Я думала, что сменив страну в разгаре карьеры, получу хотя бы одно неоспоримое преимущество – мягкий климат. Увы, первая же парижская зима научила меня горячо любить родину.

Я в чем-то медведь. В смысле, что от такого мороза легко могла бы спать сутками. Я могла бы открывать глаза, смотреть в не зашторенное окно, за которым днем и ночью кипит жизнь, наблюдать, как разгорается рабочий день, переворачиваться и снова засыпать на неопределенный срок. А ведь за этим самым окном всего минус пять – смешная температура для москвички.

У нас снова начались сеансы криотерапии на дому. В Москве холод ужасен, но конечен. Он не проникает в помещение, в помещении всегда есть спасение, которое называется «центральное отопление». В Париже у холода нет пределов: если на улице устанавливается минусовая температура, то всё. Спрятаться негде. Приходишь домой и сидишь в пальто. И зуб на зуб не попадает, глаза стекленеют, пальцы хрустят и отламываются. И передышку можно будет вымолить только в марте, потому что за несколько февральских дней каменные стены османнских зданий промерзают насквозь и, словно хорошая сумка для пикника, держат холод несколько недель. Понимаете, стены – промерзают. Стены собственной квартиры становятся врагами. Они источают могильный хлад и сводят на нет дорогостоящие усилия радиаторов.

В Париже борьба с холодом кратковременна – максимум два месяца, а потому организована не системно, а локально. Можно протопить комнату, в которой находишься. Можно положить грелку под одеяло. Можно повесить лампу быстрого накаливания в душе. Это приносит облегчение, но не излечивает от промерзания костей. Ведь кости – они как стены османнских зданий: накапливают холод за несколько минут и не расстаются с ним часами. Всего два шага из комнаты в кухню за чашкой чая – но в коридоре-то нет радиатора! И стены, холодные, промерзшие стены, обступают тебя и морозят, морозят!

Здания эпохи барона Османна не виноваты, их вовсе не проектировали с расчетом уморить холодом несчастных парижан. Не зря их крыши утыканы керамическими «ведерками» - выходами каминных труб. Камин и сейчас есть почти в каждой комнате этих типично парижских жилищ, только теперь это всего лишь декоративный элемент, консоль для семейных фотографий. Рядом с камином теперь висит электрический радиатор стандартной модели – 57 на 43 сантиметра, семь мощностей, четыре режима. Этот безопасный современный агрегат назначен мэрией исполняющим обязанности камина, который «ушли» на пенсию. И с этими обязанностями он справляется не очень: он греет только воздух снаружи, тогда как ветки каминных труб, вросшие в самую плоть здания, в свое время насыщали его теплом изнутри.

В новых домах нет каминов, но есть центральное отопление. Работает оно от души: даже с простыми стеклами, даже с рассохшимися рамами, даже с незакрывающейся форточкой в квартирах по-настоящему, по-русски тепло. Правда, экономные французы с сожалением вздыхают, видя его в перечне «преимуществ» сдаваемой квартиры – его наличие увеличивает коммунальные платежи в среднем на двести евро в месяц. Зато их русские жены о нем втайне мечтают. Центральное отопление - это такой же необъяснимый фетиш русских жен, как творог, гречка и черный хлеб.

И вот сижу я в пальто, стучу по клавишам теми пальцами, что еще не отвалились, о том, как мне бесчеловечно холодно, и краем глаза замечаю в новостной ленте «В Москве снижены тарифы на тепло». Нет, это насмешка судьбы, думаю я и щелкаю ссылку. И правда, снижены – на пять процентов в результате оптимизации затрат «Московской теплосетевой компании». То есть вам там в Москве, которую я покинула не в последнюю очередь по климатическим соображениям, не просто тепло, но – дешево тепло! А мне тут, в Париже, - дорого и холодно?

Вот так – элегантно и с юмором – родина мстит перебежчикам.

Вы даже не представляете, какое это счастье – центральное отопление. Какая это роскошь – ходить по дому в маечке с коротким рукавом в разгар февраля! Какое это удовольствие – выбирать платье для новогодней вечеринки, не сверяясь с прогнозом погоды! Москвичи, идите и целуйте свои батареи! Нам кажется, что это данность, так было всегда и так всегда будет – их всегда будут включать и выключать с опозданием, но в их чугунных коленцах будет теплиться жизнь. Целуйте их с благодарностью и думайте, как вам повезло. И как не везет парижанам.

В общем, я в чем-то медведь. Для полноты образа у меня в феврале напрочь пропадает шея. Ее не видно из-под свитеров и курток с капюшонами. Родственники звонят и взволнованно спрашивают, правда ли нас завалило снегом? В новостях рассказывают страшные вещи про Западную Европу. Я отвечаю, что это государственная пропаганда, чтобы вам там не так противно было на улицу выходить: мол, смотрите, у них в Европе еще хуже. На самом деле нет у нас в Париже никакого снега. Ни одной снежинки, говорю я бодрым голосом и поглубже ввинчиваю шею в ворот шерстяного свитера. Зачем нам тут снег? У нас вместо снега – радиаторы, парижское орудие вечной мерзлоты. geo_icon