Красные почтовые ящики Будапешта – такой же привет из времен Австро-Венгрии, как линия метро, построенная еще в XIX веке, или доходные дома со львами и атлантами на фасадах. Они стоят на тротуарах, не прижимаясь к стенам домов, отдельно; так обычно ставятся скамейки или памятники. Красные – ярко-красные! – ящики с прорезью для писем под самой крышкой, с рельефным изображением почтового рожка. На макушке фигурное навершие, вроде тех, что украшают корпуса старинных настенных часов. Внизу две ноги-опоры, делающие всю конструкцию похожей еще и на швейную машинку «Зингер» в ее классическом варианте.

Все эти предметы – часы, «Зингер», метро, красный будапештский почтовый ящик (да и красный лондонский в ту же компанию) – могли бы сказать о себе, как звери Киплинга: «Мы одной крови!». Они все – из того досегодняшнего, досовременного мира, где мужчины не выходили на улицу без головного убора, трамваи были новинкой, как и кинематограф, а войны казались глупостью, навсегда оставшейся в темном прошлом.

По ним видно: это было время новых технологий, но старой эстетики, когда опору для почтового ящика или подземного зала метро уже можно сделать из металла, а вот оставить ее без капителей с листьями аканфа, пусть и чугунными, без розочек, гирлянд и прочих завитушек еще нельзя. Публика не поймет. Это как в общество – без перчаток, как даме на улицу – без шляпки. Пройдет еще немного времени, проедет по судьбам и головам Великая война, и тогда Корбюзье и Баухауз объяснят, что без всех этих металлических кружев – можно, и сложится тот мир, в котором живем теперь мы с вами.

Пройдет еще сто лет, и глаз радостно начнет выхватывать из городской среды эти пережившие свой век раритеты, эти жемчужины «прекрасной эпохи», наивные и очаровательные. Если, конечно, их сохраняют.

Будапештские красные ящики, трогательно называемые в словаре середины XIX века «шкафами для писем, куда можно бесплатно положить письмо», в таком, практически неизменном виде существуют с рубежа веков. Дизайн их был придуман для Венгерской промышленной выставки 1885 года, и накануне Первой мировой войны в городе стояло 959 почтовых ящика. Без изменения перешли они и в век двадцатый. На старых фотографиях нет-нет, да и мелькнет силуэт ящика на изящных фигурных опорах: пешеходы вокруг – то в цилиндрах и с тросточками, то в круглых шляпах и с портфелями, то в солдатской форме, то в джинсах – а красные ящики все те же.

Честно говоря, у будапештского почтового ящика были все шансы стать символом города, этаким узнаваемым его знаком, как лондонские телефонные будки, например. Но в Будапеште архитектурные символы на экспорт – Цепной мост и Парламент, а для себя – трамвай. Не только потому что он желтый и длинный (самый длинный в мире – 50 метров). И не только потому, что гениальный Иштван Сабо в фильме «Отец» сделал трамвай символом послевоенного возрождения (а там так: отец с сыном вкатывают в город брошенный на окраине полуразбитый трамвай, и к нему сбегаются горожане, и моют ему стекла, и толкают его по городу, и приклеивают на его бока листочки с объявлениями «Я снова пеку хлеб» и «Я ищу жену. Кто видел?..», и вешают на него венки из цветов, и целуются, и поют). А еще потому, что трамвайные пути здесь – маршрут для машины скорой помощи, и когда она с воем летит посередине улицы, трамваи резко тормозят или ускоряются, чтобы побыстрее пустить ее на свои рельсы, ведь ей нельзя медлить. И тогда понимаешь, что в кино все правда, и трамвай – это спасение, это жизнь.

Так что песенки здесь поют не про почтовый ящик, а про трамвай, и в рекламе пива упоминают желтый будапештский трамвай через запятую с Дунаем, футболистом Пушкашем и королем Матиашем – как национальную гордость. И в сувенирных магазинах брелки в виде желтого трамвая продают, а в виде красного почтового ящика – нет.Читать дальше >>>