Акула-зебра прилетела в Москву утренним рейсом из Австралии, и теперь машина-погрузчик везет ее с черепашьей скоростью по подземной парковке торгового центра «Рио», стараясь не задеть бетонные столбы, ящики и лежащие на боку взрослые пальмы в кадках. Самый крупный в Москве океанариум готовится к открытию: приготовления идут полным ходом и немного нервно.

Емкость с акулой ставят посреди холла океанариума. Над ней нависают массивные гипсовые волны с барашками и рыбацкие сети с муляжами рыб, развешенными под потолком, который дизайнеры оформили в виде зведного неба. Декорации должны напоминать, что проект обошелся владельцам, группе компаний «Ташир», в 540 миллионов рублей: пусть местами и аляповато, зато дорого. У входа встречают статуи латниц в два человеческих роста, пластиковая русалка за стеклом смотрится в зеркало и пересчитывает подводные сокровища в сундуке. В отсеке с пингвинами искусственная льдина отливает белым и голубым, тропические рыбы плавают над актиниями. Дорогу через лабиринт аквариумов освещают большие кристаллы соли, подсвеченные изнутри. Впрочем, на остальное – то, ради чего и стоит сюда идти – тоже не поскупились. Океанариум – это один миллион двести тысяч литров воды и десять тысяч живых существ: от пираний, мурен и камчатских крабов до морских котиков и даже енотов с обезьянами, которых с океаном мало что роднит. Зебровая акула – самое крупное и капризное из этих десяти тысяч.

Запечатанная пластиковая ванна с двухметровой рыбиной и шестью сотнями литров океанской воды гудит и слегка вибрирует – но это не сама акула требует к себе внимания, а хитроумная система жизнеобеспечения подает кислород, перемешивает жидкость и регулирует температуру. «Большинство акул, если остановятся, просто уйдут на дно и погибнут, - объясняет Андрей Телегин, главный биолог океанариума с внешностью Дон-Кихота. - Акула – как самолет: сама она тяжелее воды, но подъемная сила плавников удерживает ее на плаву. Чтобы приспособиться к плотности среды, она отращивает себе большую жирную печень. Это ее «поплавок». К счастью, зебровая акула – другой случай: она донный житель, ей плавать круглые сутки необязательно».

С ванны снимают крышку: пятнистая рыба вытянулась по диагонали, жабры поднимаются и опадают. Кто-то с облегчением закуривает: главный экспонат добрался живым.

Рядом, как консервные банки, один за другим вскрывают контейнеры со скатами-хвостоколами. Зоолог Лена Мехова, юный кандидат биологических наук, вылавливает из одного контейнера и вертит в руках загадочный зуб – угрожающий слоистый треугольник размером с пятирублевую монету: «Кто-то пытался укусить нашего ската, но безуспешно, а зуб оставил на память». Предмет острого спора среди биологов – кто бы это мог быть: наверняка хрящевая рыба, наверняка акула, а вот какая – нужно еще выяснять. С одной стороны зуб, как пила, усеян мелкими зазубринами. Несколько часов назад Лену укусил за палец спинорог, поэтому проверять наощупь, насколько остры зазубрины на акульем зубе, Лена не спешит.

Живой обладатель больших зубов, «зебра», по-прежнему лежит в ванне посреди холла. Становится понятней, почему ее не торопятся переносить в аквариум: страшно даже опытным аквариумистам. Наконец ей набрасывают на голову полотенце, поддевают сетью, хором вытягивают на поверхность – и тут акула поводит хвостом. В этот момент она больше всего напоминает мускулистую руку Гулливера, который всего чуть-чуть напряг мышцы – а на руке повисли лилипуты: водолазы, биологи, и рабочие из стран, где моря нет вообще. Вдесятером  ее доносят до Большого  аквариума и выпускают.

Из-за стеклянной стены для зрителей видно, как десятки кубометров воды вокруг места, где опорожнили сеть, мгновенно пустеют: хвостоколы и рыбы помельче разбегаются от большого хищника – к деревянному остову, изображающему затопленный корабль, к огромному иллюминатору с вогнутым стеклом, куда взрослый человек может поместиться целиком.Читать дальше >>>