Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Кармапа XVII: новое лицо Тибета?

текст: Андреас Хильмер

ИНДИЙСКИЙ полицейский ворчит, глядя на наши документы. «Опять этот Кармапа!» В сопроводительном письме на красном, как монашеское одеяние, именном бланке Его Святейшества Кармапы XVII стоит длинная фраза на английском: «Запрос на проведение фотосъемки Его Святейшества Ламы Кармапы в течение одного рабочего дня».

Полицейский качает головой. Загадочная популярность 24-летнего беженца из Тибета, похоже, ужасно нервирует блюстителя порядка.

Кармапа XVII Оргьен Тринлей Дордже, духовный глава могущественного буддийского ордена Кагью, признанный семнадцатым перерождением Кармапы, главы школы Кагью в буддизме, живет на севере Индии. Это человек, в высокую миссию которого верят многие из шести миллионов тибетцев. Человек, который не получил в Индии статуса политического беженца и живет здесь лишь с временным видом на жительство. Человек, который считается настолько важной политической фигурой, что его круглосуточно охраняют, чтобы он ненароком не сделал никаких заявлений, которые могли бы разгневать правительство Китая, и чтобы с ним не стряслось ничего такого, в чем общественность могла бы упрекнуть власти Индии.

Полицейский участок округа Кангра, кабинет номер восемь, отдел регистрации инострацев, тибетский подотдел, секция безопасности. На шкафах и на столах громоздятся горы папок с документами. Чиновник, курирующий Кармапу, старательно поправляет пробор на голове.

«Да что же он так сдался вам, европейцам? – восклицает он. – Вы же вроде христиане?» Полицейский швыряет сопроводительное письмо на стол. «Сидите здесь и ждите!» – говорит он и с каменным лицом начинает ставить печати. «Кармапа, Кармапа!» – восклицает он, выходит из кабинета, взяв с собой наши паспорта, и шествует по коридору участка с обиженным видом. Вернувшись, он долго вертит в руках фотоаппараты и под конец спрашивает: «А что вы там, собственно, собрались снимать?»

 

ВСЕ ПРОСТО. Мы хотим увидеть новое лицо тибетского буддизма – лицо, малоизвестное не то что за границей, но даже в самой Индии. Имя этого человека – Оргьен Тринлей Дордже. На него возлагает надежды целый народ. Он уже «лама» – духовный учитель и наставник. Но это звание еще не удостоверяет его право на главенство в монашеской школе. На это его уполномочивает титул «Гьялва Кармапа XVII», глава одной из четырех больших школ буддизма в Тибете.

Только этот Кармапа может стать лидером Тибета в двадцать первом веке. Это он сможет продолжить переговоры о будущем своей страны, выступая от имени всего народа, как это делает ныне всемирно известный далай-лама.

Это понимает как сам Кармапа, так и его окружение. По сути, это понимают все, только официально этого никто никогда не скажет. 

На улицах индийского Дхарамсала, где живут 20 000 беженцев из Тибета – крупнейшая тибетская диаспора, – портреты Кармапы продаются наравне с фотографиями далай-ламы.

«Он молод и полон сил. Может, именно он сможет решить проблему Тибета», – говорит одна тибетская журналистка. «Сейчас все зашло в тупик, – считает пожилой книготорговец. – Может, Кармапа не внесет в это большую путаницу». На это очень надеются все заинтересованные лица – и тибетские дипломаты, и правительство Индии, приютившее на своей территории беженцев из Тибета, и правительство Китая. Ведь почти все, что касается Кармапы, связано с щекотливыми вопросами.

Взять хотя бы религиозную проблему. Кармапа и далай-лама принадлежат к разным буддийским школам, которые на протяжении веков противостояли друг другу и сблизились лишь в изгнании.

Как же быть тибетцам в случае смерти далай-ламы: искать его реинкарнацию в образе маленького ребенка, как предписывает традиция? А потом 15 лет растить себе нового лидера, в то время как власти Китая будут стараться переманить его на свою сторону? И это при том, что у тибетцев уже есть Оргьен Тринлей Дордже – прекрасно образованный лама того же ранга, готовый сплотить и повести за собой народ.

Пока все осторожничают. Правительство Индии пытается изолировать Кармапу от внешнего мира, ведь одно неверное слово из его уст может вызвать международный конфликт. Тибетцы тоже не хотят слишком раннего выхода на политическую сцену. А правительство Китая его просто игнорирует. Да и сам далай-лама высказывается на его счет неопределенно. Но он поселил Кармапу недалеко от своей резиденции,  регулярно встречается с ним и говорит, что молодой Кармапа «должен продолжить начатое».

Никто пока не знает, что имеет в виду далай-лама. Ясно одно: самому далай-ламе уже 74 года, и Кармапа – это единственный запасной вариант тибетцев.

Репортеры GEO должны стать первыми иностранными журналистами, которые смогут неделю сопровождать Кармапу. Вот только что значит «сопровождать», когда речь идет о политической и сакральной фигуре такого уровня – о живом Будде, Просветленном, являющем собой совершенное воплощение сущности Будды?

 

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ДНЯ мы, получив наконец все необходимые печати, приезжаем в монастырь Гьюто, сразу становится ясно, что Просветленный живет в золотой клетке. Его покои располагаются на самой вершине главного храма, на четвертом этаже, в освещенной надстройке с круговым остеклением. Вдали, за грядой пологих холмов с рисовыми террасами, сверкают заснеженные горы. За ними лежит Тибет – страна, ради которой все эти люди собрались здесь. Страна, которая никому из них не дает покоя.

Вокруг Кармапы, словно луковичная шелуха, кольцами смыкаются охранники, кураторы и традиции. Внизу, у стены в тени храма, сидят индийские солдаты. Мы кладем пропуск на деревянный стол перед ними.

Бумажка идет по рукам и безвозвратно исчезает. Следует приказ: «Покажите фотоаппараты. Выньте все из рюкзака». Нас записывают в потрепанный журнал посещений. Каждого обыскивают четыре солдата. Никаких шуток, никаких улыбок. Охрана непредсказуемого беженца Кармапы – дело серьезное. Наконец говорят: «Проходите».

В темном вестибюле дежурят люди в штатском, лениво покачиваясь на стульях и слушая радио. За что они отвечают – непонятно. На верхней площадке холодной каменной лестницы – следующий заслон, на этот раз личные телохранители Кармапы, молодые люди спортивного вида. Некоторые из них в темных очках, но зато все улыбаются. 

По коридорам снуют престарелые монахи в красных носках, с чашками для чая и пакетами подарков в руках. Они вырастили и воспитали Кармапу в Тибете, а теперь заботятся о его дальнейшем духовном просвещении. И строго следят за тем, чтобы посетители проявляли почтение к Его Святейшеству, чтобы никто не поворачивался к нему спиной и чтобы у каждого был наготове священный шелковый шарф «хадак», который преподносят ламе в знак уважения. Перед нами святая святых.

На пути к Кармапе XVII остается последняя инстанция – его личный переводчик. И он уже нацепил на нос очки для чтения. Он единственный во всем монастыре, кто носит рубашку с галстуком. Нервно перелистывая наши документы, он спрашивает: «Какие вопросы вы планируете задать Его Святейшеству?»

«Мы хотим узнать, что он за человек». Молчание. Кармапа может наставлять, утешать, благословлять. Но может ли он быть человеком? Переводчик раздумывает: какую из сторон тибетского конфликта могут задеть такие вопросы? Во всяком случае, говорит он, политические вопросы задавать «не обязательно».

Наконец один из монахов бесшумно раздвигает тяжелый занавес, который закрывает вход в комнату для аудиенций.

 

ОРГЬЕН ТРИНЛЕЙ ДОРДЖЕ родился в Восточном Тибете в юрте кочевников, крытой шкурами яков. Это было в 1985 году, в год деревянного быка по тибетскому календарю. Как вспоминали потом соседи, вечером накануне дня его рождения в небе появилась радуга, а на юрту родителей села какая-то необычно красивая птица. 

Никем не распознанный Будда рос в окружении восьми братьев и сестер. Одна сестра дала ему прозвище Апо Гага, то есть «тот, кто нас смешит». Сейчас она вспоминает, что он был игривым ребенком. Он складывал башни из камней и провозглашал: «Это храм, а мы все ламы». В другой раз он сказал матери:  «Если хочешь принести что-нибудь в дар Кармапе, просто отдай мне. Ведь я сам – Кармапа».

Летом 1992 года, когда ему было семь лет, он уговорил своих родителей пораньше сняться со стойбища и спуститься в долину. В тот момент группа монахов из комиссии по поиску нового воплощения Кармапы XVI объезжала местность. В своем священном письме тот предрек, что следующий Кармапа родится в 1985 году и найдется в «краю кочевников, в долине коровы». Когда мальчик уверенно выбрал из набора старинных и новых предметов ритуальные принадлежности своего покойного предшественника, ламы из поисковой комиссии решили: Апо Гага – это и есть реинкарнация Кармапы. 

Верхом на коне, увешанный белыми шелковыми шарфами, семилетный мальчик покинул семью и поселилися в монастыре Цурпу, резиденции предшественника.

Вскоре нового Кармапу сенсационно признали китайские власти и сам далай-лама. У тибетцев уже давно не было воплощенного Будды, живущего в пределах страны. Жители Тибета восприняли это как символ духовного возрождения, а правительство Китая – как шанс заполучить влиятельного союзника.

Однако вышел большой конфуз. Вечером 28 декабря 1999 года новый Кармапа вылез из окна своей монастырской кельи и сбежал в Индию. Через перевалы 14-летнего подростка провели монахи. Но кто готовил для него джип, кто организовывал переход  через границы, кто оплатил перелет на вертолете в Непал? Обо всем этом участники тех событий молчат до сих пор. На своей первой пресс-конференции в Индии Кармапа заявил, что самостоятельно принял решение о побеге и что им двигала мысль о том, что в Индии живут величайшие учителя его школы, с помощью которых он сможет справиться со своей духовной миссией – продолжить тысячелетнюю традицию буддийской школы Кагью.

 

КАК ТОЛЬКО МЫ СТУПАЕМ за занавес, воцаряется тишина. Кармапа возвышается как скала на зеленом ковре. Примерно 1,85 метра ростом, босой, широкоплечий, с гладко выбритой головой. В его взгляде читается любопытство, его облик излучает открытость.

Подмигнув, живой Будда поднимает брови и тихо произносит: «Так-так, значит, журналисты». По-английски он говорит неуверенно. Жестом он приглашает нас пройти за ним в библиотеку. Там он усаживается в черное кожаное кресло, непринужденно вытянув ноги. Это единственное место, где он может побыть в одиночестве.

Он берет ломтик груши с тарелки. Рядом лежат книги: буддийские трактаты, Библия, Коран. «Мне нужно хорошо ориентироваться в вопросах, с которыми придется сталкиваться в будущем», – объясняет он. Раздается стук в дверь. Он извиняется. Ему надо вернуться в комнату для аудиенций.  

За занавесом его уже поджидают паломники со всего света: парочки с растаманскими дредами, монахини из Тайваня, укутанные в бежевые мантии. Почти все азиаты стоят группами и держат в руках пакеты со сладостями, пластиковыми фигурками Будды и одеждой, а также конверты с деньгами, которые они собираются преподнести Просветленному, чтобы улучшить свою карму.

Почти все европейцы стоят поодиночке, скорее, с грузом проблем, а не подарков.

«Встречи и общение с паломниками, в том числе с Запада, нужно мне как воздух», – скажет потом Кармапа. Сегодня аудиенции у Просветленного ожидают датчане, словенцы, китайцы и одна француженка. Женщины подводят губы помадой, оправляют белые шарфы, распределяют между собой пакеты с подарками и решают, кто первый обратится к Кармапе.

Ровно в 10.30 занавес поднимается. Азиаты семенят в комнату для аудиенций, вручают Кармапе подарки, шарфы, падают ниц. Его Святейшество с благодарностью принимает подношения. Следует групповое фото на память. Китайцы облепляют Кармапу. Взгляд у него строгий, как у полицейского. 

Занавес опускается. Переводчик выщипывает белые ворсинки из зеленого ковра.

Занавес снова поднимается. Входят европейцы, усаживаются в позу лотоса. Кармапа умело перестраивается на западный стиль общения, подыгрывая посетителям. Лукаво подмигивает, шутит, раздает автографы. Его спрашивают, в какой роли он себя видит. «Я практик, – отвечает Кармапа, подыскивает слова и добавляет: – человек дела». С этими словами он сжимает кулаки. В ответ раздается сдержанный смех.

Какие идеи вкладывает Его Святейшество в свои рисунки тушью?

«Да что вы, я рисую просто так. Это всего лишь фантазии». Занавес опускается.

Занавес поднимается. Теперь бизнесмены. «Вся жизнь – сплошная суета», – жалуются они. Кармапа наставляет: «Мы должны все время искать свою истинную сущность. Иначе стрессы будут каждый раз отдалять нас от самих себя».

Занавес опускается. Кармапа слегка массирует свою голову. На очереди француженка. Она подползает на коленях к столику из стеклопластика, стоящему перед Кармапой, и шепчет по-английски: «Я сама буддистка, практикую ежедневно, часто бываю в монастыре».

«Очень хорошо», – отвечает будда.

Она продолжает: «Но моя семья против. Что мне делать? Поступиться семьей ради веры?»

Переводчик опускает глаза.

Кармапа покачивается из стороны в сторону, снимает очки. Над ним медленно вращаются три вентилятора. Он наклоняется к француженке, что-то шепчет ей. Она кивает и, не отводя взгляда от гуру, пятится из комнаты. 

Юный Будда вздыхает. «Видите, – говорит он, – какая на мне лежит ответственность. Но как отвечать на такие вопросы? Почему-то именно европейцы ждут от меня слишком многого».

Немудрено, ведь Кармапа – это Бодхисатва, Просветленный, Исполнитель желаний. Его долг – помогать всем: и простым паломникам, которые просят его наречь новый монастырь на родине, и Ричарду Гиру, когда тому вздумается посидеть у него на зеленом ковре и поговорить о метафизике.

Так почему бы ему не помочь и нам, журналистам? «Хотите поехать со мной на следующей неделе? – спрашивает он. – Я поеду в горы освящать новый храм в деревне Манали».

 

КОМУ КАРМАПА не может оказывать особой помощи, так это своему наставнику далай-ламе. Слишком активно тот вовлечен в конфликт вокруг Тибета, хотя и он уже давно не настаивает на том, что его родина должна получить полную независимость от Китая. Если бы Кармапа однозначно поддержал политическую позицию далай-ламы, это бы оскорбило китайцев и лишило бы Тибет шансов на мирное будущее.  

В отличие от далай-ламы, которого китайская официальная пропаганда клеймит как «демона в облике человека, но с сердцем бестии», Кармапа никогда не подвергался нападкам со стороны китайских властей. Он тоже воздерживается от критики в их адрес. А его охранники и советники стараются свести к минимуму саму вероятность каких бы то ни было дипломатических промахов с его стороны.

Кто именно строит для Кармапы планы на будущее, кто решает, к какой роли нужно готовиться молодому монаху и когда придет срок ее исполнить, – ответ на эти вопросы затерян в лабиринте тибетской дипломатии.

Тибетский парламент в изгнании выбирает эмигрантское правительство Тибета, которое заседает в Дхарамсале. Официально оно не признано ни одной страной мира, но это не мешает далай-ламе принимать у себя в резиденции политиков со всего света и посылать из Дхарамсалы своих эмиссаров, в основном представителей тибетской аристократии, на тайные переговоры с коммунистическими властителями Китая. Между тем тибетские радикальные молодежные организации все громче заявляют, что далай-ламе следует, как и в былые времена, более жестко и бескомпромиссно отстаивать интересы своего народа.

Что же касается Кармапы, то он вроде джокера в карточной игре. Из-за этого для приютивших Кармапу индийских властей он остается труднопредсказуемой фигурой. Они не хотят заполучить в его лице «еще одного далай-ламу», который будет провоцировать Китай с индийской территории.

Вот почему в изгнании Просветленному разрешено свободно передвигаться только в радиусе 15 километров вокруг монастыря Гьюто. Все свои планы, даже визиты в монастырь к далай-ламе, находящийся всего в 20 километрах отсюда, он должен согласовывать с индийскими службами безопасности. Кармапа видится с далай-ламой раз в месяц, но в последнее время индийские власти все чаще запрещают эти встречи или сокращают их до получаса.

 

ОТДАЛЕННЫЕ МОНАСТЫРИ Кармапа посещает редко. Индийцы не хотят снова попасть впросак, как это было в 2008 году. Тогда кортеж Кармапы застрял в снегу в Ладахе, близ китайской границы, на высоте 4800 метров. Воплощенному Будде пришлось дважды ночевать в палатке. Запас продовольствия иссякал, и индийской армии не оставалось ничего иного, как эвакуировать живую святыню на вертолете.

За все это время лишенного гражданства беженца лишь однажда выпустили за границу – в США, где живет много приверженцев его школы Кагью. В мае 2008 года ему разрешили прочитать проповеди перед многотысячной аудиторией в Нью-Йорке, Боулдере и Сиэтле при условии, что он не будет затрагивать тему Тибета. Заодно ему разрешили посетить Диснейленд. «Там было весело», – вспоминает Кармапа.

Несмотря на поставленное условие, он сделал самое смелое политическое заявление в своей жизни: «Я буду всеми силами поддерживать далай-ламу». То ли его свита недосмотрела, то ли это был запланированный шаг, а может быть, просто общая фраза, в которой по ошибке усмотрели политический подтекст. Об этом можно только гадать.

 

«ВАША ПОЕЗДКА ОТМЕНЯЕТСЯ», – секретарь Кармапы пожимает плечами. На часах шесть утра, мы стоим у входа в храм, как и было условлено, готовые отправиться вместе с Кармапой в Манали. Стоим и недоумеваем.

Его Святейшеству нездоровится, объясняют нам. У него сейчас вообще «возраст препятствий». Ему ведь 24 года, а, по тибетским верованиям, в этом возрасте человек подвержен особому риску. Поэтому Кармапе нужно беречь себя. И поменьше ездить. Так что извините. 

В деревне Манали, которая находится в шести часах езды на машине от Гьюто, Кармапу ждут тысяча паломников, многие из которых добирались туда издалека пешком, терпели лишения, ночевали в палатках. Но секретарь Кармапы XVII ничем не может помочь.  Что уж тут говорить о двух журналистах.

Теперь нужно заново получать все печати и подписи, чтобы остаться еще на день в монастыре Гьюто. В саду Просветленного монахи грызут сушеную малину – подарок паломника из Гонконга. Заметив, как мы расстроены, они помогают нам.

По крайней мере, сегодня нам разрешают провести несколько часов во «внутренних покоях» резиденции. Сюда допускают только приближенных Кармапы и его родную сестру Нгодруп, которая в каком-то смысле исполняет здесь обязанности «первой леди». Она заботится о размещении многочисленных азиатских паломников и сортирует щедрые подарки, которые почитатели Кармапы зачастую преподносят ему прямо в пакетах.

Со второй половины дня за нас опять отвечает переводчик. Его Святейшество чувствует себя лучше, сообщает он. Сейчас он как раз у своего высочайшего наставника, который учит его в ходе медитации сознательно вызывать у себя сновидения наяву. 

А что он делает во второй половине дня?

Окружению Кармапы трудно понять, почему его личность вызывает такой интерес на Западе. Если далай-лама уже давно свыкся с тем, что ему приходится совмещать монашеский сан и дипломатическую деятельность с ролью этакого талисмана буддизма, то Кармапа пока что сосредоточен исключительно на своей духовной миссии. Для приезжающих к нему паломников он – прежде всего носитель духовных знаний, накопленных за тысячелетие. Этими знаниями, по крайней мере, их малой толикой он хочет поделиться и с нами. Он принимает нас в 15.15.

Не чувствует ли он себя одиноким из-за своего сана?

«Ну, когда ты одинок и все делаешь один, это успокаивает дух. А уравновешенный дух – это самое главное», – отвечает он.

В то же время Кармапа уже давно готовится к тому, что в будущем ему придется все больше времени проводить на публике. Иностранные языки даются ему легко. «Но английский мне еще надо подучить», – признается Кармапа. Разумеется, он говорит на хинди, языке приютившей его страны. В Тибете он выучил китайский. «А сейчас придет мой учитель корейского», – замечает он. Потому что в монастырь приезжает все больше паломников из Кореи.

Дверь распахивается, и в комнату радостно вбегает упитанный мальчик в монашеском одеянии, держа в руке портативную игровую приставку «Геймбой». За ним несутся бдительные монахи-распорядители. Он нарушает этикет, но что поделать, если этот десятилетний мальчуган – реинкарнация Друпона Дечена Ринпоче, бывшего главного учителя Кармапы, умершего в 1998 году.

Кармапа XVII сияет. Наконец-то хоть кто-то не падает перед ним на колени! Этот гость ведет себя совсем по-другому. Старший Будда улыбаясь встает в позу борца кун-фу. Живые боги устраивают шуточную потасовку, как обычные подростки.

Раньше Кармапа забавлялся такими играми каждый день. Сейчас высокий сан обязывает его избегать слишком тесного общения. Всякий раз, когда он обращается со словами к своим монахам, те прикрывают рот полой мантии в знак уважения. Единственное существо, которое он всегда может нежно потрепать по голове, – белая болонка его сестры по кличке Таши.

«Когда я играю с этим мальчиком, – говорит Кармапа, – я отдаю дань уважения моему бывшему учителю».

Живой Будда вдруг решает показать, что ничто человеческое ему не чуждо. Он включает свой компьютер, рассказывает вполголоса о том, как скачивает музыку из интернета. Говорит, что по его просьбе ему приносят диски с фильмами.  «Индиана Джонс» – отличный фильм. Там добро борется со злом, прямо как в буддизме». И признается, что он ни разу в жизни не держал в руках деньги.

А электронной почтой вы пользуетесь?

Пригубив чашку горячей воды, Кармапа улыбается: «С кем мне переписываться по электронной почте?»

Уже сама эта мысль кажется ему абсурдной. «Интернет дает только иллюзию информации. К тому же он сбивает с толку. Меня он часто утомляет», – говорит он. Будде не нужны ни почтовый ящик, ни персональная страничка в социальной сети «Фэйсбук».  Его средство коммуникации – аудиенция, встреча лицом к лицу, разговор.

Мы спрашиваем у него разрешения сопровождать его весь день. Кармапа улыбается. Кажется, что он собрался проверить на практике, насколько широки его полномочия. «Почему всего один день? – спрашивает он по-английски. – Тогда уж два дня».

Снаружи, уже за периметром охраняемой зоны, мы просим у руководства храма формуляры для приглашения. Переводчик строго переспрашивает: «Как это на два дня?» Ему показалось, что Кармапа не это имел в виду.

Но вы же сами были там. Он же при вас это сказал! «Боюсь, что нет».

Один из секретарей утешает нас: «Если Кармапа и правда так сказал, то уж он-то найдет способ вам помочь. Ведь он Бодхисатва».

 

КТО ЖЕ ТАКОЙ этот Кармапа на самом деле? Просветленный, который только из сострадания к простым смертным остается на земле? Или же дублер в политической игре, которую правительство Тибета в изгнании ведет с китайцами? И как одно сочетается с другим? С одной стороны, он день за днем вникает со своими учителями в тонкости буддийского понятия «пустоты» или в нюансы различий между «духом умопостижения и духом мудрости». С другой стороны, он издает брошюру под названием «108 поступков для защиты окружающей среды» с такими советами: поступок номер один – молитесь об исполнении желаний, номер 48 – собирайте дождевую воду, номер 71 – выключайте на ночь компьютер. Кто он – современный супергерой или глава средневекового монашеского ордена? Всезнающий бог или рядовой запаса тибетского лобби? До поры до времени Кармапа избрал своим поприщем экологическую политику. В этой сфере он может творить благо, не рискуя никому слишком досадить.

Вот почему сам он с удовольствием съездил бы в декабре 2009 года на конференцию по проблемам климата в Копенгаген. Вот почему он говорит школьникам, что защита животных – это защита людей. Вот почему он приехал на премьеру фильма в защиту находящихся под угрозой уничтожения антилоп чиру. Их истребляют ради их ценной шерсти.

Это одна из тех немногих бед Тибета, в которых нельзя напрямую упрекнуть китайцев. Название фильма говорит само за себя: «Шаль убийственной красоты». На такие темы даже Кармапа может говорить открыто.

КРАСНОЕ МОНАШЕСКОЕ одеяние развевается на ветру. Кармапа босиком выходит из своих покоев на крышу храма. Монахи спешат к нему с туфлями – крыша раскалилась на солнце.

Внизу, на площадке перед храмом, молодые монахи бегут на занятия. Они резвятся, перекидываясь ритуальными шапками. Кармапа с улыбкой произносит:  «А ведь я тоже раньше был таким озорным».

Он почесывает бритую голову. Снизу доносятся радостные возгласы маленького Друпона Дечена Ринпоче – реинкарнации учителя Кармапы с игровой приставкой. Сейчас этот Высокий лама опробывает свой новый трехколесный самокат. Окружение беспокоится: Его Высокопреосвященство еще ни разу на нем не катался.

Если Ваше Святейшество станет лидером Тибета, как изменится тибетская политика?

Переводчик тревожно смотрит на нас. Кармапа XVII успокаивает: «Не бойтесь, спрашивайте. Только мне не нравится слово «политика». По-моему, речь идет, скорее, об ответственности перед обществом».

Так что же изменится?

Кармапа вздыхает и пытается сам ответить по-английски: «Конфликт с Китаем слишком политизирован. Я больше помогу тибетцам, если для начала просто постараюсь улучшить условия их жизни».

На этом все. Хватит. Больше ни слова.

Кармапа просит принести его фотоаппарат и с любопытством смотрит в видоискатель. Его Святейшество любуется птицами в небе. Он пытается сфотографировать птиц, когда они взмахивают крыльями, хочет остановить мгновение. Хочет хотя бы представить себе, что значит быть свободным.

Раньше, в 1940-е годы, далай-лама также смотрел в телескоп со своим австрийским учителем Генрихом Харрером. Тогда он тоже был молодым человеком и надеждой Тибета.

По словам Кармапы, иногда он чувствует себя так, словно его посадили в сундук и накрыли крышкой. «И часто я спрашиваю себя, почему все должно быть именно так», – говорит он.

 

ЭТО ВСЕ ЖЕ СВЕРШИЛОСЬ. Кармапа снова собирается в путь. 9.30 утра. Пять полицейских машин с включенными мигалками. Шипят рации.

Сегодня День рождения далай-ламы. Кармапа едет на торжество – и в такой день органы безопасности не могли ему отказать. Живой Будда садится в джип, опускает стекло и подмигивает: «Поезжайте с нами, если хотите снять меня в другом виде. Если хотите, могу даже надеть свои темные очки». 

Колонна поднимается по 20-километровой горной дороге, ведущей в резиденцию далай-ламы. Сегодня там можно будет одним глазком заглянуть в будущее. Сам юбиляр не сможет присутствовать на торжестве, ему пришлось срочно уехать по делам. Так что на просторном троне, установленном у самого входа в главный монастырь, под барабанную дробь и песнопения, чествуемый тысячами поклонников, почтительно опускающих глаза долу, вместо лидера Тибета будет восседать его высокий гость – Лама Кармапа XVII.

Высокопоставленные гости кланяются ему, тибетские политики преподносят ему шелковые шарфы, словно он уже окончательно занял место далай-ламы. Это он теперь под руководством монахов-распорядителей из своей свиты раздает награды и благословляет собравшихся.

Потом он поворачивается к репортерам и улыбается. Он отлично осознает всю символичность происходящего.

Вдруг в самый разгар шумного праздника он нетерпеливо отпивает чай из своей чашки. У него утомленный и рассеянный вид, хотя он и старается сохранять достоинство. Он словно пробует себя в будущей роли. Как говорится, узнаете Кармапу по делам его. Вот  только по каким?

«Не нужно придавать политике большого значения, – считает Кармапа. – Чтобы помочь Тибету, мне нужно начать с другого». Как говорят верховные ламы, Кармапа очень важен для сохранения буддийской традиции. Титул «Кармапа» означает «продолжатель просветленных деяний Будды». Сам же Кармапа говорит: «Иногда я не понимаю, к чему я призван по замыслу Вселенной».

После трехчасовой церемонии юный Будда устало садится в джип. Он сделал все, что от него требовалось. Сосредоточенно глядя из окна машины, он принимает почести от провожающих. Его взгляд падает на нас, Будда превращается в человека – и подмигивает нам.

В следующее мгновение лицо тибетского буддизма вновь принимает серьезное выражение.

04.05.2011