Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Китайский агропром

Сезонные рабочие из Китая возрождают на Кубани колхозные традиции
текст: Григорий Кубатьян
фото: Алексей и Александра Бушовы

Сонная станица прячется от утренней прохлады под одеялом из плотного тумана. На часах 6:00, солнце еще не встало. Но где-то рядом уже слышится первый признак наступающего дня: грохочет комбайн. Петухи на Кубани просыпаются рано, но механизаторы — еще раньше.

Пробуждается и китайская община. Учуяв чужаков, тявкает собака Ту Зи Ка. Из деревянных бараков доносится шевеление, один за другим люди выскакивают на улицу, зябко поеживаясь. И тут же исчезают в темноте. Начинается очередной рабочий день. Такой же, как все остальные дни недели китайских гастарбайтеров, приехавших на заработки на юг России.

Крепкие невысокие фигуры ныряют в огуречные парники, огромные, как авиационные ангары. Утренний урожай нужно успеть снять до приезда покупателей.
Завтрак — позже.

Чайна-виллидж в станице Старонижестеблиевская, что в часе езды от Краснодара, насчитывает около 300 человек. Довольно много, ведь в самом поселении чуть больше десяти тысяч жителей. Но для местных китайцы похожи на невидимок.

Большинство рабочих приезжает лишь на сезон — с мая по октябрь. Живут они тихо и незаметно, расселившись по окраинам станиц, вкалывая от восхода до заката и собирая по два урожая в год. На рынок и в прочие общественные места ездят лишь бригадиры, хоть немного говорящие по-русски.

Китайские общины, как правило, закрыты для чужаков. Не из-за криминальности их бизнеса или других зловещих причин. Просто они с трудом и без особого желания интегрируются в местную среду. Слишком велика разница в языке и культуре. Впрочем, как утверждает руководитель одной из общин Ван Дэфа, к ним может наняться на работу любой русский. Просто приехать, чтобы освоить передовую китайскую технологию выращивания огурцов в парниках.

Я решаю воспользоваться приглашением.

Огуречная теплица по-китайски — это 172 грядки по 14 метров в длину каждая. Надо пройти их все, аккуратно срывая подросшие овощи. Китайцы ныряют один за другим в эти проходы, следом прыгаю и я с пустым пластиковым ведром.

Огуречные кусты достигают в высоту двух метров. Прямо-таки огородные джунгли. Да еще и плоды вырастают крупные, зеленые. Не сорвешь вовремя, и вымахают размером с кабачок. Поэтому в разгар сезона их снимают каждый день, чтобы не было переростков. Основные покупатели овощей — супермаркеты, а они предпочитают товар стандартного размера. Партия с переростками стоит дешевле. Но и мелкие срывать невыгодно.

— Сяо! — подбегает ко мне рабочий. — Сяо! Маленький! — И показывает на огурцы в моем ведре.

Они чуть меньше эталона, хотя как раз идеального размера для банки с рассолом. Но на смуглом лице фермера отражается такая боль, будто я совершил нравственное преступление — покусился на ребенка или вроде того. Китайца можно понять: каждая бригада получает премию в зависимости от выработки. С теплицы нужно снять десять тонн огурцов. И чем больше урожай, тем больше денег отправят домой рабочие. Так что срывать сяо-огурцы — выкидывать деньги на ветер.

Китайцы работают быстро: всего восемь минут — и пластиковое ведро заполнено доверху, а грядка пройдена. Огурцы высыпают в пустые коробки из-под бананов в проходе между теплицами. Потом их соберет трактор.

Я тороплюсь, но на ведро уходит не меньше 15 минут. Обернутые полиэтиленом кроссовки вязнут в слякоти в проходах между грядками. В огуречных джунглях мелькают азиатские лица китайских «партизан» — большинство рабочих в качестве спецодежды предпочитают форму рядовых армии КНР. Отчего похожи на солдат, да и дисциплина у них соответствующая. Никто не бездельничает, каждый подчиняется приказам бригадира.

Наконец все теплицы пройдены и трактор «Дун Фэн» собирает двадцатикилограммовые коробки с огурцами. Первый акт закончен. Одни китайцы уходят завтракать, другие сортируют ящики в ожидании покупателей. А вот и они: двое коммерсантов из Воронежа. Сумрачные и коротко стриженные, оба с сигаретами в руках и мобильниками возле уха. Ссутулившись, они расхаживают по двору взад и вперед, как птицы марабу, и обсуждают важные вопросы.

— Слишком крупные, — мрачно заглядывает один из них в коробки.

— Будет дешевле, — тотчас улыбается бригадир «Лёша». У каждого китайского бригадира русское имя. Так проще: мало кто из клиентов запомнит, что его зовут Лю Дя. А вот имя «Лёша» мгновенно делает китайца своим. Как все бригадиры, он знает русский язык в объеме, необходимом для торговли. «Лёша» может искусно покупать или продавать, но стоит спросить его о жизни, как он радостно улыбается: «Не понимаю!»

В отличие от бригадиров, у простых рабочих нет русских имен. И общения с жителями станицы они не жаждут. Как дети в пионерлагере, они даже не выходят за пределы территории, чтобы избежать лишних конфликтов с местными. Это бы помешало бизнесу.

В длинных деревянных бараках чудится что-то не то военное, не то тюремное. Стены из неструганых досок, окна с марлей или полиэтиленом вместо стекол, низкие широкие топчаны с задергивающимися занавесками, дающими иллюзию приватности. Впрочем, внутри помещения даже уютно. Особенно когда в кухне топят очаг. Это не печка, а невысокая кирпичная конструкция с водруженным сверху котлом.

Китайцы готовят простую, но сытную пищу. И едят они довольно много. Овощи и зелень выращивают для себя сами: каждый участок незанятой под теплицы земли распахан под огороды. Тут зеленый перец, редька, лук, баклажаны, кабачки, клубника и бог знает что еще.

В быту материалисты-китайцы больше полагаются не на высшие силы, а на свои собственные. Единственное сверхъестественное подспорье — статуэтка денежной жабы в одной из комнат дома. Это существо отвечает за финансовое благополучие.

На завтрак — лапша, жидкий луково-помидорный суп, что-то очень острое в металлической миске и огромный ломоть традиционного хлеба маньтоу, сделанного на пару и напоминающего по виду и вкусу кусок сырого теста. Из стакана на столе торчат палочки для еды, перепутанные и не имеющие пары. А к супу подается маленькая плоская ложка — все как на родине. К еде китайцы питают особое уважение. Вопрос «вы поели?» относится к первостепенным правилам вежливости.

У основателя здешнего хозяйства Вана Дэфа когда-то был свой китайский ресторан в Краснодаре. Говорят, о тамошней утке по-пекински в городе ходили легенды. Но популярность заведения сыграла со своим владельцем злую шутку — хозяева помещения поднимали арендную плату до тех пор, пока бизнес не потерял всякий смысл.

О тех временах напоминают лишь потертые ресторанные стулья в беседке во дворе, украшенной китайскими фонариками, связками сушеных перцев и самодельной резной фанерной оградкой с изображениями цветов и танцующих цапель, как на китайских термосах. Здесь проводят торжественные мероприятия, а едят обычно прямо в бараке.

Китайцы выращивают особые помидоры — розовые. Они считаются вкуснее обычных красных, дольше хранятся и стоят дороже. Смешливая китаянка показывает мне, какие помидоры подходят: алеющие и те, что треснули возле ножки. Треснувшие нужно срывать сразу, вне зависимости от размера и цвета, иначе потом их не купят — развалятся по дороге. Вместо забракованных куст выкормит другие томаты — целые и крепкие. Это китайская технология: каждый куст может вынести лишь определенное количество плодов, лишние завязи обламывают. От ненужных овощей избавляются со спартанским хладнокровием — выкидывают или продают со скидкой.

Помидорная теплица сколочена из деревянных брусков и обтянута полиэтиленовой пленкой. Ее покупают в Китае и везут в Краснодарский край, потому что российская якобы «слишком быстро рвется».

Срывая помидоры, пытаюсь решить математическую задачку: китайцы арендуют в станице двенадцать участков общей площадью 150 гектаров. Там расположено около 400 теплиц. С каждой выходит по 12-15 тонн огурцов или помидоров по два раза в год. Итого: тридцать тонн овощей с каждой теплицы, оптовая цена на которые колеблется от 15 до 30 рублей за килограмм. Перемножать все цифры даже страшно. Вот он, бизнес-инкубатор — сколоченный из досок и обтянутый пленкой!

Время отдыха. Кто-то остается на складе обслуживать покупателей, приехавших на «лексусах» и «жигулях». Но многие идут отдыхать: спать или играть в карты, прячась от дневной жары. Китайцы — азартные игроки: спорят, кричат, смеются. В качестве ставки идут сигареты из пачки с надписью «Кубань-табак».

Прямо напротив китайской фермы — элеватор агрофирмы «Полтавская». Здесь людно. «Полтавская» выросла на осколках колхоза-миллионера имени Калинина. Когда-то он был гордостью станицы. Впрочем, и сейчас дела у хозяйства идут неплохо. По крайней мере, еще с советских времен техника на ходу и даже нарядно подкрашена белой краской.

Возле комбайнов возятся механизаторы: «Да лучше бы не было их, этих китайцев!»

Почему? «Да они химию льют! — заявляет Василий, молодой парень с золотыми зубами. — Помидор висит зеленый: попрыскали — и становится красный! В химических бочках рассаду выращивают! И запах еще идет с их участка такой… химический. А на рынке кричат: кубанские помидоры!»

Но разве они не проходят все проверки: на нитраты, на пестициды?

«Просто в нашей лаборатории нет такого прибора, чтобы проверить», — заговорщицки наклоняется ко мне Василий, словно намекая, что истинная цель китайцев — не прибыль, а уничтожение русского народа. «Ты вот съешь у них один огурец, и сразу в туалет! Проверено!» А вот Ирина Ильинична не согласна. Полная веселая женщина, отпускающая механизаторам топливо. «Ни с какими ужасами не сталкивалась, огурцы их и помидоры часто едим, ни с кем ничего не случилось. Запах? Ерунда! От нашего самолета вони больше. Поля опрыскивают, гербициды льют, все цветы сгорели! Какая разница: китайцы, таджики?! Лишь бы дело делали. А работники они хорошие. Утром лунки копают, вечером уже столбы стоят, а на следующий день теплица готова».

У китайского склада идет оживленная торговля. Решительная громкоголосая женщина с сумочкой на животе, как это принято у торговых работниц, о чем-то спорит с «Лёшей». Рядом стоит грузовая «Газель», за рулем которой она и приехала.

Женщину зовут Галя, она из Славянска-на-Кубани. С китайцами работает давно: «Овощи у них отличные. Китайцы — трудяги. И люди хорошие: мне на операцию нужно было 50 тысяч рублей, так они дружно скинулись — каждый бригадир дал по пять тысяч».

Гале я верю, но на всякий случай решаю проверить слова механизатора Василия. Съедаю сразу два огурца и восемь помидоров. Ничего ужасного не происходит. Видимо, Василий все же преувеличивал.

Тем временем глава китайской общины Ван Дэфа, он же «Миша», собирается на рынок.

Станица Старонижестеблиевская — место спокойное и опрятное. Машины здесь часто оставляют незапертыми, по улочкам катаются велосипедисты, гуляет молодежь с музыкой, льющейся из мобильных коммуникаторов.

В центре станицы — сквер, в котором сохранилось несколько монументов разных эпох. Все вместе они образуют групповой памятник толерантности. В центре — античный мавзолей в честь погибших героев Великой Отечественной. Сверху к нему приделан жестяной купол православной церкви с крестом — судя по виду, недавно. Рядом — каменный крест в честь стеблиевских казаков, служивших в царской армии. По соседству стела в память красноармейцев, погибших «за становление советской власти». На краю сквера, в кустах, притаился Ленин. Зелень разрослась, и кажется, будто он вскинул ладонь от радости, что выбрался из леса. В левой руке у него смятая кепка.

Но главный центр притяжения — это не центральный сквер, а рынок. На лотках разложена местная продукция: мясо, перец, картофель, грецкие орехи. «Это не китайские огурцы?» — спрашиваю у бабушки-продавщицы. «Ты что! — машет руками она. — Свои, со своего огорода!»

А китайские вам нравятся? «Миленький, да ты знаешь, сколько они туда химии кладут?!» — причитает бабушка.

Здесь есть лаборатория, где меня уверяют, что все овощи на рынке соответствуют нормам, независимо от того, кто их вырастил — китайцы или русские.

Сразу за рынком — магазин семян. Одних только огуречных здесь не меньше полусотни видов. И названия забавные: Заначка, Теща, Зятек, Ухажер, Сын полка. «Да, китайцы к нам заходят, — рассказывает девушка-продавец. — Удобрения покупают обычные, ничего особенного. Бывает, по-русски говорить не умеют, но формулы пишут хорошо».

На рынке Ван Дэфа, то есть «Мишу», многие знают по имени, здороваются за руку. «Миша» покупает орехи, чеснок, утку. Своих птиц пока что в общине нет. Иногда он берет рис в мешках, хотя говорит: «Краснодарский рис хуже китайского, но есть можно».

На рынок «Миша» приехал на джипе. По-русски он говорит хорошо, хоть и с сильным акцентом. Ему 47 лет, он родом из Харбина, по образованию юрист. «Миша» отслужил в погранвойсках на границе с Россией. После этого возил одежду и менял ее в Благовещенске на бинокли и электробритвы, которые перепродавал в Китае. Потом пять лет торговал в Магадане обувью. Наконец перебрался в Краснодар и открыл там китайский ресторан. Последние три года выращивает огурцы и помидоры.

На подозрения местных жителей «Миша» невозмутимо отвечает: «Мы действительно опрыскиваем рассаду — раствором соевого молока, в нем много кальция. Рассада становится крепче, и овощи растут лучше. Ничего запрещенного. Но нужно все время поддерживать температуру, поливать, пропалывать, удобрять... А еще перегной покупаем — куриный навоз с рисовой шелухой».

По его словам, лучшие в Китае овощи выращивают в уезде Шоугуан, что в провинции Шаньдун на востоке страны. Уезд считается «родиной китайских овощей». И всех желающих учат этой технологии совершенно бесплатно. Все «Мишины» бригадиры там учились.

Почему у вас нет русских рабочих?

«Как русские работают — так не можно! — возмущается «Миша». — Поработают одну неделю и исчезают! Немножко денег есть — и хватит! А потом смотрю, уже пьяные! А ведь могли бы научиться у нас и тоже снимать по два урожая в год!»

Большинство местных китайцев родом из провинции Хэйлунцзян, из городка Дуннин, что через границу от Уссурийска. На работу в Краснодарский край они летят из Владивостока, с пересадкой в Москве. «Миша» приехал с женой, оставив детей учиться в Китае. Звонить родным несложно, одна минута разговора по мобильному стоит 80 копеек. В свободное время они смотрят китайские новости по телевизору — на всех участках стоят спутниковые тарелки. А в станицу просто так никто не ходит.

Неужели с территории запрещено выходить? «Нет, конечно, можно. Но зачем?»

Пока Ван Дэфа был на рынке, на ферме вырос новый сарай. Два часа назад стоял только деревянный каркас под крышей, а теперь он обшит досками и дверь повешена. Рабочие посыпают дорожку, по которой подъезжают клиенты и китайские бригадиры.

Одного из них зовут Цзян Цзилун, ему 47 лет. Он тоже называет себя «Лёша». Похоже, это имя очень популярно у бригадиров. «Лёша» на Кубани уже третий год, приехал с братом. До этого пять лет разводил огурцы в Красноярске, но здесь ему нравится больше: «Тепло, люди хорошие и два урожая в год. А это значит — в два раза больше денег».

Деньги «Лёша» отправляет своему 17-летнему сыну, который учится в Китае. А еще он недавно купил себе новую машину.

Бригадиры зарабатывают вдвое больше простых рабочих — около тысячи долларов. Но для этого нужны опыт и знание русского языка. Язык «Лёша» изучает самостоятельно — по книгам. На вопрос, что ему нравится из русской кухни, бригадир отвечает: «Шашлык и суп».

Говорить с китайцами сложно. При слове «журналист» они «забывают» русский язык. Напоминая тем самым советских граждан, впервые выехавших за рубеж и проинструктированных о провокациях со стороны империализма. Но вот по гравию мягко шелестят колеса белой «шкоды», и из нее выходит белый человек: у него белая рубашка и штаны, белые остроносые туфли и волосы, покрытые сединой. Это Алексей Кудрявцев, генеральный директор ООО «Эффект» — именно так именуется китайский колхоз. Алексею всего 36 лет, но он уже успел поработать и в агрофирме, и в поселковой администрации. Про рано поседевшие волосы говорит с усмешкой: «Жизнь такая!»

Кудрявцев решает вопросы с чиновниками, с налогами, с квотами. «Недавно нововведение устроили. Мы теперь должны платить пенсионные отчисления — 22 процента от зарплаты. За что?! Китайцы ведь пенсию в России получать не будут! Мы и так в год платим пять-шесть миллионов рублей налогов!»

По его словам, китайцы выходят на субботники: косят лесополосы, белят деревья, помогают ремонтировать дороги. После наводнения в Крымске вся община собирала деньги на помощь. Но земля слухами полнится. Например, про рассаду «в химических бочках». Алексей негодует: «Мы просто покупали для рассады пустые железные бочки из-под удобрений на фабрике. Пустые! А кто-то увидел и начал болтать ерунду». Еще в станице говорят, что «китайцы поели всех собак».

Во дворе молодая китаянка ухаживает за играющими щенками. Берет одного, купает в тазике, протирает живот и спину тряпкой. Их мать умерла, китайцы выкормили щенков из соски. «Подрастут — охранниками будут, — говорит Алексей. — А то бывает, что местные воруют огурцы и помидоры. Да пусть приходят и попросят, дадим бесплатно. Все равно работать никто не хочет. Каждый месяц даю в центр занятости заявку: требуется рабочий зеленного хозяйства. Но никто не приходит».

Зато китайцы хорошо работают. Не планирует ли ферма расширяться? «Хотелось бы, — вздыхает Алексей. — Но некуда, земли нет. Что можно, мы уже взяли в аренду».

Белая «шкода» уезжает. Ближе к закату в общину стягиваются машины бригадиров и прочих важных китайцев — дорогие внедорожники, микроавтобусы, грузовики и затрапезные «жигуленки». Сегодня будет большой совет по поводу регистрации иностранных рабочих. Оказывается, какая-то фирма в Краснодаре привлекла к работе нелегалов, и теперь по всему краю идут тотальные проверки. Китайцы торопятся, собирают бумажки. Но в целом выглядят уверенно: у них все нормально, никакая проверка не возьмет. На стене барака гордо вывешен красный, как китайский флаг, огнетушитель. Где-то в доме лежит и аптечка. Уходящее солнце освещает военные кеды и сапоги, выставленные рядком на просушку.

31.05.2013
Связанные по тегам статьи:
Краснодарский край
Перегретое море