Новости партнеров


GEO приглашает

В рамках летнего фестиваля комедий «Итальянские истории» в российский прокат вышла комедия Массимо Гаудиозо «Большая афера в маленьком городе» с Сильвио Орландо и Фабио Воло


GEO рекомендует

10, 12 и 13 июля, в Москве в ДС «Мегаспорт» состоялся международный футбольный турнир «Суперкубок Легенд», в котором приняли участие легенды мирового футбола первой величины


Новости партнеров

Лоб в лоб

Активисты общества «Морской пастух» действуют решительно: таранят китобойные суда, рвут рыболовные сети, забрасывают браконьеров зловонными «бомбами». Их работа похожа на голливудский боевик
текст: Филипп Кольхефер
Daniel Rosenthal laif

Средиземное море, 27 миль от побережья Ливии. Команда корабля «Стив Ирвин» замечает рыболовную шхуну, которая держит курс на северо-северо-запад. На мачте развевается тунисский флаг. Судно идет с большой осадкой, оставляя за кормой подозрительно мощную кильватерную струю. Люди на мостике «Стива Ирвина» переглядываются, смотря на шхуну в бинокли. Не тащит ли она за собой кольцевой невод? Не дымят ли так дизельные двигатели оттого, что работают на пределе мощности? Нет ли на палубе водолазного снаряжения? Не заметна ли на воде легкая зыбь, которую поднимают мечущиеся в кольце невода рыбы?

Нет. На палубе видны лишь автопокрышки вместо спасательных кругов, выцветший брезентовый тент и сварные швы на залатанных бортах. Четверо рыбаков в лохмотьях совсем не похожи на людей, которые бы ловили синего тунца — самую дорогую рыбу Средиземного моря. За килограмм этого деликатеса в Японии дают 1000 долларов.

Рыбаки с опаской присматриваются к идущему им наперерез кораблю. «Стив Ирвин» — бывший патрульный катер шотландского рыбнадзора, 1975 года постройки, длина стального корпуса — почти 60 метров. Экипаж из 42 человек, на вооружении у которых — водомет и вертолет, скоростные катера и пулеметы, стреляющие пейнтбольными шариками с краской. В трюме — баки со зловонной масляной кислотой для наполнения бомб, шлемы и пластиковые полицейские щиты. Корабль экологов в четыре раза больше рыболовной шхуны. Над мостиком развевается флаг экологической организации «Морской пастух»: череп на черном фоне, с силуэтами дельфина и кита на лбу.

Крис Олтмэн улыбается рыбакам, рыбаки улыбаются Олтмэну. Корабли подходят почти вплотную друг к другу, один из рыбаков тянется через бортик, протягивает пилоту трепещущую дораду — в знак дружбы. Олтмэн колеблется: брать или не брать?

Рыбак удивлен: что за странные люди, отказывающиеся брать свежую рыбу, которой можно накормить целую семью? Через мгновенье шхуну относит так далеко, что вопрос о рыбе отпадает сам собой.

«Надо было взять рыбу?» — спросит за ужином пилот разведывательного вертолета Крис Олтмэн.

Молчание будет ему ответом. Никто из команды «Стива Ирвина» его не понимает. Здесь почти все вегетарианцы, почти у всех татуировки — у одних ангельские крылышки на спине, у других игральные карты на лодыжках. Мужчины небриты. Все они — неисправимые идеалисты, волонтеры общества охраны морской фауны «Морской пастух». И все настолько уверены в своей правоте, что готовы «рисковать жизнью», не требуя «ничего» взамен. Именно такие формулировки содержатся в расписке, которую подписывают все добровольцы перед выходом в море.
Эта пестрая компания и есть экипажи трех кораблей флотилии «Морского пастуха». Вот, например, Бек Стросснер — бывший дрессировщик боевых дельфинов для ВМФ США, который теперь искупает грехи перед природой. А вот Холли Уилсон — врач из Флориды, фанатичная вегетарианка.

Организация «Морской пастух» считает себя ни много ни мало авангардом спасителей планеты. Их критики называют волонтеров «сборищем экстремистов», которые борются с морскими браконьерами: таранят китобойные суда, рвут сети, забрасывают рыболовов «зловонными бомбами», обстреливают их из водометов. Сейчас в южном Средиземноморье они проводят операцию под названием «Синяя ярость–2». Ее цель — помешать нелегальному лову синего тунца.

«Мы не стоим на улицах с плакатиками, не просим пощадить несчастных животных. Мы останавливаем убийц», — говорит Пол Уотсон перед отплытием «Стива Ирвина»
с Сицилии.

Уотсон родился в Канаде. Основал общество «Морской пастух» в 1977 году. С тех пор он его бессменный лидер, идеолог, пиар-менеджер и ангел-хранитель.
В начале 1970-х Уотсон стоял у истоков знаменитого «Гринписа». Но быстро разочаровался в мирных методах борьбы. Это произошло во время акции против забоя детенышей тюленей в Канаде.

«Как можно размахивать транспарантами, когда рядом с тобой убивают живых существ? Если у тебя на глазах кого-то насилуют, ты же не станешь равнодушно смотреть? — рассуждает Уотсон. — Ты же вмешаешься!»

Вот и он не выдержал: вырвал у одного из зверобоев дубинку и выбросил ее в воду. Для «Гринписа» это — неприемлемый способ борьбы. Из-за споров по поводу тактики действий Уотсон со скандалом ушел. «Трусишки» — так отзывается Уотсон о «гринписовцах». «Чокнутый», — отвечают они. И это притом, что Пол Уотсон все еще числится в картотеке членов организации под номером 007. Джеймс Бонд от экологии?

«Стив Ирвин» рассекает волны глубоко в территориальных водах Ливии. Уотсон ставит диск Фила Оукса — американского барда 1970—1980-х,
автора-исполнителя песен протеста против несправедливости и уничтожения природы. Так вот кто его кумир?

«Хм-м», — отвечает Уотсон. Похоже, он просто не расслышал вопроса.

По ночам Пол отвечает на письма, ведет блог, наживает новых врагов, благодарит за поддер-
жку старых друзей. Потом усаживается в капитанское кресло и заводит речь о своих кумирах. Ему нравится Конан-варвар в исполнении Арнольда Шварценеггера: «Он никогда не колеблется и не раздумывает. Он знает, что делать».

А еще?

«Джон Уэйн». За силу воли, а не политические взгляды. Этот режиссер снял пропагандистский фильм о вьетнамской войне и мужественно воспринял критику. Настоящий боец.
Уотсон стягивает ботинки. У него за спиной на двери висит деревянное панно с изображением черепа, чуть поодаль — фотография кита. На корабле вообще трудно найти закуток, который не был бы украшен лозунгами или изображениями морских животных. Перед входом на камбуз красуется табличка: «Мясоедам вход воспрещен».

Пол Уотсон делает музыку потише, всматривается в тьму. «Джон Уэйн был консерватором, — он делает паузу. — Как и я. Я хочу сохранить природу. А что может быть консервативнее?»
Уотсон любит пафос. Он родился 2 декабря 1950 года в Торонто. «На исконной территории индейского племени гуронов», — уточняет он. Детство Пола Уотсона прошло в провинции Нью-Брансуик на востоке Канады: «На земле индейцев племени микмак из народа алгонкинов».

Его воспитал дед, которого в молодости выдворили из Дании за отказ преклонить колени перед королевой. Лучшим другом Уотсона в детстве был бобер по кличке Баки. Он погиб, угодив в охотничий капкан. Так и началась борьба Пола Уотсона с убийцами животных.

Он поглубже усаживается в капитанском кресле. Сразу видно, кто здесь хозяин. Остальные вахтенные лишь временно замещают его на этом посту.

За разговором продолжает строчить электронные письма. Грубит какому-то эксперту по тунцовым рыбам. Спрашивает у кого-то из «Гринпис»: какого черта его организация бездействует, когда браконьеры расставляют сети у берегов Ливии, пользуясь безвластием в стране, охваченной гражданской войной?

Не логичнее было бы обзавестись союзниками, вместо того чтобы наживать себе новых врагов?

Нет, качает головой Уотсон. «Изменить этот мир могут только герои-одиночки». Такие, как Конан-варвар, Джон Уэйн, Теодор Рузвельт. Залог успеха не в том, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше людей. Пусть их будет немного. Важнее всего — упорство.

«Большинство канадцев на словах осуждают убийство бельков. И что толку?» Как же тогда изменить ситуацию?

Его стратегия — «агрессивное ненасильственное вмешательство». Встать на пути убийц и остановить их. «Мы затопили десять китобойных шхун», — гордится Уостон. Документально доказано три случая.

«Уотсон играет с журналистами», — бросает мимоходом старпом Питер Хаммерстедт. В команде «Стива Ирвина» — два штатных видеооператора. Уже третий год борьба экологов с китобоями освещается в США в документальном телесериале «Китовые войны». Идея сериала принадлежит самому Уотсону. Он согласен: сериал превращает защиту животных в шоу. Но это лишает китобоев чувства вседозволенности и делает организацию известнее.

Список спонсоров боевиков-экологов похож на титры голливуд­ского боевика: Шон Пенн, Ума Турман, Майкл Родригес, Пирс Броснан, Кристиан Бейл, Уильям Шетнер, Мик Джаггер и рок-группа «Ред Хот Чили Пепперс». Богатые и знаменитые. Эта компания ему по душе: «Мы не хотим превращаться в бюрократов, которые тратят миллионы на то, чтобы выбить из спонсоров новые миллионы».

В штате «Морского пастуха» — всего три десятка человек. Это профессионалы, от которых зависит безопасность: механики, штурманы и боцманы. Остальные — добровольцы, которые платят сами за себя.

Уотсон бросает взгляд на радар. И вздрагивает. На нем видна маленькая точка — корабль. Но в этом районе никого быть не должно. Олтмэн уже прочесал его на вертолете. Уотсон поднимается: «Победить тех, кто истребляет животных, невозможно. Но и сдаваться нельзя. Если их уничтожат, то уже навсегда».

Среди достижений «Морского пастуха»: досрочное завершение сезона охоты японских китобоев в Антарктике в 2011 году. Постоянные атаки трех кораблей из эскадры экологов сделали ловлю кита невозможной. Из запланированных 850 китов японцы загарпунили всего 170. Уже много лет активисты «Морского пастуха» преследуют японские китобойные флотилии: таранят, блокируют, обстреливают из водометов.

Японцы не остаются в долгу: отвечают слезоточивым газом и шумовыми гранатами. Бывает, что встречи китобоев и экологов перерастают в бои. В 2010 году тримаран экологов «Эдди Джил» протаранил японское китобойное судно и затонул. Уотсон тут же собрал пожертвования на новый быстроходный корабль. И назвал его «Брижит Бардо» — в честь знаменитой французской актрисы и давней сторонницы «Морского пастуха».

Можно ли рисковать жизнями своих сторонников и рыбаков ради рыб или китов? Как далеко можно заходить защитникам природы? На все эти вопросы Уотсон реагирует спокойно: «На кону не только спасение животных. Надо смотреть глубже. От выживания Мирового океана зависит судьба всего человечеста».

Он прав. Мировой океан — не только источник пищи, дающий почти 90 миллионов тонн рыбы и морепродуктов в год. Моря поглощают четверть всего углекислого газа, выбрасываемого на планете. Если только они здоровы и полны жизни.

Еще ни разу во время операций «Морского пастуха» никто из экологов и их противников всерьез не пострадал, подчеркивает Уотсон. «Да, нас арестовывают, нам угрожают, на нас подают в суд, — говорит он, наблюдая за экраном радара, на котором за 20 минут к одной точке прибавилось еще восемь. — Но никто не пострадал. Да, нас называют «экотеррористами». Но китайцы называют террористом и далай-ламу».

В одной из своих книг Уотсон написал: «Нет одной-единственной правды. Она всегда многолика».

Правда в том, что на всех кораблях «Морского пастуха» действует сухой закон. Но по понедельникам разрешено пиво. Правда в том, что Пол Уотсон — вегетарианец. Но время от времени он жарит сосиски на вертолетной площадке, а на берегу не брезгует салатом с осьминогом. Мир вообще сложен и противоречив, и нужно быть прагматиком.

Уотсон снова смотрит на радар. Похоже, в этот район вышла целая флотилия. До нее еще пара часов ходу. Он смотрит на часы.

Кто это? Охотники на тунца?

Он кивает: «Такое скопление судов в разгар рыболовного сезона означает только одно — идет добыча тунца».

Он снимает трубку внутренней связи, набирает номер и отдает приказ: к утру скоростные катера должны быть готовы к спуску на воду. «Есть!» — отвечает боцман.

«Агрессивное ненасильственное вмешательство» начинается.

«Мы пытаемся контролировать исполнение законов, на которые всем остальным плевать», — говорит Уотсон. На вылов рыбы есть квоты. А охота на китов в Антарктике запрещена. Конечно, было бы лучше, если бы международное сообщество само решало эти проблемы. Но пока оно бездействует, эту задачу будет выполнять «Морской пастух».

В 1982 году ООН приняла «Всемирную хартию природы». «Государства, а также в меру своих возможностей государственные органы, международные организации, частные лица, ассоциации и предприятия должны применять соответствующие положения международного права, направленные на сохранение природы и защиту окружающей среды», — сказано в ней. Этой директивой и руководствуется «Морской пастух».

«Наверное, нам стоит еще немного поспать, — говорит Уотсон, отхлебывая чай, и снова откидывается
в кресле. — Завтра рано вставать».

В половине шестого утра запеленгованные радаром корабли появляются на горизонте. С их бортов спущены сети. Никто из команды «Морского пастуха» не сомневается, что это охотники на тунца. Но куда они сдают улов?

Члены экипажа на мостике осматривают в бинокли горизонт. Уотсон стоит перед капитанским креслом.

«Там слева случайно не рефрижераторное судно?» Бинокли дружно поворачиваются в указанную сторону. На рефрижераторные суда перегружают улов прямо в открытом море, чтобы командам траулеров не нужно было тратить время на заход в порт.

«Когда будет готов вертолет?» Вопрос Уотсона прерывается криком: «Сеть прямо по курсу!» Перед кораблем дрейфует в воде кольцевой невод диаметром 50 метров. На поверхности плавают три мертвых синих тунца. Вода периодически вспенивается — в ловушку попал целый косяк рыбы.

Может, рыболовы нацелились на молодь тунца? Ее вылов запрещен. Но кого это волнует в нейтральных водах? Молодых рыб ловят и буксируют в сетях по морю в «тунцовые фермы». Фермами в полном смысле слова их назвать нельзя. Рыб там не разводят, а только откармливают. На каждый килограмм прироста веса у тунца нужно 20 килограммов корма из другой рыбы. Поэтому откормочные хозяйства увеличивают нагрузку на дикие популяции мелких рыб — анчоусов, европейской сардины и атлантической скумбрии. Воспроизводством тунца там вообще не занимаются.

Внезапно раздается сигнал тревоги. Одиночный длинный гудок означает «опасное сближение с кораблем на встречном курсе».

Рыболовный траулер уже совсем близко. У него испанское название и тунисский флаг на мачте. Это обычная практика: многие корабли европейских судовладельцев регистрируются в странах с льготным режимом приписки. В Евросоюзе судовым компаниям платят деньги за списание старых кораблей. Тем самым фактически поощряется их перерегистрация в третьих странах. Рыболовное судно может выйти в море под французским флагом, ловить рыбу под тунисским и вернуться в порт под флагом Белиза.

Главные покупатели тунца — японские компании. В Японию уходит около 80 процентов средиземноморского улова. Торговлю тунцом контролирует картель японских концернов во главе с «Мицубиси». Эта фирма не только производит машины и электронику, но и является крупнейшим закупщиком тунца в мире. На ее морозильных складах хранятся гигантские запасы синего тунца — десять тысяч тонн. Японцев мало волнует защита средиземноморской популяции этого вида рыб. В случае ее полного истощения им хватит припасов еще на много лет. И вообще: чем дефицитнее товар, тем он дороже.

Корабли сближаются. Боцман поднимается на мостик. Он на взводе: «Сейчас начнется заваруха. С этого момента без тяжелых ботинок на палубу ни ногой!» Два траулера выстраиваются в ряд, образуя заслон перед плавучей сетью. Пока ее не осмотрели водолазы, трудно судить, сколько туда попало рыбы. «Стив Ирвин» обходит сеть по кругу.

«Водолазам приготовиться к погружению!» — командует Уотсон. Вдали видна еще одна сеть, которую стерегут три траулера. Внезапно «Стив Ирвин» оказывается в кольце неприятельских кораблей. «Черт, они совсем близко!» — говорит кто-то. В следующее мгновение судно экологов накрывает град металлолома. Моряки с траулеров швыряют звенья от цепей, старые инструменты и камни.

«Все в укрытие! Подготовить к спуску катер, — командует Уотсон. — Трос в воду».

На корме несколько человек спешно забрасывают в воду длинный трос. Это должно помешать рыболовным судам приблизиться к «Стиву Ирвину». Трос опасен тем, что может обмотать их винты. С борта спускают скоростной катер. На полном ходу он устремляется к сетям. Отвлекающий маневр срабатывает, один из траулеров сразу сворачивает со встречного курса. Команда «Стива Ирвина» готовит к бою водомет.

«Только не сбейте никого из них за борт, — предупреждает Уотсон. — Просто покажите, что у нас есть пушка».
На мостике «Стива Ирвина» появляется отряд в шлемах, с пластиковыми щитами и бутылками из-под пива. В них масляная кислота. Прикрываясь от града металлических деталей, летящих с рыболовных траулеров, экологи бросают в ответ бутылки. Масляная кислота не только ужасно воняет, но и скользкая, как мыло. Зловонные «бомбы» дают мгновенный эффект. Рыбаки начинают промахиваться.

Уотсон совещается со старпомом: если бы рыболовы все делали легально, они не вели бы себя так агрессивно. Он откидывается в капитанском кресле. К нему вернулось самообладание. Уотсон включает компьютер и оповещает мир о том, что здесь и сейчас идет бой за тунца. Потом встает, берет рацию и обращается к рыболовам: «Мы атакуем ваши сети».

Уотсон блефует. На самом деле он не отдаст приказ разорвать сети, пока не удостоверится в том, что перед ним браконьеры. Попусту рисковать нет смысла. Если он окажется не прав, то это только навредит делу.

Уотсон со своим помощником прослушивает радиообмен между траулерами. Похоже, рыболовы клюнули на хитрость. Они переругиваются в эфире, обвиняя друг друга: черт возьми, зачем надо было атаковать этих ненормальных!

Уотсон подливает масла в огонь. «Наши водолазы уже под водой», — говорит он по рации. В радиоэфире начинается паника. «Против нас сумасшедшие!» — кричит один. «Сохраняйте спокойствие!» — увещевает другой.

«Эй, Уилсон! — говорит по-французски капитан одного из траулеров. Он явно имеет в виду Уотсона. — Уилсон, мы тебя знаем. Но победа будет за нами».

Уотсон довольно усмехается — слава опережает его. Но вдруг становится очень серьезным. Откашлявшись, он отвечает: у него есть основания подозревать, что тут ведется отлов молоди, хотя французу должно быть известно, что это запрещено. Он просит у рыболовов разрешения на досмотр их сетей, ссылаясь на свое гражданское право проверять соблюдение природоохранных законов в международных водах. Отказаться они могут, только если у них на борту присутствует инспектор ИККАТ (Международная комиссия по сохранению запасов атлантических тунцов), который может подтвердить законность вылова.

Это объединение создано странами, которые ведут тунцовый промысел, и регулирует добычу синего тунца. Но экологи, ученые, гидробиологи и вообще все заинтересованные лица, кроме самих рыболовов, считают меры ИККАТ недостаточными. Некоторые вообще называют ее «Международным картелем по отлову атлантического тунца».
Активисты «Морского пастуха» тоже ее критикуют.

«Но мы контролируем соблюдение действующих норм, даже если, по нашему мнению, их недостаточно для спасения популяции тунца от катастрофы», — говорит старпом Питер Хаммерстедт. Он облокачивается о приборную панель, закрепляет на ней рацию и ждет ответа французского капитана. Его молчание будет еще одним косвенным доказательством того, что вылов ведется незаконно.

«Квоты ИККАТ — это единственная правовая база, на которую мы можем опереться. Другой у нас нет», — говорит Хаммерстедт.

Минуты ожидания кажутся вечностью. Наконец, в рации раздается треск: «Да, у нас на борту есть инспектор, но сейчас он занят».

«Можно с ним поговорить?»

«Он на судне, не оборудованном рацией. Мы ведем легальный вылов».

«Пусть это подтвердит инспектор и предъявит нам свое удостоверение».

«Он, к сожалению, не говорит по-английски».

«По нашим данным, некоторые из ваших судов не имеют лицензии на вылов».

«Нет, у нас все законно».

Град из металлолома стихает. «Стив Ирвин» и рыболовные траулеры стоят друг против друга, как на дуэли. На радиочастоте рыболовов слышно сообщение: «Они просят позвать инспектора. Что делать?»

На мостике «Стива Ирвина» царит напряженное молчание. И вдруг в радиоэфире раздается неожиданный сигнал. Они не ослышались? Кажется, кто-то из рыболовов вызывает на помощь французский сторожевой корабль.

Но гадать некогда. С одного из траулеров уже спущен на воду скоростной катер. На борту двое матросов. Один крутит в руке трос, как лассо. Уотсон не говорит ни слова. Теперь за главного — старпом Хаммерстедт.

Если они опутают тросом их винт, то «Стив Ирвин» потеряет управление прямо в открытом море, в окружении враждебно настроенных рыболовов, охает он.

«Вызываю машинное отделение. Водомет готов?»

«Нужно еще пять минут, чтобы поднять давление».

«Боже, а побыстрее нельзя?»

Через минуту из машинного отделения кричат: «Готово!»

«Огонь! — командует старпом Хаммерстедт. И кричит вдогонку: — Смотрите только, чтобы никто не пострадал!»

Два члена команды в шлемах и тяжелых ботинках бьют струей по катеру. Мимо. «Трос в воду! Лево на борт!» — командует Хаммерстедт.

«Стив Ирвин» поворачивает влево. Но слишком поздно. Через мгновение из-под днища корабля раздается громкий скрежет. У Хаммерстедта перекашивает лицо. Уотсон стискивает зубы. Но корабль сохраняет управление. Снова повезло.

Вскоре над «Стивом Ирвином» пролетает разведывательный самолет французских ВМС. Разворачивается и возвращается на бреющем полете. «Покиньте этот район! Вы угрожаете безопасности на море!» — говорит по рации пилот по-французски.

«Спасибо за заботу, — отвечает саркастическим тоном Уотсон. — Но плавать по Средиземному морю вроде еще не запрещено?»

К радиопереговорам подключается еще один голос. Это капитан французского сторожевого корабля, который появляется на экране радара в виде большой точки. Вмешиваться он пока не намерен. Хочет лишь предупредить, что находится поблизости. А то мало ли что…

«Мы только хотим убедиться, что здесь ведется законный вылов», — повторяет Уотсон.

Наконец с траулера по рации раздается сообщение на ломаном английском. По голосу говорящий подозрительно похож на капитана из Марселя: «Я инспектор ИККАТ».

«Разве я не с вами только что говорил?» — спрашивает Уотсон.

«Нет».

«А можно поговорить с капитаном судна?»

«Он занят».

«Исполняет роль инспектора?»

«Не понимаю, о чем вы. Это я инспектор».

Мнимый инспектор диктует несуществующий номер удостоверения и отказывается называть свою должность в ИККАТ. Все это неважно, заявляют с французского военного корабля. Какие проблемы? На борту явно есть человек, контролирующий лов. Он подтверждает, что все в порядке. И точка.

«А теперь, пожалуйста, покиньте этот район», — приказывают военные Уотсону. Вежливо, но ультимативно. Битва проиграна. За ужином Уотсон молчит.

Теперь уже не выяснить, честные это были рыболовы или браконьеры. Правда многолика. Но в одном Пол Уотсон точно прав: если тунца истребят, то уже навсегда.

Уже после выхода статьи в GEO, 12 мая 2012 года, Пол Уотсон был арестован в аэропорту Франкфурта. Теперь он дожидается экстрадиции в Коста-Рику в немецкой тюрьме. Ему грозит 10-летний срок по обвинению в попытке убийства у берегов Гватемалы. Так суд трактует нападение "Морского пастуха" на судно у берегов Гватемалы, экипаж которого срезал плавники у акул.

05.05.2012