Новости партнеров


GEO приглашает

Итоги первого сезона интеллектуальной он-лайн игры Лига знаний «Естественный интеллект». Это интерактивное тестирование с элементами игры для популяризации и повышения естественнонаучной грамотности в области биологии, химии, географии и физики


GEO рекомендует

Ресторатор и путешественник Уиллиам Ламберти принял участие в съемке #TUMItravel. Вы тоже можете присоединиться к проекту, выложив в соцсети фотографии под хэштегом


Новости партнеров

Мама напрокат

Суррогатное материнство — новая надежда для бездетных пар из богатых стран мира. Но в большинстве государств Европейского союза суррогатное материнство запрещено. Чтобы обойти закон, родители-заказчики из Европы ищут матерей напрокат в других странах
текст: Флориан Ханиг
фото: Leonie Marinovich

Аэропорт Дурбана, ЮАР, конец марта. 26-летняя Ильзе Груневальд* прощается со своим другом и идет на посадку. Она одета в узкие джинсы, облегающую майку с глубоким вырезом и туфли на высоких каблуках. В ушах позвякивают золотистые сережки. Улыбка у нее не самая приятная — дешевенькие протезы вместо передних зубов. Она летит в Йоханнесбург, чтобы зачать чужих детей.

С немецкими родителями — заказчиками будущих двойняшек — она познакомилась по телефону.

В аэропорту Йоханнесбурга она берет такси в пригородный район Брайанстон. По дороге пишет СМС дочери, оставшейся у знакомых, и бойфренду. Машина тормозит у трехэтажного здания клиники «Медфем», во внутреннем дворе высится подсвеченная бронзовая скульптура. Женский торс — символ матери.

В приемном покое сидят в ожидании супружеские пары из Европы, Австралии, Канады. Почти все молчат, держась за руки. Они приехали в ЮАР не ради экскурсий или сафари. У них иная цель — завести ребенка.

Законы ЮАР гораздо либеральнее европейских. Местным врачам разрешено проверять оплодотворенные яйцеклетки на наличие наследственных заболеваний. Они могут воспользоваться зрелыми яйцеклетками анонимных женщин-доноров, если организм пациентки больше не вырабатывает своих собственных. И они могут вживить оплодотворенную яйцеклетку родителей-заказчиков другой женщине — суррогатной матери.

Клиника «Медфем» специализируется на вспомогательных репродуктивных технологиях. Она помогает бездетным семейным парам стать родителями.

Один из врачей клиники был первым медиком в ЮАР, которому удалось осуществить оплодотворение в пробирке. Еще 25 лет назад здесь «подсадили» чужой эмбрион первой суррогатной матери. Та женщина решилась на этот шаг ради родной дочери, страдавшей бесплодием. Мама-бабушка родила тройняшек.

Супружеская чета Дреслер из Германии, Гюнтер и Ютта, приехали в ЮАР за помощью. Пять лет назад у них родилась дочь Тине. При родах 29-летней Ютте сделали кесарево сечение, но матка у нее не сжалась. Роженица потеряла три литра крови и выжила лишь благодаря экстренной операции. Матку пришлось удалить.

Конечно, это травмирует женщину. Когда знакомые спрашивают, когда у Тине появится братик или сестренка, Ютта меняет тему разговора. Но однажды она не выдерживает: «Никого у меня больше не будет. Никогда!»

А ведь супруги мечтали о большой семье. Своим будущим детям они придумали имена задолго до свадьбы. Сначала они пытаются усыновить ребенка из Германии или из-за границы. Однако сотрудница из службы опеки дает мужу и жене негативную характеристику — они якобы «слишком амбициозны». Он по профессии адвокат, она — учительница. Переговоры продолжаются целый год. В итоге заявку Дреслеров на усыновление отклоняют.

Гаагская конвенция о защите детей и сотрудничестве в отношении иностранного усыновления, принятая 29 мая 1993 года, запрещает «импорт» детей из-за границы. Конвенция гласит, что дети в первую очередь должны попадать под опеку родственников. Если такой возможности нет, их распределяют в семьи внутри страны, и только в крайнем случае подбирают иностранных родителей.

Время идет. Желание иметь еще одного ребенка усиливается. Ютта Дреслер спрашивает врача, можно ли пересадить матку. В ответ он рассказывает ей про суррогатное материнство. Тогда об этом мало кто слышал. Это потом, когда знаменитости типа Сары Джессики Паркер, Элтона Джона и Николь Кидман обратятся к услугам суррогатных матерей, «мамы напрокат» станут модной темой. Ютта начинает поиски в интернете. Большинство ссылок ведут на украинские сайты, но женщины, чьи услуги они предлагают, больше похожи на проституток. От их ответов, приходящих по электронной почте, веет холодом.

В конце концов Ютта находит сайт www.baby2mom.co.za, который открыла некая Дженни Кэрри. Дженни раньше работала в банке, занималась инвестициями и сама родила «ребенка из пробирки». Дожидаясь очереди в клинике, она наслушалась там самых разных разговоров. И поняла, каким колоссальным спросом по всему миру пользуются доноры яйцеклеток и суррогатные матери.

В Европе каждая шестая заинтересованная супружеская пара — бездетная. Причин тому несколько. Во-первых, все больше мужчин страдают бесплодием — скорее всего, из-за загрязнения окружающей среды. Во-вторых, европейские женщины обычно задумываются о ребенке лишь после окончания учебы и первых успехов в карьере. Между тем самый благоприятный возраст для зачатия — чуть cтарше 20 лет. К 35 годам у некоторых женщин уже наступает менопауза.

Бывает, что отчаявшиеся супруги тратят на желанного ребенка до 50 тысяч евро, влезая в долги. Другие после нескольких неудачных попыток ищут помощь за границей. Иностранные врачи обещают отличный результат, к тому же их услуги намного дешевле.

Дженни Кэрри поняла, что это ее шанс. Теперь у нее офис в одном из самых престижных кварталов Йоханнесбурга. По словам Кэрри, ЮАР — идеальная площадка для суррогатного материнства. Здесь либеральные законы, качество медицинского обслуживания как в Европе, а зарплаты врачей и стоимость лечения — как в развивающихся странах.

Созвонившись с Кэрри, Дреслеры приходят к выводу: ей можно довериться. За два года агентство Кэрри подыскало в ЮАР сотню суррогатных матерей. Чернокожих — из Йоханнесбурга, белых — из Кейптауна.

Для начала будущие родители и суррогатные матери заполняют длинные анкеты. В них попадаются, к примеру, такие вопросы: «Разрешаете ли вы суррогатной матери секс во время беременности?», «Может ли суррогатная мать после родов давать ребенку грудь или нет?» (агентство не рекомендует кормление грудью — между матерью и ребенком может возникнуть эмоциональная привязанность), «Что делать в случае осложнений?»

Первая кандидатка, которую Кэрри порекомендовала Дреслерам, просит слишком много денег. Тогда Кэрри присылает еще два резюме. Дреслеры выбирают Ильзе Груневальд. Изучают ее анкетные данные: девушка работает на полставки секретаршей в транспортной компании, зарплата — меньше 350 евро в месяц. Гонорар она хочет потратить на покупку дома. Дреслеры готовы заплатить 10 000 евро.

При клинике «Медфем» есть психолог. Она характеризует Ильзе как «пассивную личность» — мол, девушка хочет понравиться. Гюнтер увеличивает на мониторе портрет Ильзе, полученный по электронной почте. На фото можно разглядеть книжную полку и шторы. «Скромно, но прилично», — успокаивается он. К тому же Ильзе согласна на «подсадку» сразу двух эмбрионов. Дреслеры хотят двойню. «Мне уже за сорок, второго шанса не будет», — объясняет Гюнтер.

Он подсчитывает: даже с учетом всех расходов (авиаперелет, врачи, гонорар суррогатной матери) роды обойдутся в 25 тысяч евро. Столько же стоит усыновить одного ребенка из Перу.

В дверях показывается будущая мать их детей. Дреслеры вскакивают. Гюнтер крепко обнимает хрупкую Ильзе, Ютта осторожно прижимает девушку к груди.

О чем говорят в такой ситуации? Все-таки Ильзе должна родить для них двоих детей. Поговорив с девушкой об авиаперелете и погоде, Гюнтер решает разрядить обстановку — он скачет по коридору и размахивает руками, изображая, как его дочка танцевала на концерте. Две медсестры хихикают.

Один из врачей, доктор Родригес, приглашает Ильзе на ультразвуковое обследование. Разница между менструальными циклами Ютты и Ильзе всего три дня. Лучше не бывает, поясняет врач. Как раз можно провести искусственное оплодотворение яйцеклеток, а через три дня — имплантацию.

Гюнтер, Ютта, Ильзе и маленькая Тине Дреслер идут обедать в пиццерию. В ожидании заказа Ильзе нервно теребит свою сумочку. После обеда она, прикрыв рот рукой, очищает зубной протез от макарон.

Стороны в присутствии адвоката подписывают договор о суррогатном материнстве. Когда адвокат спрашивает Ильзе, все ли ей понятно, девушка молча кивает в ответ. Итак: аборт допускается лишь по медицинским показаниям. Во время беременности нельзя ни курить, ни употреблять алкогольные напитки. Кроме того, в договоре значится: «Единственное предназначение суррогатной матери состоит в том, что она исполняет роль сосуда с репродуктивной целью». И еще: «Суррогатная мать не имеет права на установление детско-родительских отношений». Имена детей выбирают родители-заказчики.

Ильзе Груневальд снова садится в такси и едет в аэропорт. Через пять часов она улетает из Йоханнесбурга – с копией договора в сумке и целым пакетом медикаментов.

Три недели назад она приступила к торможению овуляции и соответствующих гормонов. Кроме того, Ильзе начала принимать эстрогены для стимуляции роста слизистой оболочки матки.

Тем временем Ютта Дреслер, вернувшись на родину, тоже искусственно уменьшает выброс гормонов. Затем ей предстоит гормональная стимуляция яичников. Рассчитывать на помощь врачей не приходится: в Германии такие процедуры запрещены. Поэтому Дреслеры получают рецепты из Йоханнесбурга по электронной почте. Медикаменты можно купить через интернет, их доставляют курьерской службой из Голландии.

Непосвященные могут принять Ильзе и Ютту за наркоманок, сидящих на героине. Готовясь к зачатию, женщины запираются в ванной, нащупывают на руке место, не исколотое шприцем, принимают «дозу» и в изнеможе­нии опускаются на унитаз.

Забор яйцеклеток назначен на пятницу, 26 марта, в 10:45. За два дня до назначенного срока Ютта ставит будильник на 22:45. До этого момента она тормозила овуляцию при помощи уколов люкрина. Но за 36 часов до пункции фолликул должен отделиться от стенки матки. Поэтому Ютте нужно вовремя принять 250 микро­граммов овидрела.

Ванная у них в пансионе тесная. Гюнтер пытается приготовить шприц и нечаянно срывает запечатанный колпачок. Раньше у него всегда был приготовлен запасной набор. Но в этот раз он так волновался, что совсем про него забыл. Что делать? Неужели все пропало? Супруги роются в аптечке и находят еще один набор с ампулой люкрина. Но игла для этого препарата слишком мала. В уцелевший шприц вмещается только половина дозы овидрела. Придется вводить лекарство в два приема.

Ютта с трудом делает первую инъекцию в брюшную стенку. Чтобы ввести оставшуюся часть овидрола, ей приходится колоть пять раз. С каждой попыткой иголка деформируется все больше, а лекарство в ампуле все не кончается. А вдруг препарат не подействует? Ютта наполняет шприц в последний раз. Муж сидит рядом, подперев голову ладонями. Снова укол, снова боль. Последний стон. Наконец все позади. В эту ночь Дреслеры так и не смогут уснуть.

Наступает 26 марта. На часах пол-одиннадцатого утра. Доктор Родригес готовит Ютту к пункции, надевая специальную насадку на ультразвуковой аппарат. Раньше для забора яйцеклеток делали прокол в брюшной стенке. Теперь гинекологи подбираются к ооцитам через стенки вагины. Осторожно протыкают фолликул иглой, отслеживая все манипуляции на экране ультразвукового аппарата. И извлекают яйцеклетки из яичников.

Ютта Дреслер просыпается. У нее на руке красуется цифра «8» — медсестры пометили фломастером количество извлеченных яйцеклеток. После той жуткой операции по удалению матки Ютта второй раз оказалась под общим наркозом. Она припоминает, что, перед тем как забыться, расспрашивала Гюнтера о наследственном праве.

Пока Ютте делали пункцию, Гюнтеру тоже пришлось «потрудиться». Медсестры вручили ему пластиковый стакан для сбора спермы и журнальчик. Для вдохновения, так сказать... Через несколько часов Гюнтеру сообщают, что качество у спермы хорошее. «Да и количество приемлемое», — добавляет Гюнтер. Что касается восьми яйцеклеток, то результаты лабораторных анализов таковы: три очень хорошие, еще две тоже пригодны для оплодотворения. В тот же день пять яйцеклеток сливаются с подготовленными сперматозоидами в пробирке (см. иллюстрацию на стр.128). «Наши соседи» — так окрестила их Ютта. Теперь специалисты внимательно наблюдают за ростом и делением клеток через микроскоп.

Через три дня Ильзе снова прилетает из Дурбана в Йоханнесбург. В клинике ее уже дожидаются два сформировавшихся эмбриона. Через пластиковые трубочки их вводят  в матку суррогатной матери. Теперь Ильзе нужно полежать минут двадцать. Потом такси, аэропорт, дорога домой.

Дреслеры колесят на джипе по национальному парку, что к северу от Йоханнесбурга. После всех медицинских процедур они решили немного отдохнуть, съездив на сафари, но все равно не могут расслабиться. Они улетают в Германию через четыре дня после пункции. За все это время Ютте удается поспать всего несколько часов. «Странно все это, — качает она головой. — Мы на несколько месяцев доверили своих будущих малышей совсем чужой женщине, хотя нашу Тине не оставили бы с ней ни на час».

11 апреля Гюнтер получает из Дурбана СМС: «Поздравляю, вы беременны! Была вчера у врача, сегодня получила результаты. Ильзе». Гюнтер пересылает новость жене без всяких комментариев. Как она отреагирует?

Вечером, вернувшись домой, он твердит, как заведенный: «Мы беременны, мы беременны...» В конце концов жена просит его помолчать: «Не нервируй меня». Тоже мне, неожиданность… «Но ощущение все равно странное. На другом конце света подрастают наши близнецы. А мы как бы ни при чем, наш живот пуст». Ютта уединяется в подвале, включает компьютер, чтобы проверить электронную почту. После возвращения из ЮАР она про нее даже не вспоминала. Там она находит рассылку с сообщением о приговоре суда в Берлине.

Одна немецкая семья воспользовалась услугами суррогатной матери в Индии. И теперь они не могут забрать своего ребенка, потому что по индийским законам родителями считаются роженица и ее муж. И вообще, суррогатное материнство в Германии запрещено. Ютта поднимается по лестнице на несколько ступенек, бледная как полотно. Просит мужа спуститься в подвал: «Гюнтер, у нас проблема».

В воздухе висит предчувствие беды. Семья вот-вот окажется оторванной от будущих детей. Но Гюнтер все-таки юрист, он успокаивает жену: Ильзе не замужем, поэтому ее бойфренд не может считаться отцом. К тому же в случае нестыковок между национальными законодательствами дело, согласно международному праву, будет решено в пользу детей. А в Южной Африке суррогатное материнство разрешено законом.

Дреслеры собирают посылку для Ильзе: цифровой плеер, чай, кукла для дочери, массажное масло, соли для ванной, духи. Ильзе пишет в ответ, что перестала ходить на каблуках и отказалась от кофе. «Писать-то она может все что угодно, — бурчит Ютта. — Впрочем, у нас нет причин не доверять ей».

Недели проходят в мучительном ожидании. Гюнтер записывает на диктофон сказки и отсылает Ильзе аудиофайлы по электронной почте. Пусть дети послушают его голос, еще будучи в животе у суррогатной матери.

Когда Ютта была беременна, они каждый вечер проверяли, как там их маленькая Тине. Смотрели, как растет живот, как в нем просыпается новая жизнь. Теперь они ломают голову вечерами: кому можно рассказать про затею с суррогатной матерью? Круг посвященных невелик — пара друзей и коллег, братья и сестры. Даже родители ничего не знали, пока Тине не проболталась. Ночевала у бабушки с дедушкой и рассказала им про планируемых братишку с сестренкой.

И как быть с детьми, которых Ютта на досуге учит плавать? Что им сказать? Что сказать тем, кто знает, что Ютте удалили матку? Откуда у нее вдруг взялись еще двое детей — причем свои собственные? Детей будет двое, это точно. На семнадцатой неделе беременности было второе ультразвуковое обследование. Выяснилось, что Ильзе вынашивает мальчика и девочку. Мальчик уже весит 190 граммов, а девочка — 160.

22-я неделя беременности. Ильзе разрешает фотографу навестить ее в доме родителей. Принимать гостей у себя дома она не решается — ее сожитель против. От интервью он тоже отказывается. Ильзе идет гулять на пляж.

Какая разница между первой беременностью и нынешней? Суррогатная мать задумывается. Перед теми родами она не пропускала ни одного магазина детских товаров. А сейчас
у нее нет никакого желания покупать детские вещи. Какие чувства она испытывает к детям, которых скоро родит? Ильзе смотрит на свой округлившийся живот и робко улыбается. Не такие, как к родной дочери. Она хочет поддерживать с ними контакт? «Можно-о-о...» — судя по тому, как Ильзе тянет гласные, на самом деле она думает совсем по-другому. Ей интересно, какими они родятся? «Конечно-о-о...»

Две недели спустя. Ютта и Гюнтер сгорают от нетерпения. Прокрутить бы время до ноября вперед, как кинопленку. Супруги покупают для двойняшек коляску, спальные мешки, одежду, детские автокресла, а заодно и новую машину. Бронируют два билета в ЮАР — для Ютты и Тине. Они полетят туда 16 ноября, за месяц до предполагаемой даты родов, а Гюнтер присоединится к ним позже, в середине декабря. Он может взять отпуск только на несколько дней, а Ютта подала заявку на законный «отпуск по воспитанию ребенка». Сказала на работе, что уезжает оформлять опеку над двумя малышами.

12 ноября, за четыре дня до отъезда Ютты и Тине, Гюнтер получает СМС: у Ильзе диарея, завтра она пойдет к врачу. На следующий день — звонок из ЮАР: матка у Ильзе уже раскрылась на пять сантиметров, и врачи прямо сейчас готовят ее к кесареву сечению. Гюнтер не может сразу отлучиться с работы: вместе с нотариусом он должен проверить еще один договор. Быстро проговорив соответствующие пункты договора вслух, как того требует закон, Гюнтер мчится домой. Хватает жену и дочь, садится в машину и уже по дороге в аэропорт меняет билеты.

14 ноября, 7:00. Дреслеры прилетают в Йоханнесбург и пересаживаются на рейс до Дурбана. В час дня они входят в местную больницу. Кирпичное здание с черепичной крышей, отливающей на солнце золотом. Навстречу выходит старшая медсестра: «Это вы — родители суррогатных детей?» Дреслеры кивают в ответ, и медсестра, отперев стальную дверь, пропускает их с фотографом в отделение интенсивной терапии. На кроватках лежат пять недоношенных малышей. На ножках у детей светятся красные диодные лампочки — датчики насыщения крови кислородом. Из-за них малыши напоминают инопланетян. Над кроватями — аппараты для контроля сердцебиения младенцев. Медсестры сияют: «Девочка похожа на маму. А мальчик — на папу».

Гюнтер встает на колени у кровати, гладит сына по щеке. Палец у отца такой огромный, а головка малыша такая маленькая. Большие черные глаза-бусинки смотрят на взрослого. Сын тянет ручку к папе. Девочка спит. Ютта улыбается. Она сидит у кровати, не притрагиваясь к детям. Вскоре она выходит из стерильного помещения через специальную перегородку. Качает головой: «Все это как-то нереально. Мне нужно время, чтобы привыкнуть». Тине спрашивает, почему мама такая сердитая. Ютта берет дочку на руки и крепко прижимает к себе.

Дреслеры в гостях у Ильзе. Она попросила перевести ее в обычную палату. В родильном отделении Ильзе оставаться не захотела — лучше быть подальше от других молодых мам. Бледная, измученная наркозом, она утопает в огромной кровати.

«Как же нам с тобой повезло, Ильзе! — восклицает Гюнтер. — Спасибо!» Суррогатная мать улыбается — на месте старого плохого протеза красуются новенькие зубы. Ютта спрашивает суррогатную мать: «Как насчет кормления грудью?» Никакой реакции. Приходится менять тему разговора. Дреслеры и Ильзе обмениваются впечатлениями о футбольном матче между сборными Германии и ЮАР.

На другой день старшая медсестра выдает Гюнтеру свидетельства о рождении детей. Пункт «родители» пока не заполнен. Он вписывает свое имя в графу «отец». Теперь по закону ЮАР в свидетельство нужно вписать имя матери. Гюнтер задумывается. А вдруг в посольстве Германии захотят взглянуть на паспорт Ютты? Тогда они заметят штамп с датой въезда в ЮАР и поймут, что роды состоялись на сутки раньше.

Что ж, надо, наверное, воспользоваться запасным вариантом, который Гюнтер детально продумал задолго до зачатия. Итак, Ильзе выступает в роли матери и уступает родительские права Ютте согласно договору об опеке. Гюнтер решил, что это наименее рискованная стратегия. Поэтому в графу «мать» он вписывает имя Ильзе Груневальд. Потом он об этом не раз пожалеет.

Наутро Ильзе рассказывает, что беременность прошла хорошо. Ведь ей помогал Чарльз, ее друг. Вечером фотограф созванивается с ее мамой, чтобы спросить, с кем теперь останется Ильзе. Ответ неожиданный: со своей матерью. Так, а разве Ильзе не ее дочь? Нет, ее родила другая женщина: «Наверное, Ильзе не хотела вам говорить, что выросла в приемной семье».

Выясняется, что родная мама Ильзе живет в хижине прямо за домом Чарльза. Что касается этого самого бойфренда, то приемная мать видела его всего один раз — и то лишь пару минут. Тем не менее она знает, что перед родами Ильзе жила как в аду. Она хотела порвать с Чарльзом, потому что тот не принял ее беременность. Но семья Чарльза пригрозила отнять у Ильзе их общего ребенка. Вместе с домом. Тогда приемная мать Ильзе подключила к делу адвоката, чтобы тот объяснил девушке, какие у нее есть права. И еще она настояла, чтобы Ильзе положила весь гонорар, полученный от Дреслеров, на отдельный счет — на свое имя.

Новоиспеченные родители ничего этого не знают. С утра пораньше они выезжают из своего маленького пансиона и отправляются в больницу посмотреть на родных крошек. Так проходит несколько дней. С юридическими формальностями тоже вроде все в порядке. Ильзе отказалась от своих прав на детей в суде. Двойняшек отправляют в «Дом малютки» на 60 дней — на тот случай, если бывшая мать передумает. Только по окончании этого срока Ютта сможет стать приемной мамой.

На эти 60 дней ей оформили опекунство в местном суде. Наконец Гюнтер может спокойно выспаться. Наутро он в отличном настроении встречается с Ильзе и отвозит ее в столицу провинции. Нужно, чтобы консульство Германии признало его отцовство и начало оформлять паспорта для детей.

Сотрудница консульства приглашает Ильзе в кабинет, а Гюнтера просит подождать в коридоре. Вскоре его тоже вызывают в кабинет. «Давайте без обиняков, — говорит сотрудница консульства. — Ильзе созналась, что была суррогатной матерью. Поэтому мы не признаем вас отцом».

Гюнтер в ужасе. Он пытается сохранить спокойствие и отказывается давать показания. Выходит с Ильзе в коридор, чтобы поговорить с ней наедине. Та уверяет, что вообще ни слова не сказала о суррогатном материнстве. Гюнтер пытается вернуться в консульский отдел, чтобы потребовать от чиновницы объяснений. Но его не пускают.

Всю дорогу в Дурбан Гюнтер и Ильзе молчат. Приехав в Дурбан, Дреслер отправляет из пансиона в консульство факс на шести страницах. Ответ: «Дело направлено на рассмотрение в МИД Германии».

Пресс-служба МИДа получает соответствующий запрос. Из министерства отвечают, что по немецким законам суррогатное материнство считается «аморальным», а значит, «недействительным». И приводят в подтверждение цитату из приговора берлинского суда, отказавшего предоставить немецкое гражданство детям, родившимся от суррогатной матери из Индии.

Зато какие добрые люди в ЮАР! Так, во всяком случае, считают Дреслеры. Их делом занимается Дениз, социальный работник из больницы. Она приглашает Гюнтера и Ютту на воскресную службу в свою приходскую церковь. Пусть все члены общины помолятся за малышей. «Я никогда в жизни столько не плакал, как в тот день», — признается Гюнтер.

Вся семья переезжает в «Дом малютки» на окраине города. Последняя общая прогулка по большому песчаному пляжу в Дурбане. У Гюнтера заканчивается отпуск, ему пора обратно в Германию. Он берет напрокат машину и выезжает со двора. В зеркале заднего вида — жена, бегущая за машиной. Эта картина будет преследовать его в ближайшие месяцы.

По вечерам после работы Гюнтер изучает протоколы судебных заседаний и штудирует законы. Придумав новую стратегию, звонит Ильзе в Дурбан и просит ее приехать в Германию на процедуру признания отцовства. Та соглашается за дополнительный гонорар — 15 тысяч рэндов, примерно 1400 евро.

Чтобы Ильзе могла привезти детей в Германию, родители заказывают для них в Дурбане паспорта ЮАР. Но тут в стране начинается забастовка. Все парализовано. Ютта с тремя детьми на руках обивает пороги министерства внутренних дел. Предъявляет извещение о выдаче паспортов. Ее не пускают.

Ютта совершенно измучена. Гормональные инъекции подействовали — у нее появилось молоко. Она кормит детей грудью — значит, по ночам надо вставать каждые два часа. Семья, владеющая «Домом малютки», помогает ей чем может. Поддерживает, утешает, ободряет. «Эти люди стали для меня единственной опорой. Если бы не они, мы бы, скорее всего, отказались от малышей. Отдали бы их другим родителям», — признается Ютта. И тогда на глазах у Дреслеров их детей отдали бы бездетным южноафриканцам.

Дни проходят в томительном ожидании. В «Доме малютки» работает уборщица-негритянка. Ютта едет вместе с ней в тауншип, гетто для черных. Там, вдали от фешенебельного пригорода, где находится клиника, — совсем другая Южная Африка. Ютта знакомится с молоденькой негритянкой, отдающей ребенка на усыновление. Мать надеется, что новые родители обеспечат ребенку хорошее будущее, избавив от нищеты, царящей в тауншипах. Эта история трогает Ютту до глубины души.

«Знаете, а ведь мы могли бы просто взять ребенка на воспитание. Я бы полюбила любого малыша, зов крови тут ни при чем. Точно ни при чем», — говорит Ютта, беря на руки двойняшек.

12 января консульство Германии в ЮАР ставит в известность о случившемся все немецкие государственные учреждения. В письменных извещениях говорится о доказанном случае суррогатного материнства. Похоже, никаких паспортов дети не получат.

У Ильзе к тому же проблемы с визой. Нужно предъявить наличные деньги, а у нее их нет. Она уже потратила весь гонорар, который ей заплатили Дреслеры. Ютта переводит Ильзе деньги: «Наверное, мы их уже не увидим. Ну и пусть». Вскоре Ильзе сообщает Ютте, что ее квартиру ограбили. Обычное дело в неблагополучном квартале. Неужели это правда?

Гюнтер и Ютта живут в разлуке уже семь недель. Гюнтер сдал анализ крови, чтобы доказать отцовство. Он подумывает о том, чтобы подать в суд на чиновницу из консульства за принуждение к даче показаний. Нет визы, нет Ильзе. Забронированный на ее имя авиабилет потерян — еще 1500 евро выброшены на ветер.

Тем временем у Ютты заканчивается виза. Она действительна до 12 февраля, а слушание по делу Дреслеров об опеке назначено на 4 марта. Всеобщая забастовка в ЮАР продолжается, все учреждения закрыты, поэтому Ютта не успевает продлить визу вовремя. Выхода нет.

И вдруг Гюнтер находит лазейку! Он обнаруживает судебный прецедент. В нюрнбергском суде первой инстанции слушалось похожее дело, и суд, основываясь на решении Европейского суда по правам человека, постановил: каждый ребенок имеет право на родителей, в том числе и на отца. Причем «данное право проистекает от факта рождения» и не может зависеть от якобы «аморального» договора, ставшего причиной рождения.

Гюнтер заказывает в отделе ЗАГС немецкие свидетельства о рождении, в которых он значится отцом. Чиновники устраивают проверку: действительно, закон на его стороне. Поскольку Ильзе не замужем, ее друг не может считаться отцом детей.

В офисе Гюнтера раздается телефонный звонок: из ЗАГСа сообщают, что паспорта готовы. Он кричит от радости, до смерти пугая секретаршу в соседнем кабинете. Гюнтер, плача от счастья, тут же звонит жене: «Заберу вас домой, всех-всех-всех, заберу домой!» Через два дня они обнимаются в аэропорту Дурбана.

Консульство Германии затягивает выдачу документов. Во всяком случае, так кажется Гюнтеру. Чиновники присылают документы лишь на третий день после его звонка, когда уже идет регистрация на рейс. Приближается Пасха. Вылет рейса Йохан­несбург — Мюнхен задерживается. В самолете Ютта наконец может вздохнуть с облегчением.

Мюнхен, паспортный контроль, пульс зашкаливает. Пограничник смотрит на документы, потом на детей и улыбается: «Что, двойня? Ну, с Пасхой вас!» Дреслеры выскакивают из зоны паспортного контроля и обнимаются.

Полтора месяца спустя вся семья отдыхает в ресторане за городом. С двойняшек сняли кофточки. Девочка сидит на коленях у Ютты, мальчик — у Гюнтера. Малыш тащит в рот все, что попадет под руку. Папин палец, рукав, хлеб. «Сразу видно, во время еды он время зря не теряет, — замечает Гюнтер. — Весь в меня!»

27.08.2012
Связанные по тегам статьи:
суррогатное материнство
Все забывается со временем