Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Игра без границ

Гонконг сходит с ума по скачкам, а местный ипподром «Хэппи Вэлли» считается одним из самых шумных на планете. Путешествие в мир азартных игроков, жокеев и миллионеров
текст: Ариэль Хауптмайер
Lucas Photo Shutterstock

Гонконг, вечер среды, ипподром. Звучит гонг, распахиваются створки старт-машины, и на беговую дорожку вылетают двенадцать чистокровных лошадей. Город затаил дыхание. Десятки тысяч людей сделали ставки на тотализаторе, сотни тысяч следят за скачками, прильнув к телевизорам и радиоприемникам. Ни в одном другом городе мира нет такого повального увлечения скачками. И ни один клуб в мире не сравнится по могуществу и богатству с Жокейским клубом Гонконга.

Двенадцать наездников, размахивая хлыстами, выходят на финишную прямую. Напряжение на трибунах достигает пика, фотографы нацеливают свои камеры на финишный створ, у мониторов возбужденно кричат игроки, а на «Террасе с шампанским» — владельцы скакунов. Лошади финишируют, и продавец орехов Мань Тун к огорчению своему понимает, что только что проиграл 500 евро. Мы с ним еще встретимся.

Майкл Кокс, 36-летний австралийский репортер, который знает про лошадей почти все и уже два года пишет для местной газеты «Саут Чайна Морнинг Пост», говорит: «Гонконгский «Хэппи Вэлли» — самый потрясающий ипподром в мире. Я бывал здесь уже раз сто, но у меня все равно дух захватывает! Бешеный ритм Гонконга, теснота, жест­кая конкуренция — этот особый дух города острее всего ощущается на ипподроме. В Гонконге 1200 лошадей, 24 тренера и 25 жокеев — и 30 газет, освещающих скачки! Представляете?!
На ипподроме все находятся в состоянии стресса. Я тоже. И мне это нравится».

Мань Тун, проигравший на скачках, держит со своей женой Эльзой лоток на рынке в районе Ваньчай неподалеку от ипподрома. Вот уже 35 лет он торгует фисташками, бразильскими орехами и сушеным манго.

«Просто не повезло», — говорит 54-летний Мань Тун, когда мы встречаемся с ним через несколько дней после бегов. Вместе с женой торговец орехами проводит за прилавком по двенадцать часов в день, поэтому у него нет времени на то, чтобы изучать статистические данные лошадей. Мань Тун просто смотрит на скакунов, когда их перед забегом ведут по парадному рингу, и делает ставку, полагаясь на интуицию. Правда, в том, что пару дней назад он проиграл 500 евро, виновата не интуиция, а кое-кто другой.

Год назад Мань Тун, заметив, как у иностранца, который шел мимо его лотка, выпал из кармана кошелек, догнал мужчину и отдал ему потерю. Это был репортер Майкл Кокс, который не остался в долгу. Это он, заглянув в минувшую среду к торговцу орехами, шепнул ему на ухо: «Заезд восемь, лошадь номер одиннадцать». Поэтому Мань Тун вместо обычных пяти или десяти евро поставил на кон четверть своего месячного заработка. И проиграл...

Вновь наступает вечер среды, и «Хэппи Вэлли» бурлит от азарта. Шеф Жокейского клуба — немецкий предприниматель Винфрид Энгельбрехт-Бресгес принимает консула Германии и его супругу. На часах 20:45, идет четвертый заезд. Энгельбрехт-Бресгес рассказывает гостям, на какую лошадь он бы поставил, если бы имел на это право. Супруга консула — тоже чисто теоретически — ставит на другую лошадь,  и когда та проигрывает, муж облегченно вздыхает: «Видишь, дорогая, мы сэкономили деньги».

Фамилию Винфрида Энгельбрехт-Бресгеса в Гонконге мало кто может выговорить, поэтому его здесь называют просто ЭБ. Генеральным директором Жокейского клуба весельчак и балагур ЭБ стал в 2007 году. В колониальные времена на этот пост обычно назначали британских генералов, вышедших в отставку.

Сейчас ЭБ стоит в толпе под «Террасой с шампанским», беседуя с дамой в красном платье, увешанной золотыми украшениями. «Это бывшая руководительница HSBC, крупнейшего банка Гонконга», — говорит он мне шепотом, раскланявшись с леди в красном. Жокеи, которые проходят мимо, направляясь к рингу, почтительно приветствуют ЭБ.

Возглавив Жокейский клуб, ЭБ значительно повысил сумму призовых выплат, чтобы привлечь в Гонконг лучших лошадей, основал школу для местных жокеев, расширил штат работников, наняв людей по временным трудовым договорам, и ужесточил правила вступления в клуб. Теперь это успешное предприятие, годовой оборот которого с 2008-го вырос на 40 процентов, достигнув 14,3 миллиарда евро! Для сравнения: доход богатейшего немецкого футбольного клуба «Бавария» — около 350 миллионов евро в год.

Астрономическая выручка объясняется тем, что китайцы чрезвычайно азартны, а Жокейский клуб обладает в Гонконге монополией на лотереи и футбольные ставки. В день скачек в кассы «Хэппи Вэлли» поступает около 100 миллионов евро.

Жокейский клуб — крупнейший работодатель, налогоплательщик и благотворитель в Гонконге. Прибыль клуба не оседает в карманах акционеров, а тратится на строительство бассейнов, приютов для животных, детских площадок.

Больше всего денег клуб зарабатывает на китайцах с материка. Азартные игры на остальной территории КНР запрещены, об игре на бегах там почти никто не слышал. Поэтому ЭБ построил клуб в Пекине и принял в него 800 очень состоятельных китайцев, безупречность репутации которых проверена шестью агентствами. Теперь ЭБ хочет заинтересовать их покупкой скакунов: «Китайские мультимиллионеры уже обзавелись собственными самолетами и яхтами. Сейчас их целью должно стать владение скаковой лошадью в Гонконге».

Однако эта идея ЭБ не по вкусу многим членам клуба. Они считают, что материковые китайцы невыносимы: они орут в мобильники, сморкаются прямо на тротуар, кричат в ресторанах Жокейского клуба на вышколенных официантов.

Нелюбовь своих коллег по клубу к китайским нуворишам разделяет и 40-летняя Энн Со. Ее отец строил лифты, сама она юрист, но значительную часть своих доходов зарабатывает на бегах.

Накануне скачек Энн часами анализирует статистику и ждет выхода на старт наиболее перспективных лошадей. Ее заветная цель — угадать победителей в трех заездах подряд. Однажды Энн Со «промахнулась» только с одним из трех победителей. А то бы заработала миллионы. Пока же ее самый крупный выигрыш — 20 тысяч евро.

У Гонконгского Жокейского клуба 1200 скаковых лошадей. Они размещены в двухэтажных стойлах «Ша Тин» — второго, большего по размеру, клубного ипподрома на севере города. По воскресеньям его трибуны заполняют до 85 тысяч зрителей.

Обратиться за лицензией на скаковую лошадь могут только члены Жокейского клуба — их сейчас 23 тысячи. После выдачи лицензии нужно подождать еще несколько лет, прежде чем можно будет потратить на чистокровного скакуна от 50 тысяч до 1,5 миллионов евро. В Гонконге скаковая лошадь — символ высокого статуса ее владельца.

И вот теперь к гонконгским лошадям приковано пристальное внимание местных репортеров. С пяти утра, когда в предрассветной мгле жокеи на пронумерованных лошадях выходят на тренировку, журналисты дежурят на ипподроме, чтобы рассказать о каждом шаге фаворитов.

На сайте Жокейского клуба выкладывают ветеринарные отчеты и подробности тренировок: когда лошадь плавала, сколько пробежала рысью и галопом.

Среди 1200 клубных скакунов есть несколько знаменитостей. И один маленький серый конь, которого обожает весь город. Его зовут Калифорния Мемори. «Он — олицетворение духа Гонконга, — говорит ЭБ. — Никогда не сдается, всегда выкладывается по полной».

Калифорния Мемори был привезен из Франции, где его отыскал агент владельца. Местной легендой он стал, выиграв два раза подряд «Кубок Гонконга» — скачку с призовым фондом в два миллиона евро.

«Когда смотришь на эту серую лошадку перед забегом, то трудно поверить, что она сможет конкурировать с огромными скакунами, — делится своими впечатлениями Майкл Кокс. — Но как только раздается гонг, сигнализирующий о том, что жокеям нужно седлать лошадей, Калифорния Мемори преображается на глазах, и его приходится сдерживать, чтобы он не рванул в бой раньше времени».

Когда Калифорния Мемори только приехал в Гонконг из Франции, он был «гадким утенком» всей конюшни. После карантина у него были воспалены суставы, потом Мемори перенес еще и кастрацию, и когда его наконец отпустили из клиники, он весил меньше 400 килограммов. В своем первом заезде «гадкий утенок» пришел последним, а в следующих двух и вовсе был дисквалифицирован.

Но потом тренер Тони Крус научил коня работать на длинной дистанции, не давал ему вырываться вперед, чтобы на финишной прямой он мог показать всю свою спринтерскую прыть. И Калифорния Мемори начал демонстрировать дарованную ему от природы феноменальную силу воли.

«Последнюю четверть дистанции в Гонконге никто так быстро не бегал, — говорит Тони Крус. — Это «Мини-купер» с двигателем «Порше».

Отец Тони Круса был известным жокеем, он и сам был знаменитым жокеем, а сегодня — один из лучших тренеров в Гонконге. «Для местных владельцев лошадей важен быстрый результат, — рассказывает Крус. — Если не добьешься успеха сразу, тебя тут же заменят». Впрочем, самому Крусу это не грозит: только в прошлом сезоне 60 опекаемых им лошадей заработали почти девять миллионов евро призовых. Десятая часть этой суммы досталась Крусу.

Во двор конюшни, где спокойно стоит Калифорния Мемори, прислушиваясь к нашему разговору, входит жокей Мэттью Чадвик. Под его седлом Мемори выиграл все свои скачки. Мэттью протягивает руку, и лошадь ее нежно покусывает.

Жокеи на удивление атлетичны. Они должны быть одновременно очень легкими и сильными, обладать идеальным чувством баланса, чтобы удержаться в седле на скорости 70 километров в час. Одно неверное движение — и падение неизбежно.

Можно только восхищаться их уверенностью, спокойствием, настроем на победу и элегантностью. Надо видеть жокеев, когда они прибывают на «Хэппи Вэлли»: сшитые на заказ костюмы, солнцезащитные очки, чемоданчики на колесиках, из которых торчат хлысты. В Гонконге жокей — это суперзвезда, которую узнают на улицах.

Мэттью Чадвик — один из первых местных жокеев, добившихся мирового успеха. В детстве его усыновила британская супружеская пара, поэтому он говорит только по-английски. Мэттью рос замкнутым ребенком и плохо учился, но потом ему посчастливилось попасть в школу жокеев, основанную ЭБ. И оказалось, что он — прирожденный наездник.

Какова ваша цель, Мэттью?

«Найти второго Калифорния Мемори, — отвечает он. — Я никогда раньше не ездил на такой лошади. И, возможно, никогда уже не буду. Когда ему говоришь «вперед», он прямо взрывается. Мемори бежит не потому, что должен. А потому, что ему всегда хочется быть впереди всех».

А потом снова наступает среда, и в «Хэппи Вэлли» включаются прожекторы. Знакомые все лица! Вот Энн Со в элегантном платье, она уже сделала свои ставки. Вот Майкл Кокс слоняется возле парадного ринга. Конечно, ЭБ тоже занят делом: у него в гостях делегация из английского Аскота — мекки конного спорта. Британцы хотят выяснить, почему в Гонконге бум скачек, а дома у них все в упадке.

Пресс-секретарь ЭБ ведет нас к лифту. Поднимаемся на пятый ярус девятиэтажной трибуны, протянувшейся вдоль дорожки на 500 метров. Молодые миллионеры едят в клубном ресторане суши. Вверху наискосок — залитая неоновым светом зона ставок, где помятые мужчины, уставившись в мониторы, громко комментируют скачки. Внизу слева, в пивной на открытом воздухе, толпятся туристы в шортах и кроссовках. А в самом центре — «Терраса с шампанским» для коневладельцев в костюмах и галстуках.

Но мы идем в ресторан для самых избранных. Толстые ковры на полу, официанты во фраках. Именно здесь двести членов клуба с правом голоса решают, кто может вступить в Жокейский клуб. За круглыми столами сидят представители самых влиятельных семей Гонконга. Телохранители бдительно следят за тем, чтобы их хозяев никто не потревожил.

Вместе с семьей зашел сюда пообедать и Ховард Лян, владелец Калифорния Мемори. В 1940-х годах его отец бежал от коммунистов в Гонконг. Верующий христианин, умный и отзывчивый, он вскоре начал сотрудничать с епископом Гонконга, который поручил ему основать христианскую частную школу. Из нее и выросла семейная империя недвижимости. Школе, в конце концов, нужно здание — почему бы его не купить в кредит? А почему бы не купить и соседний дом? И так далее. Ховард Лян должен всего лишь умело распоряжаться большими деньгами. Он родился, как говорят в Гонконге, с золотой ложкой во рту.

«Для меня важно, чтобы риск был минимальным», — говорит он. Действительно, зачем рисковать, если цены на гонконгскую недвижимость движутся только в одном направлении — вверх.

После обеда Лян спускается на лифте и вместе с Тони Крусом и Мэттью Чадвиком отправляется к парадному рингу, где конюхи водят по кругу великолепных лошадей. Ховарду Ляну принадлежат шесть чистокровных скакунов, и один из них будет бежать этим вечером.

Мэттью Чадвик садится в седло и направляет свою лошадь к ярко освещенному стартовому створу. Ховард Лян идет к окошку и ставит немного денег на свою лошадь.

Та хорошо стартует и до самой финишной прямой не уступает другим лошадям. Но потом вдруг начинает отставать и завершает дистанцию только шестой. Если бы она шла чуть быстрее, Ховард Лян выиграл бы десять тысяч евро. Но он нисколько не огорчен. Пожимая плечами, Лян безмятежно улыбается: подумаешь, десять тысяч евро...

А в это время торговец орехами Мань Тун в букмекерской конторе Жокейского клуба, расположенной в нескольких кварталах от ипподрома «Хэппи Вэлли», не отрывает глаз от экрана телевизора, свисающего с потолка.

06.02.2015