Оказывается, что дерево крепче бетона. Что летние годовые кольца мягче зимних. Что древесина должна «зреть» на специальном складе несколько лет, словно сыр или вино, прежде чем стать шкафом или каркасом дома. Что у ствола есть «кожа», а у леса «иммунная система». И что деревянный массив — материал темпераментный, требующий заботливых рук и «страдающий» от массового производства.

Похоже, нигде в мире про древесину не знают столько, сколько в Форарльберге — самом западном и самом маленьком регионе Австрии, простирающемся от Боденского озера до Альп. Зимы здесь снежные, лето — солнечное, а трава настолько хорошо подходит коровам, что и вопросов не возникает, почему именно сыроделие стало традиционным занятием местных жителей. Ремеслу этому много веков, и фермеры достигли такого совершенства в превращении молока в сыр, что Форарльберг получил статус «региона наслаждения» и привлекает туристов со всей Европы.

Но еще больше путешественников манит сюда слава столицы деревянной архитектуры. Из дерева здесь строили всегда. Это естественно: лес густо украшает горные склоны. Но за последние два десятка лет деревянное строительство сделало такой огромный скачок вперед, что, проведя неделю в Форарльберге, понимаешь — больше нигде так не умеют.

<>Дома в этих местах строят из деревянных блоков-модулей, заранее изготовленных на фабрике. Размером до десяти метров в длину, они уже снабжены гнездами под электропроводку, розетки и выключатели. Поэтому строительство деревянного дома — это не столько сборка, сколько тщательное планирование. И тут главное слово за архитекторами. Их, как и хороших плотников, в Форарльберге много, но всех знают по именам.

Один из самых именитых — Херманн Кауфман, автор проекта первого в мире почти полностью деревянного восьмиэтажного здания, построенного два года назад в Дорнбирне — крупнейшем городе региона. «Почти» — потому что пожарные чиновники потребовали фасад из алюминия и не разрешили сделать целиком деревянный каркас. Пришлось придумывать «гибрид» — соединять в несущих панелях дерево и бетон. Тут-то и выяснилось, что массивное дерево крепче бетона, который, будучи нагрет до тысячи градусов, терял воду и крошился. А дерево через полтора часа пожара обугливалось, но стояло. Удивительно, но пришлось придумывать, как усилить структуру цемента, — и никаких проблем с деревом, причем необработанным — ни пропиток, ни лака, ни красок. Таков принцип местного деревянного строительства: только высушенные необработанные доски. Как и делалось веками. Обуглившееся дерево отчищали и использовали заново — опять на века, которые не переживает ни бетон, ни металл.

Восьмиэтажный дом ЛСТ1 воздвигли за восемь суток — по этажу в день. Справились пятеро рабочих. Монтаж одной панели, заранее изготовленной на заводе, занимал десять минут. По сути, такой дом складывается как конструктор из крупных элементов — и почти бесшумно. Его каркас на треть легче железобетонного, что снижает риск при землетрясениях. А полностью деревянная конструкция облегчает сооружение вполовину!

Зданиме получило название «ЛСТ1» — «Лайф Сайкл Тауэр», то есть «башня жизненного цикла», — за технологию «пассивного дома» и принцип эффективного использования энергии на обогрев за счет правильной геометрии и утепления (см. стр. 106). В будущем, считают разработчики, такие дома можно будет строить целиком из дерева и высотой тридцать этажей.

Круговорот «жизненного цикла» такого дома — это полное уничтожение материала, если дом стал не нужен. Ведь дерево можно просто сжечь. И его не надо производить — надо только дождаться, когда вырастет новое. «Рубить леса не только можно, но и нужно», — говорят эксперты в Форарльберге. Конечно, речь идет не о тропических девственных лесах, а о специальном, европейском типе леса — хозяйственном, традиционно подвергавшемся вырубкам и от этого становившемся только краше. Само собой разумеется, что рубят здесь не все подряд, а выбирают созревшие деревья возрастом от шестидесяти до ста лет.Читать дальше >>>