Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


История вне закона

Вопрос о геноциде армян, поднятый парламентом Франции в 2011 году, привел страну к дипломатическому кризису с Турцией. Французы недоумевают: зачем правительство вмешивается в исторический конфликт других государств?
текст: Дарья Князева
фото: Antoine Gyori

Впервую очередь Валери Буайе — красивая женщина. Если бы она поехала отдыхать в Анталью, то местные мужчины осыпали бы ее комплиментами. Но Валери Буайе вряд ли когда-нибудь поедет в Турцию. С недавних пор она там персона нон-грата. В местных газетах про нее пишут страшные вещи, ее телефон разрывается от звонков с угрозами, ее сайт обрушен турецкими хакерами. А когда православная община пригласила ее в анатолийский город Ван на открытие восстановленной церкви, она не поехала. Ведь во вторую очередь Валери Буайе — мать троих детей. И ей есть что терять.

А все потому, что мадам Буайе — в третью очередь депутат от правоцентристской партии «Союз за народное движение» — нашла пробел во французском уголовном кодексе. В 2001 году страна законодательно признала факт армянского геноцида в Османской империи в 1915–1917 годах. Но не предусмотрела санкций за отрицание этого факта в законе о свободе печати, действующем аж с 1881 года. В то же время оспаривание факта холокоста — массового убийства евреев во время Второй мировой войны — карается штрафом и тюрьмой согласно поправке Гессо от 1990 года. «Наше законодательство основано на санкциях. Новое положение без объявления наказания за его несоблюдение — пустой звук», — объясняет Валери
Буайе. В декабре 2011 года она внесла в нижнюю палату парламента законопроект, который предусматривал штраф в 45 тысяч евро и год тюрьмы за отрицание геноцида. Когда нижняя палата проголосовала «за», Турция отозвала посла из Парижа...

Взаимная ненависть турецких и армянских активистов сотрясает культурную жизнь Франции раз в полгода и подливает масла в огонь рутинных мероприятий. Например, в 2011 году на книжном салоне в Версале главным событием стала брошюра Сулеймана Сейди «Очерк 2000-летней истории Турции», выпущенная турецким министерством культуры. В ней говорилось, что армяне устроили этнические чистки мусульманских поселений Анатолии. В ответ активисты молодежной проармянской организации обклеили стенд издателей этикетками с антитурецкими лозунгами.

Но обсуждение закона Буайе встряхнуло жизнь не только обеих диаспор, но и Франции вообще. 21 января 2012-го многотысячная турецкая демонстрация парализовала Париж. «Оставьте историю историкам» — требовали лозунги на красных полотнищах со звездой и полумесяцем. «Историки уже сделали свою работу, теперь парламентариям надо ее закрепить», — парировали плакаты армянских демонстрантов. Но на фоне огромной толпы турок колонна армян казалась скромной компанией гуляющих.

Депутат Валери Буайе отрицает как антитурецкий, так и проармянский характер своей инициативы. Больше того, в доработанном тексте поправок к закону о свободе печати, представленном на обсуждение коллег, нет даже упоминания армян и турок. Она убрала эти слова, чтобы, с одной стороны, обезопасить себя от обвинений в национализме, с другой — чтобы распространить действие закона на все геноциды, которые могут быть признаны Францией в будущем.

И хотя армяне записали ее в число «своих», о чем говорят благодарственные письма со всего мира, у Валери нет армянских корней. И она не принадлежит к фракции «Дашнакцутюн», представляющей интересы армянского меньшинства. Вместо этого у нее есть две дочери-блондинки, которые, чтобы не провоцировать арабское большинство жителей родного города, вынуждены ходить на пляж «по расписанию». Семья Буайе живет в Марселе, ставшем ареной межэтнических конфликтов, в том числе и турецко-армянских. Именно там началась новейшая история противостояния двух народов: в 1973-м турки протестовали против идеи армянской церкви установить мемориальный камень погибшим в 1915–1922 годах — снова вплоть до отзыва посла. Но стела все же была возведена, однако с тех пор регулярно подвергается осквернениям.

«Геноцид армян стал частью истории самого Марселя: в его порт причаливали лодки с беженцами из Турции, на его пляжах решалась жизнь тысяч измученных сирот — умереть ли в ожидании помощи или воскреснуть к жизни», — рассказывает Валери.

Тема угнетения одного народа другим задевает депутата Буайе (потомка выходцев из Алжира и с Мальты) за живое. Она настаивает: ее закон не мемориальный, он необходим современной Франции для защиты прав своих граждан, 600 тысяч из которых армянского происхождения. Например, он оградит потомков беженцев от унижений, испытываемых каждый раз после сообщений о новых псевдоисторических исследованиях Института Босфора. Эта организация, основанная в Париже в 2009 году, получает средства напрямую из турецкой казны и направляет их на то, чтобы переписывать историю, считает Буайе. «Я не вмешиваюсь во внутренние дела Турции. Но турки не могут указывать мне, как заботиться о моих согражданах в пределах моей страны», — говорит она.

Далеко не всем французам армянского происхождения нужна такая забота. Бедрос Бедросян, отоваривающийся в лавке «Харачян» субботним ноябрьским утром, уверен: вся эта полемика лишь бередит старые раны и разжигает ненависть между двумя нациями. Лучшее, что можно сделать сегодня, по его мнению, — это отпустить, забыть. Его семью геноцид разделил надвое: трое мальчиков с отцом переехали в Париж, трое девочек с матерью — в Лос-Анджелес. И все очень довольны новым местом жительства. «Для меня с братьями было важно отслужить во французской армии, — вспоминает Бедрос. — Ведь воинская служба — это признак интеграции в страну. Дед вбивал нам в голову с детства: работать, работать и еще раз работать. Только так можно стать уважаемым человеком. Своим трудом и армейской службой мы заслужили право называться французами. Нам от Турции ничего не надо».

Продавец Сезар Госерян накладывает в пластиковый контейнер долму и едва заметно двигает кустистыми бровями. Он не согласен с постоянным покупателем, но не вступает в спор. Клиент всегда прав, а армяне — хорошие коммерсанты. Лишь когда Бедрос уходит, унося долму, Сезар дает волю словам: «Если их 75 миллионов против четырех, не трудно переписать историю в свою пользу».

Бывший преподаватель психологии и социологии Сезар приехал во Францию из Турции в 1979 году, когда его карьера должна была логично увенчаться званием директора армянской школы. «Но в Турции действует неписаный запрет для христиан занимать управляющие должности. И пока она не признает свой грех 1915 года, эти «мягкие» репрессии будут продолжаться с молчаливого согласия международного сообщества», — говорит Госерян, который предпочитает обнародовать армянскую фамилию деда вместо турецкой, которую носит по документам.

Во Франции Сезар стал продавцом в легендарной лавке братьев Харачян, которые первыми начали продавать продукты из Восточной Европы в Европе Западной. Его постоянные покупатели — евреи, греки, египтяне, ливанцы, армяне и… турки. Здесь им нечего делить, кроме любви к ближневосточным деликатесам. Когда-то его бабушка вынуждена была убить годовалого сына, чтобы тот своим плачем в укрытии не выдал их с другими детьми османским воинам. А сегодня Сезар любезно улыбается директору соседнего отеля, турку по национальности. «Мы знаем, что ничего сделать нельзя. Но нельзя и заставить нас забыть об этом, — говорит он. — Я хотел бы, чтобы турки заплатили за свои преступления, как немцы за холокост».

Главный редактор журнала «Нувель д’Армени» Ара Торанян чувствует себя стопроцентным французом и будущее своих детей видит во Франции. Однако одна из целей его жизни — заставить Турцию признать факт геноцида. Штаб по ее реализации, по совместительству редакция «Новостей Армении», располагается в плохо освещенной двухэтажной квартире на северо-западе Парижа. «Как ни громко это прозвучит, но именно отсюда, — Ара обводит рукой комнатку в 30 квадратных метров, наполовину заваленную архивными номерами, — мы ведем борьбу с одной из самых вопиющих несправедливостей двадцатого века».

История армянского вопроса на французской почве началась в 1970-е годы, когда окрепло второе поколение детей эмигрантов. Им уже не приходилось решать адаптационные проблемы дедов и отцов. Они хотели знать. Хотели разрушить стену молчания, полвека окружавшую геноцид армян.

Первым тему поднял депутат-коммунист Ги Дюколоне в 1965 году. Тогдашний министр иностранных дел Морис Кув де Мюрвилль иронично заметил, что у этого дела уже истек срок давности. Однако именно в те годы армянское движение в мире стало громко заявлять о себе. Не всегда мирными способами. Суды над исполнителями политических убийств из армянской террористической организации «Асала» освещались на передовицах газет. Из выступлений свидетелей защиты мир узнал об убийствах целых семей, о пытках, изнасилованиях и прочих ужасах 1915–1922 годов, воспоминания о которых так живы в армянской диаспоре. И вопрос, погребенный в засекреченных архивах Османской империи, снова оказался на повестке дня.

В начале 1980-х годов тема получила новое развитие: ключевые посты в правительстве заняли политики, избранные в регионах с большими армянскими диаспорами, — Провансе и Рона-Альпах. В 1984 году Франсуа Миттеран впервые публично произнес слово «геноцид». С 1990-х факт истребления армян в Анатолии признали более 20 стран мира.

Идущий в авангарде борьбы за признание геноцида, Ара Торанян с сожалением допускает, что армянский вопрос для Франции — лишь пешка в большой политической многоходовке. Правые партии во главе с Саркози — горячие противницы вступления Турции в Евросоюз, и болезненная для турок армянская тема — удобный козырь в удержании дистанции.

«Каждый новый президент в начале правления пытается разыграть «армянскую карту» в своих отношениях с Турцией. Естественно, не в пользу армян. К концу срока нам удается выровнять положение — и очередные выборы возвращают нас назад», — говорит Торанян. Он вспоминает, что даже Николя Саркози в первую неделю после избрания направил переговорщиков в Турцию с этим вопросом — хотел выторговать стратегические привилегии в обмен на закрытие темы о геноциде.

Армянский вопрос мешает не только туркам. Как камешек в ботинке, он сбивает с ладного шага высокие дипломатические чины Франции, вынужденные увязывать государственные интересы на Ближнем Востоке с настырными требованиями нацменьшинства восстановить историческую справедливость. «Мы упражняемся в дзюдо: наш противник в сотни раз многочисленнее, богаче и влиятельнее, — говорит Торанян. — Нам остается только попытаться обратить его слабости в нашу пользу».

Законопроект Валери Буайе был одобрен обеими палатами парламента, но застрял в Конституционном совете, усмотревшем в нем угрозу свободе слова. В этот момент Саркози, на которого армянская диаспора возлагала большие надежды, проиграл выборы Олланду. Но хотя инициатива не прошла конституционный фильтр в подходящий момент, Буайе считает битву, скорее, выигранной. «То, с какой ненавистью турки обрушились на меня, показало их истинное лицо всем французам. Мне в офис, например, пришел конверт с мукой, на котором было написано «Сибирская язва». Так что тут уместно говорить не о политике, а о психиатрии». Теперь общественное мнение уж наверняка на стороне армян. Так, используя слабости противника и чужие политические интересы, армянская диаспора потихоньку движется к своей цели.

07.02.2013