Моцарт? Здесь? Cюрреализм какой-то. Около тысячи членов клана Донувосси собрались в полутьме внутреннего двора. В сумраке выделяются белые одеяния семерых старейшин, которые сидят как истуканы, широко расставив ноги. Группа женщин раскачивается в такт барабанам. Рядом на свежих ветках лежит мертвый козленок. Над ним склонилась женщина и обмахивает  его листьями какого-то дерева. Пение становится все громче, мелодию подхватывает одна группа за другой... И вдруг у кого-то в кармане пиликает  «Маленькая ночная серенада» Моцарта на мобильном телефоне. Хозяин тут же отвечает на звонок.

Тем временем пожилая женщина подхватывает тушу козленка и начинает крутить ее в воздухе. На ветки укладывают следующего козленка. Церемония вуду в Абомее продолжается — в компании министра экологии Бенина, усевшегося со всей своей свитой на подушках прямо возле мертвых козлят.

До этого я провела полдня в гостях у короля Беханзина, который удостоил меня аудиенции после своего послеобеденного сна. Король, вместе со своими костылями закутанный с ног до головы в огромный кусок ткани, и его супруга угощали меня виски из запыленной бутылки и рассказывали о  многочисленных королевских обязанностях. Хотя самого королевства уже давно нет.

А еще я познакомилась с местным скульптором, который в одиночку работает над своим первым монументальным проектом и уже изваял ноги для многометровой скульптуры Боба Марли. 

В Бенине удивительное сплошь и рядом. На церемонии вуду звучит «Маленькая ночная серенада». Местные политики переносят свои деловые поездки, если так советует оракул вуду. Вышки сотовой связи стоят в деревнях, где нет электричества. Станционные смотрители продолжают работать на железной дороге, по которой уже двадцать лет не ходят  никакие поезда, кроме маленького частного состава из двух деревянных вагонов. Этот мини-поезд отправляется в рейс раз в три месяца. Сегодня утром мы вместе с его хозяином Ги Катрином тряслись 100 километров по одноколейке, преодолев путь от океанского побережья Бенина до Абомея. 

«Этот поезд — моя любимая игрушка», — говорит француз, который 35 лет назад влюбился в Африку, построил в Бенине пять отелей и время от времени катает своих постояльцев на «Эбеновом поезде» по заброшенной железной дороге.

Ги Катрин сидит на большом деревянном ящике посреди открытой железнодорожной платформы и болтает ногами. Мимо проплывает Бенин: вот рощи папайи, вот холмы, заросшие кустами маниока, а вот деревенские площади в тени деревьев манго, на которых висят еще незрелые плоды. Заслышав стук колес, крестьяне, рыхлящие землю мотыгами, на минуту поднимают головы, а потом снова склоняются над землей.

Затем появляются соломенные хижины с крышами-колпаками, гранитные скалы, дымящиеся костры, дети, коровы, козы...

В воздухе висит пыльная завеса — мельчайший песок из Сахары. Кажется, будто эта пелена вбирает в себя весь жар африканского солнца, похожего на бледно-желтый фонарь, подвешенный к молочно-белому небу. «Я еще лет двадцать назад оставил все попытки понять эту страну, — говорит Ги. — Если ты думаешь, что в Бенине дерево — это дерево, а камень — это камень, то ты глубоко заблуждаешься. Здесь все не так, как кажется. Мы в стране вуду».

Старые вагоны Ги отреставрировал за свои деньги, тепловоз он арендует вместе с машинистом. А разрешение на аренду тепловоза у него есть? «А здесь не нужны никакие документы, — лучезарно улыбается Ги. — Поэтому я и живу в Бенине. Здесь можно делать то, о чем в Европе даже не мечтают».

Из Парижа до Бенина — шесть часов лету. От восточной границы Бенина (с Нигерией),  до западной (с Того) — всего около 300 километров. Страна  вытянута узкой полосой с юга, где она упирается 120-километровым побережьем в Атлантику, на север. Приморский пейзаж сменяется равнинами, хлопковыми полями, парочкой шоссе и множеством проселочных дорог. Дальше к северу, километрах в шестистах от побережья, высятся красноватые, иссеченные ветрами и непогодой горы Атакора. За ними — полупустыни и саванны Сахеля, утыканные термитниками и пузатыми баобабами — точно такими же, как в Буркина-Фасо и Нигере, с которыми Бенин граничит на севере. Здесь же, в саванне, находятся два национальных парка, по которым бродят слоны, буйволы и львы. Один из парков называется «Пенджари», а другой просто W.Читать дальше >>>