Сайты партнеров




GEO приглашает

28-го января в центре современного искусства «Винзавод» c 12:00 до 18:00 пройдет Юна-Фест — выставка-пристройство собак и кошек из приютов


GEO рекомендует

Специальные предложения и скидка 10% от GEO при бронировании размещения на сайте Hotels.com


Месье Жак и идеальная жемчужина

текст: Катя Триппель
фото: Юрген Фройнд

Авиакатастрофа над необитаемым островом посреди Тихого океана, набеги пиратов, нападения крокодилов... Разве могут такие пустяки остановить Жака Бранеллека на пути к его мечте? Ведь не остановили же его ни проблемы с компаньоном-жуликом, ни бурная личная жизнь с шестью браками и восемью детьми. «Чтобы осуществить мечту, нужна смелость», — заявляет этот уроженец французской провинции Бретань с беспечностью человека, привыкшего рисковать. Нет, он не стал дожидаться пенсии, чтобы взяться за воплощение своей заветной мечты  — вырастить лучшие жемчужины в мире.

Два с половиной часа занимает путь на вертолете из столицы Филиппин Манилы до архипелага Палаван, где находятся фермы по выращиванию жемчуга. За штурвалом, конечно, сам Бранеллек, директор компании «Джуэльмэр», которой принадлежит жемчужное хозяйство. Ветер треплет его расстегнутую пеструю рубаху, пока он направляет вертолет на юг — мимо острова Миндоро, ощетинившегося двухтысячеметровыми горными пиками; над темно-синей гладью Южно-Китайского моря, по которому как конфетти рассыпаны райские островки.

Жемчужная ферма «Террамар» приютилась на поросшем тропической зеленью атолле Малотамбан посреди залива Тайтай. С высоты видна искрящаяся на солнце лагуна, несколько жилых построек и пляж, от которого над прозрачной водой проложены деревянные мостки к домам на сваях — рабочим помещениям фермы. Между соседними островами тянутся на сотни метров пунктирные линии — ряды буйков, к которым под водой подвешены корзины с перламутровыми раковинами. Это главное сокровище «Джуэльмэр» — выведенные в лаборатории элитные уст-рицы вида Pinctada maxima, которые производят столько жемчуга ярко-золотистой окраски, что компания Бранеллека стала одним из ведущих мировых поставщиков этих драгоценностей.

Винты вертолета еще крутятся, а Жак Бранеллек уже спешит к мосткам, кивая на ходу охранникам и пожимая руку заведующей фермой. Свой визит он, как всегда, начинает с сердца фермы — «операционной». На потолке гудит вентилятор, из окна доносится шум волн, разбивающихся о бетонные сваи. В свете лампы работник осматривает сегодняшний урожай — примерно сотня жемчужин. Овальных, пуговичных, каплевидных, грушевидных. Серо-голубых и серебристо-белых, бледно-желтых и оранжево-золотистых. Каждая жемчужина — маленькое чудо природы, которому ученые и технологи помогают достичь совершенства.

Приемщик ловко сортирует жемчужины: симметричные — направо, асимметричные — налево. С тихим мелодичным звоном жемчужины сталкиваются друг с другом. Когда сортировка завершена, месье Жак берет из горстки отборного жемчуга один экземпляр, поднимает его к свету и произносит: «Вот это да! Лучший урожай на моей памяти!»

Он и впрямь выбрал жемчужину редкостной красоты — идеально круглую, диаметром почти 14 миллиметров,  без единого изъяна на поверхности, цвета чистого золота. Со временем она украсит какое-нибудь дорогое ювелирное украшение или станет частью колье в стиле Коко Шанель. Одна такая жемчужина стоит 3 000 евро.

Серийное производство такого жемчуга — итог 30-летней работы над технологией искусственного разведения устриц Pinctada maxima, жемчужниц с золотистой или серебристой внутренней поверхностью створок раковины. Именно столько времени понадобилось биологам, чтобы научиться стимулировать размножение этих моллюсков-гермафродитов. Ровно 323 манипуляции необходимо между лабораторией, морем и «операционной», и каждый шаг требует идеального исполнения. Для разведения жемчужниц необходимо не только терпение, но и «нежная любовная забота». Жак Бранеллек повторяет эти три слова как мантру, как заповедь для  своих сотрудников. «Только при полной самоотдаче на всех этапах культивирования устриц, — говорит месье Жак, — можно вырастить идеальную жемчужину».

На сегодня лишь два процента его жемчужин соответствуют высшему ювелирному стандарту качества (класс ААА по международной классификации). Это больше, чем у всех конкурентов, работающих в регионе. В будущем Жак Бранеллек планирует увеличить долю идеальных жемчужин до 30 процентов.

Не слишком ли высоко он замахнулся? Ведь жемчуг рождается в результате невероятно сложного таинства.

В дикой природе жемчужина вырастает лишь внутри одной из двадцати тысяч раковин устриц-жемчужниц. Причем вопреки распространенному заблуждению образуется она отнюдь не вокруг попавшей в раковину песчинки (немецкий зоолог Фридрих Альвердес развеял этот миф еще в 1913 году). На самом же деле жемчужина формируется из попавших во внутреннюю соединительную ткань моллюска эпителиальных клеток из внешней оболочки мантии, где вырабатывается перламутр. Как правило, их переносят туда паразиты. Прижившись внутри, они начинают делиться и самостоятельно образуют так называемый «жемчужный мешок» — полость типа кисты, из которой они выделяют перламутр.

Этот материал и придает жемчугу ту самую «переливчатость», за которую он испокон веков ценится во всем мире. Перламутр — это смесь арагонита (агрегата карбоната кальция) и рогового вещества конхиолина. Секрет жемчужного блеска заключается в том, что эти вещества нарастают концентрическими слоями на жемчужный мешок, как годичные кольца деревьев. Чем многочисленнее и тоньше их слои у жемчужины, тем красивее преломляется свет на гранях кристаллов арагонита.

Уже 700 лет назад ныряльщики из племени баджао, кочующего вдоль побережья Индонезии, начали добывать раковины Pinctada maxima и продавать перламутр и жемчуг арабским и китайским торговцам. В конце XIX века район распространения устриц наводнили целые флотилии из Японии, которые каждый год добывали около 100 000 раковин величиной до 30 сантиметров и весом до пяти килограммов.

Спрос на жемчуг падал только во время мировых войн. Но от полного истребления жемчужниц спасли не войны, а... японский предприниматель и ювелир Кокити Микимото. В 1893 году он после долгих экспериментов сумел пересадить в тело морской устрицы Pinctada martensii шарик перламутра, выточенный из раковины невзрачной пресноводной жемчужницы. Вокруг этого ядра и выросла первая в мире культивированная морская жемчужина. Почти 30 лет спустя на конгрессе ювелиров в Амстердаме культивированные сферические жемчужины получили официальное признание. Это стало импульсом к развитию японской индустрии выращивания жемчуга, которая десятилетиями лидировала на мировом рынке.

И именно японец заразил француза Жака Бранеллека страстью к жемчугу. Случилось это в конце 1960-х во Французской Полинезии, когда Бранеллек работал пилотом в авиакомпании «Эр Таити», летал между островами, и одним из его пассажиров оказался японский заводчик жемчуга. Японец пригласил его на свою ферму, где местные ныряльщики поднимали с морского дна раковины Pinctada margaritiferа, в которых после имплантации перламутрового ядра вырастали темно-синие жемчужины. Их блеск так заворожил Бранеллека, что он решил последовать примеру японца. Месье Жаку казалось, что все очень просто.

В «операционной» фирмы «Террамар» 32-летний филиппинский сотрудник с довольным видом упаковывает жемчужины для отправки в Манилу. Ему понадобились десять лет работы у японского мастера, чтобы понять физиологию моллюсков и овладеть технологией, рассказывает он. Но тогда между японскими мастерами действовал пакт о неразглашении технологии культивированного жемчуга иностранцам.

Как же Жак Бранеллек разгадал эту тайну?

Месье Жак провожает взглядом стайку серебристых летающих рыбок, которые проносятся над водой в метре от мостков, и отвечает с улыбкой уверенного в себе человека: «Я использовал мои небольшие льготы пилота — бесплатные рейсы в Тоба, родной город Микимото».

В тамошнем музее жемчуга, созданном самим Микимото, японские специалисты показывали свое искусство публике. Бранеллек месяцами ходил на эти показы, внимательно наблюдал за всеми манипуляциями. За тем, как японцы  деревянной щепкой раскрывали створки раковин, чтобы не повредить мягкие ткани моллюска. Как с помощью стоматологических инструментов и виртуозностью хирургов пересаживали частицу перламутра из раковины пресноводной жемчужницы в тело морской устрицы  — в ее гонаду (половую железу), которая заменяет жемчужный мешок. Бранеллек смотрел и запоминал. Там же, в музее, он узнал, что жемчужина нарастает на чужеродной частице перламутра только при одном условии: если перед вживлением в устрицу имплантат аккуратно заворачивают в кусочек ткани мантии, взятой у другой устрицы того же вида. В этой ткани содержатся эпителиальные клетки, которые вырабатывают перламутр и несут в себе генетическую информацию о цвете и блеске будущей жемчужины.

Со временем японцы заинтересовались сумасшедшим французом. «Мы подружились, они продали мне несколько инструментов и заодно раскрыли кое-какие секреты». В том числе и главную тайну: перед вживлением имплантата моллюска надо «искупать» в воде, нагретой до 30 градусов Цельсия, чтобы у него расслабились мышцы. Это было начало.

Вернувшись в Полинезию, Бранеллек познакомился с местным ловцом жемчуга и женился на его сестре, которая родила ему первую дочь. Хижина на сваях была домом и лабораторией одновременно. В 1971 году француз вырастил свою первую черную жемчужину.

Начался калейдоскоп событий: пилот уволился из авиакомпании и на свои сбережения построил на крошечном атолле Арутуа ферму по выращиванию жемчуга и взлетно-посадочную полосу; вскоре после этого тайфун смыл все постройки в море. Бранеллек не сдавался: он нанял на должность главного технолога японца, привлек в качестве инвестора французского миллиардера. Но после первого же урожая — 30 000 черных жемчужин — компаньон-француз обманул его. После того как он чуть было не разбился на своем транспортном самолете над Тихим океаном, Бранеллек  решил покинуть Полинезию. Вместе со второй женой и их общей дочерью он отправился в кругосветное путешествие на яхте.

Где бы они ни причаливали, Бранеллек повсюду высматривал место для новой фермы: ему была нужна глубокая бухта с кристально чистой водой, умеренным течением, слабым прибоем и большим количеством планктона. И главное — без шумных соседей. Потому что пестициды и ловля рыбы с помощью динамита угрожает морской экосистеме.

В 1979 году он нашел все это на филиппинском острове Палаван. Мануэль Кохуангко, представитель влиятельной местной династии, показывал французу свои владения. Они обнаружили бухту, идеально подходившую для разведения жемчужниц.

Вместе с Кохуангко он учредил компанию «Джуэльмэр» и создал первую на Филиппинах ферму по выращиванию жемчуга. Для отлова устриц они наняли ныряльщиков из племени баджао, которые не боялись акул. На берегу установили ограждение от крокодилов и обзавелись вооруженной охраной против пиратов, совершавших вылазки с соседних островов.

Из Манилы они пригласили девушек-биологов, которые организовали лабораторию по изучению искусственных способов размножения устриц Pinctada maxima. Одна из этих девушек стала третьей женой Бранеллека — на 15 лет. 

Сегодня Бранеллеку и его компаньону принадлежат шесть жемчужных ферм на севере и юге архипелага Палаван. Главный биолог фермы «Террамар», 41-летняя филиппинка Дорис Доминго, вот уже 21 год выращивает идеальные жемчужины, работая по шесть дней в неделю в полном соответствии с принципом «нежной любовной заботы». Бранеллек называет ее «матерью всех жемчужниц».

В разноцветных емкостях, которыми заставлена затемненная лаборатория Дорис Доминго, булькает вода. Лаборант контролирует ее температуру, соленость, уровень содержания планктона, освещение. Устрицы Pinctada maxima, как и многие другие моллюски, — гермафродиты. В течение жизни они меняют пол с мужского на женский, и определить их половую принадлежность можно только по цвету половых желез. К оплодотворению и мужские, и женские особи способны только в новолуние и полнолуние — и лишь при особых внешних условиях и при наличии в их рационе определенных водорослей. «У нас ушло пять лет, чтобы понять этот процесс, и еще пять, чтобы создать условия для него в лаборатории», — говорит Дорис Доминго.

Личинки устриц появляются на свет через 17 часов после оплодотворения и сразу начинают плавать. А через две недели выпускают хватательные нити и прикрепляются к шнурам, натянутым в резервуарах с водой.

Два месяца они растут в инкубаторе. Потом из них отбирают самые жизнеспособные экземпляры и помещают в сети. Ныряльщики подвешивают эти сети к буйкам в море на глубине до 15 метров; работники фермы каждые две недели обходят буйки на лодках, очищают сети и соскребают с раковин водоросли, чтобы в них не проникли инородные тела.

Лишь через два года Дорис Доминго определит, какие экземпляры пригодны для культивирования жемчуга. Донорами станут только те моллюски, внутренняя часть створок раковины которых покрыта золотистым перламутром. Лишь у них берется кусочек ткани мантии, в который заворачивается имплантат. Устрицы-реципиенты должны обладать отменным здоровьем, иначе имплантат не приживется в их организме.

Операция занимает меньше двух минут, потом раковины отправляют в специальных корзинах обратно в море. Каждые два дня ныряльщики поворачивают эти корзины на 180 градусов, чтобы имплантат не выскользнул из раковины. Через пять месяцев раковины просвечивают рентгеновскими лучами и частично отбраковывают. На этот раз критерием отбора служат форма и размер растущей внутри жемчужины. Устриц, прошедших отбор, возвращают в море и оставляют в покое на три года, регулярно очищая от водорослей. А потом начинается сбор урожая.

«Мы полностью освоили все 323 операции технологического процесса, осталось только отточить наше искусство. Единственное, что нам не подвластно, — это экология», — говорит Жак Бранеллек, указывая на насечки на опоре мостков. Уровень воды в море за последние десять лет заметно повысился; вода потеплела на полтора градуса по Цельсию. Месье Жак показывает на столбы дыма, поднимающиеся вдали. Это жители соседних филиппинских островов жгут лес, чтобы расчистить место под плантации риса и маниоки. Уничтожение лесов приводит к иссушению земель; почва подвергается эрозии и сползает в море, загрязняя воду. Устрицы Pinctada maxima страдают от этого не меньше, чем от браконьеров, которые глушат рыбу динамитом.

Фирма «Джуэльмэр» учредила Фонд спасения акватории архипелага Палаван, его сотрудники пытаются переориентировать островитян на более экологичные способы земледелия и рыболовства — учат их удобрять почву без  вреда экологии и разводить пчел и съедобные водоросли, вместо того чтобы промышлять рыбным браконьерством.

Бранеллек теребит гигантскую жемчужину, висящую у него на шее. «Нам решать экологические проблемы, иначе у наших жемчужин нет будущего», — говорит он.

Судя по тому, как играют желваки на его скулах, он не очень уверен в том, что этот план выполним.

10.05.2011
Теги: