Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Клинически чистая

Этот город кажется сделанным из стекла, бетона и официоза. Он точен, как часы, и чист, как больничная палата. Но самое интересное в Женеве, конечно, — отступления от протокола
текст: Дарья Князева
фото: Наталья Думко

Жан Робер Газ — шляпник. Вообще шляпы в Женеве не самый популярный аксессуар — здесь нет ни затяжных минусовых температур, ни ипподрома. Поэтому ателье Газа на улице де Жарден не страдает от наплыва клиентов. Он выставляет свои присборенные, зашпиленные, нахлобученные на головки манекенов произведения на блошином рынке Пленпалэ. Утром по средам и субботам ярмарка старинных безделушек и винтажного новодела раскидывается на треугольнике вдоль бульвара Жоржа Фавона, проспектов Анри Дюнана и Май. Здесь можно найти пожелтевшие журналы за 1957 год, фарфоровый сервиз с фамильными гербами, россыпь монет исчезнувших государств, бюстик Ленина и миниатюрную кухонную утварь прошлых веков.

Блошиный рынок находится в близком соседстве с женевским пригородом Каруж, куда, скрываясь от дресс-кода, фиксированного рабочего дня и сухих рукопожатий, перебралась богема. Будто специально для тонко чувствующих натур итальянцы построили этот пригород в конце ХVIII века со свойственным им чувством прекрасного — низкие разноцветные домики, узкие входные двери, мансарды под черепичными крышами, мощеные площади, приглашающие к пленэру. Здесь, как в деревне, все друг друга знают, громко здороваются через улицу, а оказавшись на одном тротуаре, непременно дважды целуются в щеку.

Даниэль Фоше — скульптор. Он творит в дереве и камне и выставляет свои работы в галерее на улочке Шеман-де-Севр в этом самом пригороде, так прочно приросшем к южной оконечности Женевы, что даже местные их почти не разделяют, хотя они разные, как небо и земля. Сейчас, однако, бизнес у Фоше идет не очень: всю зиму Европа ждала вторую волну кризиса, и люди предпочитали держать деньги на краткосрочных депозитах, нежели вкладывать их в вечные ценности. «Скульптор не то что художник, — вздыхает Даниэль. — Второй может поставить любую цену за свою работу, хоть 60, хоть 6000 франков, если спрос есть. А скульптор, как раб, зависим от стоимости материалов, от логистики».

Но Фоше — творец, он продолжает работать без гарантий. Каждую субботу он перебирается на другой берег Арва и идет на блошиный рынок в поисках вдохновения. Болтает со знакомыми продавцами, трогает побитые статуэтки позапрошлого века, приглядывается к фактуре рассохшегося дерева. «Это мой субботний моцион: гуляю здесь часок-полтора, набираюсь идей, впечатлений». Его можно понять: старые вещи обладают сильной харизмой, которой нет в вещах современных, сошедших с фабричного конвейера. Деловая Женева с ее беспокойствами о кризисе отступает перед этой абсолютной красотой, отлитой в фарфоровые куколки, медные кофемолки, серебряные ситечки для чаинок, инкрустированные шкатулки для писем и коробки из-под широкополых шляп. Все это дает скульптору надежду, что и его творения дождутся своих ценителей, несмотря на сложные для искусства времена.

Пока Женева рассуждает, куда бы поместить штаб-квартиру очередной международной организации, в пригородах думают о том, как противостоять унифицирующему влиянию Женевы. В далеком 1978 году коммуна Дарданьи, что на западе от города, даже получила Приз Веккера, который Общество швейцарского наследия вручает за сохранение и развитие природно-архитектурных богатств. Здесь, в десяти километрах от знаменитого женевского квартала международных организаций, где не принято появляться иначе, как при галстуке и кожаном портфеле, до сих пор живут виноделы и скотоводы; от дороги до Савойских гор, разделяющих Швейцарию и Францию, тянутся поля с лозами и пастбища. Сюда сбегают от дел гендиректора тех самых международных организаций и интерконтинентальных корпораций: их замки-крепости стоят на вершинах холмов, бросая конусообразные тени на гуляющие стада и зреющий виноград. Обычным женевцам тоже непросто выносить ритм родного города, поэтому по выходным они отправляются сюда на пешие или велопрогулки с детьми и собаками.

 Специально для туристов выходного дня на длинный уикенд — с пятницы по понедельник, с 14.00 до 18.00 часов — в Дарданьи открыт удивительный букинистический магазин на улице Шеман-де-ла-Кот. Кажется, подержанные книги, словно черви, проели ходы в плоти этого симпатичного особнячка с цветами на подоконниках. Они набились в прихожую, где за кассой стоит хрупкая старушка Даниэль Баньо, порождение романиста; они перебрались в комнаты, которые вынуждены были превратиться в читальные залы; они проникли в кухню и выстроились рядом с медными тазами для варенья и кувшинами для меры зерна. Под их напором даже бесстрашный камин сдался и навсегда променял свое истинное предназначение на статус книжной полки. Завоевав все горизонтальные и вертикальные поверхности, книги хлынули в подвал — помещение для них опасное и неуютное из-за сырости. Сегодня непонятно, на что именно опираются низкие своды с мутными зеркалами в золоченых рамах, отражающими пол, — на стены или на переполненные книжные стеллажи. Затем фолианты нашли лазейку в стене — не то окно, не то черный ход —и вырвались на свет божий по кривой каменной лесенке. На ступенях стоят два неразобранных ящика: в одном — книги по астрологии, в другом — по рыболовству.

«Люди приходят сюда отдохнуть, подышать запахом книг, посидеть в комнате, где их никто не побеспокоит, полистать произведение, о котором недавно вспоминали, — рассказывает мадам Баньо. — Летом мы открываем еще и сад, там можно совместить чтение и воздушные ванны». Книги стоят в выжидательном безмолвии: какую же из них на этот раз пригласят в салон или в сад составить компанию приятному джентльмену?

Ценников на полках нет. Разве можно оцифровать интерес к конкретной книге конкретного читателя? Карманный томик с лирикой Гёте на папиросной бумаге, украшенный цветочными орнаментами, для кого-то безделица, для кого-то — сокровище. Даниэль Баньо сначала внимательно смотрит поверх очков на протянутую книгу, затем — на покупателя и назначает единственно правильную цену. Она всегда по карману.

 

Если Дарданьи — это поля, холмы и заповедный лес, то Ньон, коммуна в одиннадцати минутах езды от Женевского вокзала, насквозь пропитан озером. Только для Женевы Леман — официальная достопримечательность с позирующим фонтаном, а для Ньона оно — кормилец. Оно приносит сюда клерков с французского берега, которые каждое утро швартуют в порту свои лодки или спускаются с парома, чтобы приняться за работу в местных офисах. Оно служит площадкой международных соревнований, ради которых номера в местных гостиницах бронируют за полгода. Оно, в конце концов, наполнено рыбой, которую вылавливают рыбаки, живущие тут же, на берегу, в сараеподобных домиках. Даже на флаге коммуны изображены вода и рыба. Знатоки говорят, что это фера, эндемик Леманского озера семейства сиговых (ее ближайшие родственницы известны у нас как ряпушки).

«Копченые и свежевыловленные ряпушки из озера Леман. Обращаться к Давиду Дидье. Номер телефона».

«Филе окуня. Сегодняшний улов. Обращаться к Жилю Лону. Номер телефона. Звонить до 16.00».

«Окунь свежий, копченый, целиком и очищенный. Стучать громко».

Такими объявлениями, иногда написанными от руки, иногда выбитыми на железе или выжженными на доске, обвешены домишки рыбацкой деревни на ньонской набережной вдоль улицы Рив. Рыбаки, живущие здесь круглый год, практикуют традиционные методы рыболовства, строят быт по старинному укладу. Двери открываются прямо в озеро, у порога сушатся кверху дном лодки и сети с ошметками водорослей. Местные жители, живущие на холмах, приходят сюда раз-два в неделю, чтобы купить к ужину свежей рыбы. Рыбу швейцарцы любят, особенно озерную, свежевыловленную, ведь 95 процентов ее вынужденно экспортируется из соседних стран. Поэтому рыбаки делают неплохую кассу и нисколько не завидуют обеспеченным экспатриантам, расквартированным в Женеве.

 

В Женевском порту тоже пришвартованы лодки. Только они совсем не похожи на те, что задействованы в честном рыбацком промысле. Скорее, на те, что в равной степени заправляются бензином и шампанским и берут на борт только пассажиров в деловых костюмах. За право парковать плавсредство у здешних доков владельцу придется уплатить клубный взнос в 10 тысяч франков.

Улицы Женевы кишат машинами представительского класса. Метро в этом городе не ходит — нет-нет да и подумаешь, что по принципиальным соображениям. Зато в угоду европейской мегаполисной моде здесь организовали систему аренды велосипедов «ЖеневРуль». Правда, эта услуга популярна в основном среди туристов — местные жители в большинстве случаев рабы автотранспорта, велосипеды им нужны только затем, чтобы на выходных отправиться в зеленые окрестности Дарданьи, на взгорья Ньона или в каружские кафе. «Каска желательна, но пока не необходима, — успокаивает Симон Корш, директор ближайшей к женевскому вокзалу станции «ЖеневРуль». — Хорошо, что нам оставили хоть немножко свободы в этом городе».

 

28.04.2012