Сонная станица прячется от утренней прохлады под одеялом из плотного тумана. На часах 6:00, солнце еще не встало. Но где-то рядом уже слышится первый признак наступающего дня: грохочет комбайн. Петухи на Кубани просыпаются рано, но механизаторы — еще раньше.

Пробуждается и китайская община. Учуяв чужаков, тявкает собака Ту Зи Ка. Из деревянных бараков доносится шевеление, один за другим люди выскакивают на улицу, зябко поеживаясь. И тут же исчезают в темноте. Начинается очередной рабочий день. Такой же, как все остальные дни недели китайских гастарбайтеров, приехавших на заработки на юг России.

Крепкие невысокие фигуры ныряют в огуречные парники, огромные, как авиационные ангары. Утренний урожай нужно успеть снять до приезда покупателей.
Завтрак — позже.

Чайна-виллидж в станице Старонижестеблиевская, что в часе езды от Краснодара, насчитывает около 300 человек. Довольно много, ведь в самом поселении чуть больше десяти тысяч жителей. Но для местных китайцы похожи на невидимок.

Большинство рабочих приезжает лишь на сезон — с мая по октябрь. Живут они тихо и незаметно, расселившись по окраинам станиц, вкалывая от восхода до заката и собирая по два урожая в год. На рынок и в прочие общественные места ездят лишь бригадиры, хоть немного говорящие по-русски.

Китайские общины, как правило, закрыты для чужаков. Не из-за криминальности их бизнеса или других зловещих причин. Просто они с трудом и без особого желания интегрируются в местную среду. Слишком велика разница в языке и культуре. Впрочем, как утверждает руководитель одной из общин Ван Дэфа, к ним может наняться на работу любой русский. Просто приехать, чтобы освоить передовую китайскую технологию выращивания огурцов в парниках.

Я решаю воспользоваться приглашением.

Огуречная теплица по-китайски — это 172 грядки по 14 метров в длину каждая. Надо пройти их все, аккуратно срывая подросшие овощи. Китайцы ныряют один за другим в эти проходы, следом прыгаю и я с пустым пластиковым ведром.

Огуречные кусты достигают в высоту двух метров. Прямо-таки огородные джунгли. Да еще и плоды вырастают крупные, зеленые. Не сорвешь вовремя, и вымахают размером с кабачок. Поэтому в разгар сезона их снимают каждый день, чтобы не было переростков. Основные покупатели овощей — супермаркеты, а они предпочитают товар стандартного размера. Партия с переростками стоит дешевле. Но и мелкие срывать невыгодно.

— Сяо! — подбегает ко мне рабочий. — Сяо! Маленький! — И показывает на огурцы в моем ведре.

Они чуть меньше эталона, хотя как раз идеального размера для банки с рассолом. Но на смуглом лице фермера отражается такая боль, будто я совершил нравственное преступление — покусился на ребенка или вроде того. Китайца можно понять: каждая бригада получает премию в зависимости от выработки. С теплицы нужно снять десять тонн огурцов. И чем больше урожай, тем больше денег отправят домой рабочие. Так что срывать сяо-огурцы — выкидывать деньги на ветер.

Китайцы работают быстро: всего восемь минут — и пластиковое ведро заполнено доверху, а грядка пройдена. Огурцы высыпают в пустые коробки из-под бананов в проходе между теплицами. Потом их соберет трактор.

Я тороплюсь, но на ведро уходит не меньше 15 минут. Обернутые полиэтиленом кроссовки вязнут в слякоти в проходах между грядками. В огуречных джунглях мелькают азиатские лица китайских «партизан» — большинство рабочих в качестве спецодежды предпочитают форму рядовых армии КНР. Отчего похожи на солдат, да и дисциплина у них соответствующая. Никто не бездельничает, каждый подчиняется приказам бригадира.

Наконец все теплицы пройдены и трактор «Дун Фэн» собирает двадцатикилограммовые коробки с огурцами. Первый акт закончен. Одни китайцы уходят завтракать, другие сортируют ящики в ожидании покупателей. А вот и они: двое коммерсантов из Воронежа. Сумрачные и коротко стриженные, оба с сигаретами в руках и мобильниками возле уха. Ссутулившись, они расхаживают по двору взад и вперед, как птицы марабу, и обсуждают важные вопросы.

— Слишком крупные, — мрачно заглядывает один из них в коробки.Читать дальше >>>