Видите буквы на столбах, поддерживающих эстакаду в центре Будапешта? Здесь шесть венгерских местоимений: «я», «ты», «он», а через дорогу – «мы», «вы», «они». При желании в этой картине можно увидеть внятное послание: чтобы быстро двигаться в современном мире, надо иметь прочную опору, и опора эта – знание языка. А что слова не какие-нибудь, а личные местоимения, начиная с «Én», то есть «Я», – так и начинать надо с себя, а как же иначе?

У венгерского репутация языка, который выучить невозможно. «Инопланетный», ни на какой другой не похожий, самый сложный в Европе, одних  падежей не меньше двадцати, а спряжений глаголов – и не пересчитать…

Венгры про такое народное мнение знают, и с ним работают. Вот, местоимения установили сразу на привокзальной площади: приехал – учи! И преподают свой хитрый язык любому желающему, зная, что от этого выиграют обе стороны: и приезжие, и местные жители.

Впервые я обратила на это внимание в Лондоне: англичане не ждут, когда поляки и пакистанцы сами собой заговорят на языке ВВС. Если общество хочет, чтобы иммигранты становились полноправными гражданами страны – то есть получали те же права, что и родившиеся здесь, в комплекте с теми же обязанностями – им прежде всего дают возможность выучить местный язык. И потому вывески школ английского языка встречаются на лондонских улицах так же часто, как вывески аптек и лишь чуть реже, чем вывески пабов.

Американцы этот метод проверили на своем опыте еще в XIX веке. Философ и педагог Уильям Торри Харрис 1877 году предупреждал сограждан: «Если мы не “американизируем” наших иммигрантов, внушив им стремление приобщиться к преимуществам нашей цивилизации... они станут содействовать упадку нашей политической организации и в конце концов разрушат американский образ жизни».

Задача американизации была возложена на начальные школы, и первое, что они должны были дать детям иммигрантов – это язык. На религию и кулинарию не покушались. Ирландцы почитали св. Патрика и запивали картошку стаутом, евреи соблюдали кашрут и субботу, итальянцы ужинали макаронами с вином – но говорили-то все по-английски. За общение на собственном языке пусть и на переменке в школах наказывали розгами. В массовом порядке – суммарный тираж 135 миллионов экземпляров – издавались книжки для детей на английском языке о событиях американской истории.

В итоге нация сложилась, иммигранты ассимилировались, и  «американский образ жизни», за который так переживал Харрис, устоял.

На плакате 1917 года американское правительство зазывает иммигрантов в языковые школы. Текст на венгерском – в левой колонке внизу.

Теперь в Balassi Bálint Intézet (Институт Баллаши) венгры обучают своему языке всех желающих: китайцев, русских, французов, немцев – и американцев тоже.

Я ходила туда. В группе – немец, австрийка, голландец, чех. Венгерский как язык международного общения – это что-то! Уже после занятия, в автобусе, поболтав пять минут с чехом-студентом по-венгерски, спохватилась: у нас ведь должна быть целая куча своих общих слов, славяне же! Но автобус объявил вигалломаш, конечную остановку, и пришлось прекращать беседу. Прощались по-венгерски: «Висонтлаташра!»

К русскому же языку сами венгры относятся с явной симпатией. Кто знает «до свидания» и «хорошо», непременно ввернет в разговор. А у тех, кто старше пятидесяти, русский язык оставил в памяти запись прочную, как на граммофонной пластике. Иногда она включается. Происходит это так.

Человек понял, что перед ним – русские. Он прекращает разговор, задумывается, взор его становится слегка туманным… И – на одном дыхании, без пауз, сразу, быстро и громко: «Товарищ учительница, я вам докладываю, в классе никто не отсутствует!» Выдох. Это школа. Это не забывается.

Будапешт – в меру многоязычный город. Экзотичность и замкнутость венгерского языка компенсируется готовностью горожан доброжелательно отозваться на любую иностранную речь. Никто ни в магазине, ни на почте не рявкнет: «Ты что, венгерского языка не понимаешь?!» В крайнем случае, когда уж совсем не понять друг друга, позовут на помощь коллег, говорящих по-английски. Сантехник, отчаявшись мне объяснить что-то про текущий кран, просто позвонил русской знакомой, и та перевела и «напор воды» и «прокладки», и «старые трубы».

А на этой неделе одна из лингвистических школ объявила о наборе на новый курс венгерского языка. Курс – бесплатный. Потому что субсидирует его венгерское Министерство Внутренних Дел. Которое полиция. Которое «наша служба и опасна и трудна».

Чего угодно можно было ожидать от страны гусар и паприки. Но чтобы Министерство Внутренних Дел оплачивало мои уроки венгерского…  Записалась, конечно. Буду учить. geo_icon