Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Мир на краю пропасти

В октябре 1962 года советские подводные лодки с ядерными боеголовками на борту подходят к берегам Кубы. Кеннеди предъявляет СССР ультиматум: если ракеты не будут убраны с острова, то разразится ядерная война. О том, как начинался Карибский кризис — две самые опасные недели в истории человечества — GEO рассказал бывший штурман подлодки Б-36 Владлен Наумов
текст: Данил Литвинцев
фото: UPI Photo

Поселок Ягельная Губа, 60 километров от Мурманска, 30 сентября 1962 года

Близится полночь. Три маленьких деревянных пирса бывшей рыбацкой деревушки, а ныне базы ВМФ СССР, оцепляют солдаты. Десятки зябнущих рук сжимают автоматы, изо ртов идет пар. Лужицы подернуты льдом.

На пирс выходит группа офицеров и генералов во главе с заместителем главкома ВМФ СССР, адмиралом Виталием Фокиным. Придерживая фуражки, высокое начальство наблюдает, как в свете прожекторов кран загружает на четыре подлодки по одной торпеде с красной маркировкой на носу. Это торпеды с ядерными боеголовками.

Экипаж каждой подлодки состоит из 70 человек. Теперь к ним добавляется по одному офицеру. Они хотя и одеты в форму подводников — голубые комбинезоны и черные пилотки, — но совсем не похожи на моряков. Как выяснится позднее, у них совершенно другие обязанности: следить, чтобы члены экипажа не трогали торпеды, а также проверять сохранность свинцовых пломб, блокирующих доступ в передние части торпед. Койки офицеров подвесят в носовом отсеке. Прямо над торпедами.

Подводные лодки готовы к выходу в море. Под утро их командиры собираются в маленьком, жарко натопленном домике. 43-летний командир эскадры, контр-адмирал Леонид
Рыбалко раздает запечатанные пакеты с информацией о маршруте и инструкциями. Вскрыть пакеты приказано после выхода из Кольского залива.

«Вопросы есть?» — спрашивает контр-адмирал. В комнате повисает тишина. Наконец со своего места медленно поднимается капитан II ранга Василий Архипов, начальник штаба бригады. Он задает вопрос, который не дает покоя всем офицерам: «В каких случаях применять атомное оружие?» Напряжение возрастает. Слышно лишь, как потрескивают дрова в маленькой железной печке. Еще ни разу из советских территориальных вод не выходили подлодки, оснащенные торпедами с ядерными боеголовками.

Начальник штаба Северного флота, вице-адмирал Анатолий Рассохо встает со стула. Крепко выругавшись, он произносит: «Применять спецоружие в следующих случаях. Первое — когда вас будут бомбить и вы получите дырку в прочном корпусе. Второе — когда вы всплывете и вас обстреляют, и опять же получите дырку. И третье — по приказу из Москвы!»

Кольский залив, 1 октября 

Раннее утро. На небе ни звездочки. По неспокойным водам тенью скользит дизельная подводная лодка Б-36. В полной темноте, не включая ходовых огней и дизельных двигателей, используя малошумный электромотор, она выходит из скалистой губы в открытое море. О черный корпус разбиваются ледяные волны осеннего моря. Позади остаются размытые брызгами огни Ягельной Губы, базы Северного флота. Прямо по курсу — полная неизвестность.

В тесной рубке над планшетом склонился штурман подлодки, 27-летний капитан-лейтенант Владлен Наумов. За несколько дней до выхода в море он получил в службе гидрокартографии восемь рулонов карт. Молодой офицер наивно полагал, что по ним сможет догадаться о новом порте базирования подлодки. Каково же было его удивление, когда он увидел: карты покрывают… всю Атлантику! «По крайней мере, с океаном определились!» — усмехнулся тогда капитан.

О перебазировании в «порт одной из дружественных стран» экипажам сообщили еще в августе. Из «домашнего» порта Полярный лодку Б-36 перевели на пирс в соседнюю Сайда Губу, где уже стояли три другие лодки. За несколько подготовительных недель Владлен Наумов пару раз смог переночевать дома, в Полярном. Где в маленькой комнатке серого панельного дома его ждали беременная жена Людмила и полуторагодовалая дочь. Среди офицерских жен ходили слухи, что мужей отправляют то ли в Гану, то ли в Гвинею. Точного места назначения тогда в Полярном не знал никто — даже командиры.

Северная Атлантика, начало октября

Б-36 только что миновала Исландию. Командир Алексей Дубивко объявляет экипажу: корабль идет на Кубу для постоянного базирования в порту Мариэль. И приказывает штурману прокладывать курс к Азорским островам.

«Отлично, — мелькает в голове у Наумова, — придем, обустроимся, а потом и семьи разрешат вызвать. Для Людмилы в ее положении солнце и тропики куда лучше, чем темнота
и холод Полярного».

Вот только одно странно: секретное задание предписывает скрытый переход на скорости десять узлов. Но подлодкам этого типа нужно время от времени всплывать на поверхность, чтобы зарядить аккумуляторы с помощью дизельных двигателей — под водой лодка движется на электромоторе. Какая уж тут «скрытность»? Да и скорость под водой обычно вдвое меньше — пять-шесть узлов.

Командир решает всплывать по ночам и двигаться в надводном положении на дизельных двигателях со скоростью 12 узлов.

14 октября, примерно 7:30 утра

В воздушное пространство Кубы в нарушение международного права на высоте 20 километров вторгается американский самолет-шпион U-2. За штурвалом — майор ВВС США Ричард Хейзер. Его задача — сфотографировать остров. ЦРУ подозревает, что СССР тайно разместил на Кубе ядерные ракеты. Всего в 300 километрах от побережья Флориды.

Кризис начался не на ровном месте. Еще в 1960 году президент США Эйзенхауэр дал приказ готовить вторжение на Кубу с целью свержения Фиделя Кастро. В январе 1961-го в должность президента вступает Джон Кеннеди, который поддерживает план вторжения на Остров Свободы.

В начале 1961-го США закрывают свое посольство в Гаване. В стране остаются 16 агентов ЦРУ, но и они выходят на связь нерегулярно. В апреле США отправляют на Кубу вооруженный отряд кубинских эмигрантов и поддерживают их бомбардировками. Но кубинские войска отражают атаку, и операция проваливается.

После этого президент США приказывает Пентагону разработать новый план вторжения на Кубу. Срок — осень 1962 года. Остров в Карибском море становится эпицентром холодной войны. Для президента Кеннеди и его 36-летнего брата Роберта — умного, но вспыльчивого человека — Фидель Кастро становится личным врагом: он опозорил их в глазах мировой общественности.

67-летний первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев встревожен. Ему кажется, что американцы не воспринимают СССР как равную по силе державу. И угрожают ядерным оружием, в том числе ракетами, размещенными в Турции. И вот теперь — Куба.

Молодой, эмоциональный, воин­ственный Фидель Кастро воплощает идеал революционера. Почему бы ему не стать союзником СССР? Тем более у Кремля есть шанс сделать опережающий ход в геополитической игре: разместить на острове ядерное оружие, прямо под носом у США. Чем не достойный ответ американцам, окружившим своими военными базами Советский Союз?

Президенту США Джону Кеннеди в мае 1962-го исполнилось сорок пять лет, он годится Хрущеву в сыновья. Хрущев считает Кеннеди политическим легковесом, избегающим трудных решений и конфликтов. До этого они общались всего несколько часов годом ранее, во время встречи на высшем уровне в Вене.

СССР начинает вооружать Фиделя Кастро. На остров тайно переправляются 394 танка, 41 истребитель, боевые катера и по меньшей мере 180 зенитных ракет. Три сотни советских инструкторов учат кубинцев обращаться с этой техникой.

Весной 1962 года Хрущев решает дополнительно вооружить Кубу как ни одно другое дружественное государство — ядерными ракетами, которые смогут долететь до американских городов всего за несколько минут. «Не запустить ли нам ежа дяде Сэму в штаны?» — говорит Хрущев одному из своих помощников в апреле. До сих пор никто не знает, что именно заставило советского лидера пойти на столь рискованный шаг.

К 10 июня генералы советской армии разрабатывают план секретной операции «Анадырь». 85 грузовых судов с ядерным арсеналом сосредоточиваются в шести портах — от Севастополя до Североморска. Огромные грузовики, которые одновременно являются мобильными стартовыми установками, везут в порты 24 ракеты Р-12 и 16 ракет Р-14. Ракета Р-12 оснащена ядерной боеголовкой, которая в 70 раз мощнее американской атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Ей нужно всего пять минут, чтобы долететь с Кубы до Вашингтона.

Защищать ракеты на Кубе будут четыре стрелковых полка, два танковых батальона, истребители-перехватчики, боевые самолеты, ракеты ближнего действия, подводные лодки и более пятидесяти тысяч военнослужащих.

На переброску этого вооружения и солдат в Карибский бассейн уходит несколько недель, причем некоторые морские маршруты проходят в непосредственной близости от берегов стран — членов НАТО. Советская разведка знает, что над Кубой летают американские самолеты-шпионы и что в стране действуют агенты ЦРУ. Но Хрущев планирует уведомить Кеннеди о ядерных ракетах только в ноябре 1962 года — когда они уже будут в боевой готовности.

У советского руководства нет плана на тот случай, если американцы обнаружат ракеты раньше.

Летом 1962 года командование советскими подразделениями на Кубе принимает генерал Исса Плиев. К середине октября первые ракеты должны быть готовы к запуску. Тем временем американские агенты ЦРУ сообщают о загадочных перевозках и необычной активности в кубинских портах. Разведчикам бросается в глаза множество советских судов, идущих в Карибский бассейн. Когда директор ЦРУ Маккон узнает о стартовых площадках для ракет ближнего радиуса действия, ему становится ясно: их строят для защиты ядерного оружия.

В начале октября американский флот начинает маневры в Карибском море. 6 октября на военные базы от Северной Каролины до Флориды перебрасываются около ста тысяч солдат — силы вторжения на Кубу. Дата операции утверждена: 20 октября.

У президента США много других забот: скоро выборы в Конгресс, и Кеннеди надеется, что демократы сохранят большинство в обеих палатах. Республиканцы же только и ждут случая, чтобы выставить его слабаком. Кеннеди полагает, что до выборов Москва не будет чинить ему козней. Ведь советский посол в США Анатолий Добрынин заверил президента: «До выборов в Конгресс не будет никаких действий, которые могли бы осложнить международную обстановку или усилить напряженность в отношениях между нашими странами». Добрынин искренне верит в то, что говорит: он ничего не знает о ракетах на Кубе.

Но тут на арену выходит Фидель Кастро. 8 октября он заявляет с трибуны ООН: если на его страну будет совершено нападение, это может стать «началом новой мировой войны». «Куба обладает оружием, которое мы никогда не хотели бы применять», — говорит Фидель.

В тот же день советники Кеннеди убеждают его возобновить разведывательные полеты над Кубой.

14 октября самолет майора Хейзера поднимается в воздух, на следующий день в ЦРУ рассматривают фотографии. На них видны грузовики, палаточные городки и какие-то продолговатые объекты. Эксперты приходят к выводу: в нескольких сотнях километров от Флориды стоят советские ядерные ракеты.

Белый дом, 16 октября, 8:45 

Кеннеди в халате сидит в спальне, когда к нему входит директор ЦРУ и показывает снимки, сделанные самолетом-шпионом. Через три часа президент собирает доверенных лиц. Это его брат, генеральный прокурор США Роберт Кеннеди, директор ЦРУ, министр обороны, госсекретарь, председатель объединенного комитета начальников штабов, а также дипломаты, представители ЦРУ и спичрайтер президента Теодор Соренсен.

Эксперты ЦРУ утверждают, что им удалось опознать шестнадцать советских ракет.

— Они готовы к запуску? — спрашивает Кеннеди.

— Нет, сэр.

— Сколько у нас остается времени?

Молчание. Заместитель директора ЦРУ произносит: «Две недели. А может, и одна».

Советники Кеннеди тут же предлагают четыре сценария.

Первый: целенаправленная бомбардировка обнаруженных ракетных площадок. Второй: массированная бомбардировка всех военных объектов на Кубе, так как неизвестно, не укрыты ли там другие ракеты. Третий: вторжение на остров. Четвертый: морская блокада.

Совещание продолжается час, прийти к компромиссу не удается. Вечером того же дня — следующее совещание. «Пустая болтовня», — напишет в своем дневнике об этих заседаниях министр ВМФ США Пол Нитце. Для генералов есть только два варианта: бомбардировка острова или вторжение.

Но министр обороны США Роберт Макнамара осторожен. Он единственный, кто выступает за блокаду острова. Президент Джон Кеннеди возражает: чтобы организовать блокаду, надо слишком много времени, и СССР успеет разместить ядерное оружие.

Агрессивнее всех настроен брат президента Роберт: он требует вторжения на остров. В качестве предлога он предлагает инсценировать «инцидент» на военной базе США в Гуантанамо, на юге Кубы.

Споры продолжаются в последующие два дня — 17 и 18 октября. Между тем директор ЦРУ Джон Маккон обращает внимание президента на серьезную проблему: мировая общественность воспримет вторжение на Кубу так же, как нападение японцев на Перл-Харбор в 1941-м. Кеннеди будет выглядеть как агрессор времен Второй мировой войны.

Тем временем самолеты-шпионы фотографируют еще несколько ракетных пусковых установок. Генерал Тейлор, ратовавший за бомбардировки, теперь советует от них отказаться: велик риск не заметить с самолета много стартовых площадок. Он выступает за наземное вторжение.

Льюэллин Томпсон, бывший посол США в Москве, напротив, предлагает ввести блокаду и потребовать от Хрущева убрать ракеты. Оба Кеннеди против: ракеты уже на Кубе, поэтому блокада бессмысленна.

Белый дом, 18 октября, 17:00 

Президент Кеннеди встречается в Овальном кабинете с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко. Громыко не в курсе, что американцы уже знают об операции «Анадырь». Но ему бросается в глаза, что госсекретарь США Раск, обычно невозмутимый, сегодня побагровел от злости.

Громыко уверяет Кеннеди, что советское оружие, размещенное на Кубе, «ни в коей мере не наступательное». Кеннеди сдержанно замечает, что появление наступательных видов вооружения на Кубе «приведет к самым серьезным последствиям». Громыко отмалчивается. Как только он выходит, Кеннеди взрывается: «В жизни не слышал столько вранья!»

С другой стороны, президент США получил преимущество в политиче­ской игре: если СССР вскоре не объявит о размещении ракет на Кубе, то это сделают американцы. И тогда Кеннеди выиграет в мировом общественном мнении.

И правда, Громыко полагает, что американцы ни о чем не догадываются. «Ситуация благоприятная», — телеграфирует он в Москву из резиденции посла.

Большое заблуждение.

Белый дом, 19 октября, 10:35 

Джон Кеннеди улетает в предвыборную поездку в штаты Огайо и Иллинойс. Утром советник по национальной безопасности Банди и начальник генштаба Тейлор предложили новый план: массированные бомбардировки ракетных баз, аэродромов и других целей на Кубе. По их словам, за 48 часов реально перебросить во Флориду более 500 истребителей, которые смогут уничтожить 90 процентов выявленных ракетных установок.

Президент поручает своему брату Роберту провести совещание без него и принять окончательное решение: вторжение или блокада. Сам Джон Кеннеди улетает в Чикаго.

Но Роберт Кеннеди вдруг резко меняет точку зрения. Он не хочет «второго Перл-Харбора» и выcтупает за морскую блокаду Кубы. Генерал Тейлор и советник по национальной безопасности Банди по-прежнему настаивают на бомбардировках.

На следующее утро Роберт Кеннеди звонит брату-президенту в Чикаго: достигнут консенсус по поводу блокады, поэтому президенту надо немедленно вернуться в Белый дом.

Пока Джон Кеннеди летит в Вашингтон, генерал Тейлор ставит в известность командование американской армии: возможно, США «ударят по Кубе уже завтра».

Белый дом, 20 октября, 13:30 

Президент Кеннеди плавает в бассейне Белого дома, чтобы расслабиться после поездки. Его брат, сидя у бортика, рассказывает, что большин­ство советников — за блокаду Кубы. По данным ЦРУ, по меньшей мере восемь советских ядерных ракет готовы к запуску.

Президент выносит окончательное решение о блокаде. Внезапный удар по Кубе может привести к ядерной войне, а этого необходимо избежать. Через два дня Кеннеди планирует выступить с телеобращением к народу: рассказать о ракетах на Кубе, объявить о блокаде острова и потребовать от СССР убрать оттуда ядерное оружие. Если Москва не пойдет на уступки, Кеннеди отдаст приказ о вторжении.

21 октября

С утра Джон Кеннеди с женой отправляются на воскресную мессу. Потом президент звонит издателям «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост» и договаривается о том, что в ближайшие сутки их газеты воздержатся от громких заголовков по поводу Кубы.

Именно в этот день Джон и Роберт Кеннеди, если судить по воспоминаниям их сотрудников, приходят к идее: предложить Хрущеву в обмен на отказ от ракет на Кубе убрать из Турции американские ракеты. Рискованный шаг: СССР может усмотреть в этом размене признаки того, что Кеннеди боится эскалации. А республиканцы начнут высмеивать «слабость» президента. Поэтому братья Кеннеди держат свой план в секрете.

Белый дом, 22 октября 

Во второй половине дня директор ЦРУ докладывает президенту: на Кубу идут четыре советские подводные лодки. С утра с военной базы в Гуантанамо эвакуированы 2810 человек — жены и дети военнослужащих, гражданские лица.

В Москве уже ночь. Хрущев с членами Президиума ЦК КПСС гадают, о чем будет говорить Кеннеди в своем предстоящем телеобращении.

Советская разведка докладывает: американские истребители передислоцированы в Пуэрто-Рико. Знают ли американцы о ядерных ракетах на Кубе?

Хрущев нервничает: «Это может закончиться большой войной». Генералу Плиеву приказано привести все силы в полную боевую готовность. И применять ядерное оружие только после команды из Москвы. Президиум боится, что генерал не сможет удержать ситуацию под контролем.

В 18:00 по местному времени советского посла в США Анатолия Добрынина вызывают в госдепартамент. Ему вручают письмо Кеннеди для Хрущева. «Я не допускаю, что Вы или другой здравомыслящий человек преднамеренно толкнет в наш ядерный век мир в войну, которую, как это абсолютно ясно, ни одна сторона не может выиграть…» — говорится в письме.

Президент США требует вывода советских ракет с Кубы.

Белый дом, 19:00 

Соединенные Штаты Америки прильнули к экранам телевизоров. Джон Кеннеди сообщает нации о советских ракетах на Кубе и о жестких контрмерах. Вводится «строгий карантин» острова: американцы будут задерживать в международных водах все морские суда, идущие в кубинские порты. А если развертывание ракет на Кубе продолжится, то Советскому Союзу будет нанесен «сокрушительный ответный удар».

То есть начнется ядерная война.

Фидель Кастро объявляет о мобилизации 350 тысяч военнослужащих и милиционеров. На позиции в 900 километрах от побережья Кубы выходят 56 американских авианосцев, крейсеров и эсминцев — многие с ядерным оружием на борту. Операцию поддер­живают 240 самолетов.

В американских войсках объявлена вторая степень боеготовности в мирное время. 200 межконтинентальных ракет готовы к старту. В Атлантическом океане на боевые
позиции выдвигаются 12 подводных лодок, оснащенные в общей сложности 144 ядерными ракетами.

628 бомбардировщиков с 2026 атомными бомбами на борту готовы к взлету на американских военных базах по всему миру, от Японии до Великобритании.

Самолеты B-52 — у каждого в бомбовом отсеке от одной до четырех водородных бомб — кружат над Гренландией, Аляской и Средиземным морем, готовые по первому же приказу вторгнуться в воздушное пространство СССР.

В ту же ночь Советский Союз повышает степень боевой готовно­сти своих войск. Хрущев пишет Кастро, что ядерное оружие останется на Кубе. Он считает карантин «нарушением международных законов» и заверяет кубинского лидера, что советские корабли будут игнорировать линию блокады.

Затем Никита Сергеевич ложится спать прямо в своем кремлевском кабинете.

Саргассово море, 23 октября

Побитая штормами лодка Б-36 всплывает в утренних сумерках. Грохочут лодочные дизели, заряжая еле живые аккумуляторные батареи. Вахтенный офицер и несколько бледных матросов выбираются на палубу, жадно хватая ртами свежий воздух. Штурман Владлен Наумов определяет местонахождение лодки. Прямо по курсу — пролив Кайкос между островами Багамского архипелага, отделяющего Саргассово море от Карибского.

Как только аккумуляторы заряжены, командир приказывает готовиться к погружению. Впереди форсирование пролива — всего в 500 милях от побережья США.

Вашингтон, 23 октября 

Корреспондент агентства ТАСС Георгий Большаков — друг зятя Хрущева и агент советской разведки. Американцы знают об этом и используют журналиста для тайных контактов с Кремлем. Вот и сегодня по поручению Роберта Кеннеди один американский журналист просит Большакова передать в Москву: США готовы вывести ракеты из Турции, если СССР демонтирует ракеты на Кубе. По неизвестным причинам это сообщение приходит в Кремль только через сутки.

В посольство США в Москве доставляют ответ Хрущева на речь Кеннеди. Там его переводят и отправляют телексом в госдепартамент, откуда доставляют в Белый дом. Таким образом, получается, что Кеннеди ждет ответа из Москвы почти 16 часов, хотя Хрущев отреагировал на его телеобращение почти сразу.

Пройдет еще пять часов, прежде чем президент США с советниками сформулирует ответ Хрущеву: «Я надеюсь, что Вы немедленно отдадите своим кораблям приказ о необходимости соблюдения условий карантина».

Напряжение на Кубе нарастает. Генерал Плиев больше всего боится атаки американцев на сухогруз «Александровск», на борту которого — 68 ядерных боеголовок. И который стоит в порту Ла-Исабела-де-Сагуа абсолютно незащищенный.

Кремль, 24 октября, утро 

До начала морской блокады Кубы остается несколько часов. Хрущев собирает Президиум ЦК КПСС и принимает решение пригрозить Кеннеди. По его мнению, блокада Кубы — это «акт агрессии, толкающий человечество к пучине мировой ракетно-ядерной войны». Если дело дойдет до «пиратских действий», СССР «примет меры для того, чтобы оградить свои права».

Блокада начинается в 10:00 по вашингтонскому времени.

Всего через несколько часов после этого генерал Томас Пауэр, командир эскадрильи атомных бомбардировщиков, объявляет тревогу «в целях подготовки к немедленной атаке».
Такая степень боеготовности означает скорое начало войны.

Пауэр приказывает отправить эту радиограмму открытым текстом, чтобы ее перехватила советская разведка. Но при этом он не ставит в извест­ность своего президента.

Похоже, Кеннеди теряет контроль над своими генералами: они явно хотят спровоцировать войну. Хрущев находится в аналогичном
положении.

Саргассово море, юго-восточнее пролива Кайкос, 24 октября

Противолодочные самолеты кружат над морем, не оставляя Б-36 шансов на всплытие для подзарядки батарей. В пределах видимости появляется сразу несколько парных патрулей эсминцев, работающих одновременно радио- и гидролокаторами. Они явно ищут подводные лодки, причем совсем рядом с назначенной для Б-36 позицией. Вдруг на командный пункт врывается радиоразведчик, он перехватил американское сообщение: «Кеннеди объявил морскую блокаду Кубы!»

Из Москвы информации об этом не поступало. Равно как и любых других сообщений об обострении ситуации вокруг острова.

Вскоре в поле видимости лодки появляется большое торговое судно. Два американских эсминца мчатся к нему на всех парах. Судно стопорит ход, а после сближения с эсминцами ложится на обратный курс.

Вашингтон, 25 октября, 1:00

В баре национального пресс-клуба работает эмигрант из Прибалтики, бежавший от Советской власти. Сегодня вечером, рассказывает он корреспонденту ТАСС, один американский журналист похвастался, что завтра отправится с военными на захват Кубы. Корреспондент ТАСС, агент КГБ, тут же передает эту новость в Москву.

Дезинформация удается: советское руководство впервые верит, что Кеннеди говорит всерьез. Хрущев заявляет соратникам, что подумывает о сделке с США: о том, чтобы убрать ракеты с Кубы в обмен на гарантии неприкосновенности острова.

Стремясь успокоить общественность, Хрущев предлагает членам Президиума организовать поход в Большой театр.

Белый дом, 2:00

Президенту Кеннеди показывают по­следнее письмо Хрущева, которое тот написал, прежде чем объявить на Президиуме ЦК КПСС о готовности к переговорам. Хрущев называет дей­ствия США «прямым разбоем» и «без­умием вырождающегося империализма». Кеннеди нужно для ответа всего два часа: «Господин Председатель, Вы так и не поняли ситуацию».

Cоветская подводная лодка Б-59 уже три недели находится в боевом походе. Одна из двадцати двух торпед на борту подлодки оснащена ядерной боеголовкой. По мощности она примерно равна бомбе, сброшенной на Хиросиму.

На борту субмарины страшная жара — до пятидесяти градусов Цельсия, а в машинном отделении температура зашкаливает за шестьдесят. Выдача питьевой воды строго нормирована: 250 граммов в день на человека.

В 18:11 американский военный самолет обнаруживает лодку в Атлантическом океане, восточнее Бермудских островов. Аккумуляторы лодки почти разряжены. Командир Валентин Савицкий как раз собирался отдать приказ о всплытии для подзарядки батарей, но теперь приходится срочно уходить на глубину: к лодке приближаются сразу четырнадцать американских кораблей.

Саргассово море, 25 октября

Б-36 уже около часа подзаряжает батареи во время ночного «подвсплытия», когда гидроакустики сообщают: «Нарастающий шум винтов слева по борту!»

«Срочное погружение!» — тут же приказывает командир. Рубка подлодки стремительно опускается в прозрачные волны. Но не успевает лодка «нырнуть» на безопасную глубину, как над головами подводников раздается свист винтов и громкий треск. Это один из американских эсминцев на полном ходу, с выключенными ходовыми огнями устремился на исчезающую под водой лодку.

От смертельного тарана субмарину отделяли мгновения.

Кремль, 26 октября, утро 

В папке с документами, подготовленными КГБ для Хрущева, поверх всех донесений лежит отчет агента в Вашингтоне о высказываниях американского журналиста: судя по всему, американцы готовят скорое вторжение на Кубу. Следующий документ — сообщение о мобилизации в американских войсках. И приказ военным госпиталям готовиться к приему раненых.

Никита Хрущев, еще накануне планировавший поход в Большой театр, начинает понимать: не до театра, вот-вот начнется война.

Он диктует длинное письмо Кеннеди, в котором предлагает немедленно начать переговоры. Хрущев требует гарантий неприкосновенности Кубы и взамен дает туманные обещания: «Тогда отпадает необходимость в присутствии наших военных специалистов на Кубе».

В 16:43 по московскому времени письмо Хрущева доставлено в посольство США. В Вашингтоне — 9:43 утра. Послание нужно перевести и отправить в США телеграфом.

В Белом доме идет очередное совещание. Министр обороны Макнамара выступает за воздушные удары по советским ракетам. Начальник генштаба Тейлор предлагает атаковать Кубу 300 истребителями. Он считает, что нужно вывести из строя не только ракетные установки, но и все зенитно-ракетные комплексы, а заодно разбомбить аэродромы.

Президент Кеннеди со своей идеей блокады остается в меньшинстве. И все же он хочет дать Хрущеву еще двадцать четыре часа на то, чтобы начать переговоры.

В 13:30 в вашингтонском ресторане «Оксидентал» встречаются телеведущий Джон Скали и резидент КГБ Александр Феклисов. Понимая, что мир сползает в войну, Феклисов на свой страх и риск предлагает американцам выход из кризиса: США дают гарантии ненападения на Кубу, СССР убирает с острова ракеты.

Скали передает это предложение Кеннеди. В ответ президент просит телеведущего еще раз встретиться с Феклисовым: США предлагают Москве переговоры. Обмен информацией по-прежнему идет мучительно медленно, окольными путями.

Около 21:15 письмо Хрущева доставляют наконец-то в Белый дом. Из пространного сообщения на двенадцати страницах американцы не могут понять, чего хочет Хрущев.

Американские генералы настаивают на атаке. Истребители ВВС США с ревом проносятся над советскими позициями на Кубе. Генерал Плиев уверен: американское вторжение начнется в ближайшие сорок восемь часов.

В два часа ночи Фидель Кастро приходит на служебную квартиру советского посла и диктует письмо Хрущеву. Команданте призывает Москву в случае вторжения США на Кубу «навсегда устранить опасность по­средством акта самозащиты».

Посол растерян. «Вы хотите сказать, что мы должны первыми нанести ядерный удар?» — спрашивает он.

«Если сложатся особые обстоятельства, нам нельзя будет ждать, пока империалисты учинят какие-нибудь коварства», — отвечает Кастро.

Кремль, 27 октября, 9:00 

Генерал Плиев сообщает: «В случае атаки США с воздуха на наши позиции мы решили привести в действие все находящиеся в нашем распоряжении средства ПВО». То есть Плиев уже не ждет приказа из Москвы.

В распоряжении Хрущева остаются минуты, чтобы решить, готов ли он выполнить свою угрозу и начать ядерную войну.

Хрущев не хочет войны.

«Мы уберем ракеты с Кубы в обмен на гарантии безопасности острова и вывод американских ракет из Турции», — объявляет он членам Президиума ЦК КПСС.

Это совершенно новая идея. Чтобы об этом предложении побыстрее узнали в Вашингтоне, Хрущев распоряжается зачитать его по радио.

Белый дом, 10:15 

Пресс-секретарь президента Пьер Сэлинджер держит в руках обращение Хрущева, переданное по радио в Москве.

Брат президента настроен скептически: «Я не представляю себе, как убедить турок отказаться от ракетной защиты». Примерно в это же время на экране радара советского зенитного комплекса на Кубе появляется американский самолет U-2. Тревога! Похоже, США вот-вот вторгнутся на остров.

Что делать? Генерала Плиева не могут найти. И тогда решение принимают два других генерала. По их команде в 10:22 советская зенитная ракета сбивает американский самолет.

В 16:00 об этом ЧП узнают в Вашингтоне. Министр обороны Макнамара заявляет: мириться с тем, что по американским самолетам стреляют с территории Кубы, нельзя.

Что за этим последует? Вторжение. В ответ CCCР будет атаковать американские базы в Турции, которой придет на помощь НАТО. Так начнется война.

Но президент Кеннеди по-прежнему колеблется.

19:45

Роберт Кеннеди предлагает советскому послу Добрынину сделку: Советский Союз убирает ракеты с Кубы, а США через несколько месяцев тайно вывезет ракеты из Турции — при условии, что сделка не станет достоянием гласности.

Пусть только Хрущев даст «ясный» ответ вместо бесконечной переписки. Впервые в истории советскому послу сообщают номер телефона американского президента.

Когда посол Добрынин телеграфирует об этом предложении в Москву, радио «Голос Америки» транслирует обращение президента США к Хрущеву. Времени остается все меньше. Американские военные настаивают на вторжении на Кубу в ближайшие двадцать четыре часа.

Кеннеди предлагает гарантии ненападения на Кубу в обмен на вывод советских ракет. Об американских ракетах в Турции он упоминает осторожно: «Мы можем также достичь более общей договоренности в отношении другого оружия, которое вы упоминали во втором письме».

В 20:30 аккумуляторы подводной лодки Б-59 окончательно разряжаются. На лодке нечем дышать. Если моряки не хотят задохнуться, им надо немедленно всплывать.

Но над лодкой курсируют два эсминца, они бросают глубинные бомбы. Командир Савицкий теряет самообладание. «Может, там наверху уже началась война! — кричит он. — Мы их сейчас уничтожим! Мы все умрем, но потопим американцев. Не посрамим наш флот!»

Он приказывает привести в боевую готовность торпеду с ядерным зарядом. Двум членам экипажа удается успокоить командира. И через несколько драматических минут тот приказывает всплывать.

В 20:52 лодка Б-59 поднимается на поверхность прямо рядом с американскими эсминцами. Лишь несколько человек на борту догадываются, что несколько минут назад едва не вспыхнула Третья мировая война.

Москва, 28 октября, 12:00 

У себя на правительственной даче Хрущев собирает Президиум ЦК КПСС. «Чтобы спасти мир, мы должны отступить», — говорит он.

Звонят из МИДа. Только что пришел отчет Добрынина о его встрече с Робертом Кеннеди. Первый секретарь ЦК КПСС не хочет упускать шанс избежать конфликта, сохранив лицо. «Совет­ское правительство, — диктует он, — согласно вывести те средства с Кубы, которые Вы считаете наступательными».

Чтобы не терять времени, помощник Хрущева мчится с дачи на радио: это письмо необходимо как можно быстрее зачитать в прямом эфире.

Белый дом, около 9:00

Президент США узнает из радиопередачи, что Хрущев собирается сделать важное заявление. Затем приходит текст, зачитанный диктором в Москве. В нем — спасительные слова о демонтаже и выводе наступательного оружия с Кубы.

Кеннеди набрасывает ответное послание, которое вскоре передаст в эфир «Голос Америки»: «Я привет­ствую принятое Председателем Хрущевым государственно-мудрое решение».

Карибский кризис завершен. Генералы забывают о своем требовании начать войну. Исчезает риск того, что у офицеров и солдат от напряжения сдадут нервы.

6 ноября демократы выигрывают выборы в Конгресс.

В конце ноября последняя совет­ская ядерная ракета покидает Кубу на сухогрузе. Через несколько месяцев в Турции будут демонтированы американские ракеты с ядерными боеголовками.

Саргассово море, лодка Б-36, 28 октября

Подводники радовались тропикам и теплой воде. Но советские подлодки проектировались для Арктики, а не для южных морей.

На Б-36, как и на других трех лодках, нет кондиционеров. Даже обычных электрических вентиляторов экипажу Б-36 не досталось: закончились на базе.

Боевой корабль превратился в зловонную баню. На центральном посту  — плюс 40. В кормовом отсеке, где работают электродвигатели, температура
и вовсе поднялась до 65 градусов. Электрики несут вахту с пузырьками нашатыря под рукой, время от времени кого-то приходится откачивать от теплового удара. К этому добавляется ужасная влажность в отсеках, которые давно не проветривались, — на палубах стоят лужи.

Моряки перешли на «облегченную форму одежды» — разорванные на лепестки синие казенные трусы. Эти «набедренные повязки» разукрашивают тела голубыми разводами от льющегося ручьями пота. Вскоре добавляются красные крапинки потницы — она в острой гнойничковой форме поражает весь экипаж.

Третьи сутки подлодка Б-36 не может оторваться от преследующих ее американских кораблей.

Саргассово море, 29 октября

«Нужна срочная подзарядка аккумуляторов!» — докладывают механики на центральный пост Б-36. Командир приказывает остановить электродвигатели. В наступившей тишине лодка зависает на глубине 70 метров.

Вдруг водную толщу разрывает раскатистый взрыв, от которого вибрирует стальной корпус лодки, мигают лампочки в отсеках и осыпается изоляция с лодочных потолков. Через несколько секунд гремит второй взрыв, третий. «Глубинные бомбы! Неужели война?!» — проносится в головах у притихших подводников.

Но это могут быть и взрывпакеты — их сбрасывают для обнаружения подводных целей. Штурман Наумов сталкивался с такими устройствами на учениях у берегов Камчатки.

Ему, истекающему потом, мечты о райских кубинских пляжах кажутся сейчас чьей-то дурацкой шуткой.

Аккумулятор почти разряжен. Температура в отсеках близка к критической. Уже неделю люди дышат не воздухом, а ядовитыми испарениями электролита и машинного масла… Выхода нет — надо всплывать. Но что ждет наверху? Война? Или последние минуты мирного времени?

Через хрипящие динамики по отсекам разносится голос командира: «Приготовиться к всплытию!»

Саргассово море, 400 миль севернее Пуэрто-Рико, 29 октября, вечер

В сумерках рубка Б-36 показывается  в кильватерной струе эсминца ВМС США «Чарльз П. Сесил». В Москву несется радиограмма о вынужденном всплытии. В ответ — тишина.

«Поднять флаг!» — приказывает командир. Американский эсминец, серая громада с тремя оружейными башнями на палубе, почти в два раза длиннее советской подлодки, огибает ее и приближается со стороны кормы.

Откидывается люк. На мостик подлодки, шатаясь, выбирается бледный помощник командира. На проволочной антенне он поднимает бело-голубой флаг советского ВМФ. И тут же над рубкой, чуть не сбивая подводника с ног, с ревом проносится американский истребитель.

Советские подводники ослеплены прожекторами с американского эсминца. Когда их зрение восстанавливается, они видят на мачте корабля три разноцветных флага. Покопавшись в международном трехфлажном своде сигналов, штурман Наумов находит значение этой комбинации: «Что случилось? Нужна ли помощь?»

Из его груди вырывается вздох облегчения: «Помощь?! Значит, войны нет?!!»

Атлантический океан, начало ноября

Вторые сутки Б-36 на малом ходу двигается на восток в надводном положении. Аккумуляторы заряжаются, отсеки вентилируются. Мотористы копаются в дизелях, полуголые матросы, сидя на палубе, перебирают испортившиеся продукты. Все это происходит на глазах облаченной в белоснежную форму команды американского эсминца, который деликатно маневрирует около подлодки — не отходя далее, чем на 50 метров.

Сайда Губа, Мурманская область, начало декабря

На подходе к Кольскому заливу у Б-36 кончается дизельное топливо. В скалистую губу корабль входит на электромоторах — так же, как выходил три месяца назад.

В Атлантике советская субмарина все же сумела оторваться от преследования американских противолодочных сил, «поднырнув» под эсминец «Чарльз П. Сесил» и «забив» его гидролокатор ответными импульсами.

Через несколько дней все четыре советские подлодки получили приказ о возвращении на базу. Только одна из них — Б-4 под командованием капитана II ранга Рюрика Кетова — избежала вынужденного всплытия на виду у американских кораблей.

Пирс припорошен снегом. Лодку Б-36 встречают всего лишь офицер инженерно-механической службы и несколько матросов. В Москве заместитель министра обороны маршал Гречко негодует. Как и Никита Хрущев, он уверен, что из похода возвращаются атомоходы. Ему еще только предстоит узнать, что у советского флота пока нет атомных субмарин, успешно прошедших испытания.

Б-36 швартуется у пирса. «Все дизеля рабочие?» — спрашивает встречающий инженер. Услышав от механиков, что один дизель сломан, инженер машет рукой и бормочет себе под нос: «Хорошо, что хоть сами целы».

16.10.2012