Дело было так: мне потребовалось встретиться с менеджером типографии и обсудить технические возможности  производства. Менеджер назначил встречу возле базилики святого Иштвана (это нечто вроде будапештского Исаакия) и предложил подняться в офис с видом на ее купол.

Офис оказался арт-галереей, специализирующейся на цыганском искусстве, размещенной прямо в квартире старинного, середины XIX века постройки, доме; по субботам здесь – салоны с музыкой и поэзией. А менеджер – режиссером и кинопродюсером, в типографии подрабатывающим в свободное от кино («кризис, вы понимаете») время.

Залы галереи (они же – комнаты в квартире хозяйки, улыбчивой дамы по имени Эдит) смотрят окнами на собор: балкон на уровне фронтона, колокольный звон в открытое окно вместо будильника. А в самой квартире – то смешение старинного и современного, которого почти нигде уже не увидеть в России: не смешение даже, а наслаивание; так нарастают на дереве новые годовые кольца, не отменяя предыдущих.

Темный потолок из резных дубовых панелей XIX века, люстры стиля модерн, каталожный шкаф 1930-х годов, фарфоровый вертеп викторианской эпохи, мраморный бюст Петефи в черной бархатной кипе на голове, марионетки, свисающие с полок и светильников, на стенах живопись в три ряда с соответствующими сюжетами. Вот купание цыганской венеры, вот цыган в усах и шляпе, с трубкой в зубах и ботинках с развязанными шнурками, молотком починяет кастрюлю – фольклор, «наивное искусство». Тут же распятие, написанное в живописной манере советского сурового стиля или вот пейзаж с группой цыган-музыкантов. У них контрабас цвета спелой сливы и руки с утрированно длинными пальцами, рядом женский портрет в солнечно-желтых тонах – это уже профессиональное. И дальше, дальше… Как там говорил юный Адсон в книге Умберто Эко: «Я мог бы продолжить этот перечень, о, всего на свете привлекательнее перечень в своей неизъяснимой наглядности!»

Над дверью резная рама со звездой Давида и еврейским текстом справа налево, под дверью русский медный самовар, экспрессионистские линогравюры 1920-х годов по сторонам, пожелтевшие фотографии в тонких рамках, квадратное блюдо со слоном, живописный эскиз, начатый и брошенный рояль (или два?), резной деревянный диван, он же сундук для приданого, скрипучий столетний паркет… Гости рассаживаются по креслам, которые хочется назвать антикварными, но, возможно, они просто прадедушкины, вокруг круглого стола под ковровой скатертью.

Между тем в программе вечера оказался еще и концерт. Но тут надо объяснить, как устроен будапештский двор, поскольку концерт, как оказалось, намеревался быть именно там.

За торжественными фасадами доходных домов, построенных здесь во времена Австро-Венгрии, обычно скрывается двор, где вдоль каждой из четырех стен вдоль каждого этажа идут открытые галереи с чугунными перилами. Белье там если и сушится, то в небольших количествах, а так – лишь красная герань в горшках и белые занавески на окнах.

Вот на эти галереи и вышли собравшиеся зрители, чтобы, наклонившись над перилами, смотреть вниз, во двор, где, собственно, и разместились выступающие, где начала свою вступительную речь, поприветствовав гостей, Эдит, и где, между стойкой микрофона и колонками, стоял кипящий котел с чем-то мясным и картофельным.

Хороша ли была музыка? Не знаю. Живопись – разная: получше, похуже.

Да и не это главное: интереснее холстов и песен оказалась сама ситуация, когда частная квартира оборачивается арт-галереей, картины висят на стенах в подъезде, в коридоре – выставка-продажа разноцветных, как хвосты тропических птиц, цыганских шалей, во дворе звучат старые песни, кипит похлебка, дым поднимается к небу мимо галерей с чугунными перилами, заполненными зрителями.

И всё это –  в самом центре Будапешта, в доме окнами на базилику святого Иштвана.

 

Kugler Art Szalon és Galéria

Адрес: 1051 Budapest, Szent István tér 3. II. emelet (1051 Будапешт, пл. Святого Иштвана, 3, 2-й этаж). Телефон: +36 30 376 2808 (для звонков на английском)

http://www.kuglerartszalon.hu/node/205

http://www.commmunity.eu/kuglerartszalon/ geo_icon