Дебора Лейтон просыпается от воя сирен. Охранники колотят в дверь ее деревянного домика и велят поскорее выходить. Женщина выскакивает в ночь и вместе с другими взрослыми и детьми бежит к ярко освещенному павильону в центре лагеря.

В джунглях слышны выстрелы. Вдруг в радиорубке включается репродуктор. «Белая ночь!» — возвещает Джим Джонс, которого последователи считают пророком. Каждое слово Джонса для них — непреложная истина.

«Белая ночь» — это условный сигнал, по которому сектанты, которых в лагере около тысячи, должны пасть ниц на земляную площадку вокруг павильона. Многие из них после изнурительной рабочей смены на плантации сахарного тростника изнемогают от усталости.

«Нас окружают!» — орет Джонс в микрофон. Основатель «Храма народов» восседает в высоком кресле, возвышаясь над своей паствой, припавшей к земле. Прожекторы освещают павильон — примитивный жестяной навес, подпираемый деревянными столбами. По периметру павильона стоят вооруженные телохранители.

Джонс не раз предупреждал своих приверженцев, что они могут повторить судьбу европейских евреев. Вот и сейчас он говорит о том же: «Власти Соединенных Штатов хотят нашей смерти. Они грозятся напасть на нас, бросить в тюрьмы и подвергнуть пыткам». Затем следует длинная гневная тирада: «Из-за их предательства и капиталистического эгоизма вы, дети мои, обречены на смерть! Мы умираем по вине тех, кто предал «Храм народов» и распускает о нас грязные слухи!» — негодует Джонс.

Несколько охранников пересчитывают собравшихся. Другие стражники рыщут по лагерю в поисках спрятавшихся сектантов. В джунглях снова раздаются выстрелы.

«Слышите?! — кричит «отец» Джонс. — Это наемники! Конец близок! Время пришло! Дети мои, выстраивайтесь по обе стороны от меня».

Помощники вносят алюминиевый чан с каким-то бурым пойлом. «На вкус это зелье как фруктовый сок, дети мои. Очень легко пьется», — уверяет Джонс своих последователей.

Дебора Лейтон становится в длинную очередь за своей порцией яда. Жизнь в постоянном страхе, полная изоляция от внешнего мира, пастор Джонс со своим учением, задуривший ей голову, — Дебора чувствует, что готова к смерти. Вдруг из лагерной радиорубки выбегает женщина и что-то шепчет на ухо «Учителю». Он кивает и снова наклоняется к микрофону: «Дети мои, нам удалось предотвратить кризис. Можете расходиться по домам».

Джим Джонс объявляет выходной. Дебора Лейтон возвращается в свою хижину совершенно опустошенная. Репетиция смерти длилась больше шести часов. Светает.

Для Деборы это первая «белая ночь» в Джонстауне — колонии «Храма народов» в джунглях Гайаны, крохотного государства на северо-востоке Южной Америки. Она своими глазами видит ритуальное действо, которое Джонс затеял, чтобы испытать своих «детей»: готовы ли они пойти на смерть ради Учителя? Позже Дебора узнает, что это сам Джонс приказал своим людям устроить стрельбу в джунглях. Никто не собирался окружать Джонстаун.

Середина декабря 1977 года. Белая американка Дебора Лейтон отправляется из Сан-Франциско в Гайану. Она надеется найти там рай среди тропиков, обещанный сектой «Храм народа». Убежище, где люди всех цветов кожи мирно живут одной семьей, объединенные верой в Джима Джонса и его учение.

От Джорджтауна, столицы Гайаны, до лагеря «Храма народов» Дебора добирается больше суток — сначала на корабле, потом на грузовике. На джунгли уже опускается ночь, когда она наконец замечает табличку «Добро пожаловать в Джонстаун — сельскохозяйственную общину «Храма народов». В тусклом свете лампочек, болтающихся на фонарных столбах, Дебора различает деревянные домики и палатки, разбросанные по всему лагерю.

На следующее утро становится очевидно, что Джонстаун перенаселен. В лагере нет ни горячей воды, ни других удобств. А жители «идеальной коммуны» выглядят нервными и обессиленными. Каждый день они по десять часов работают в поле. Кормят в коммуне скудно, в основном рисом. Провинившихся отправляют в «штрафные роты», лагерь патрулируют вооруженные охранники — на случай нападения, объясняет Джонс.Читать дальше >>>