История время от времени намекает венграм, что не стоит бежать впереди планеты всей. Страна не очень торопилась в капитализм в девятнадцатом веке и в коммунизм в двадцатом. Оказалось — правильно.

Город Дьёр в центральной своей части сохранил не только планировку улиц и архитектуру составляющих их зданий, что само по себе не такая уж редкость, по крайней мере, в известных краях. Он еще и живет в ритме, не предполагающем обгоны, ускорения и виражи. Правильное слово: отстраненность. Отстраненность от гонки, от нервозности, даже от внешнего мира. Можно ходить по самому центру, в самые предрождественские дни, в третье воскресенье Адвента, в разгар ярмарки — и не встретить ни одного иностранца, не услышать ни слова не по-венгерски.

Пусть даже на самом деле все сложнее и разнообразнее, но рождественская ярмарка на главной площади — это ведь именно то, что город хочет сказать о себе, правда? Это автопортрет: я — такой, и таким я себе нравлюсь. Так меню ресторана на пешеходной улице, не обинуясь, высказывает национальные кулинарные пристрастия: супов — целая страница, мясных блюд — два разворота, салат 1 (один).

Что ж… Дьёру в самом себе явно нравятся узкие улочки с домами в два этажа, построенными при императрице Марии Терезии, а то и при отце ее, императоре Карле. Нравятся аккуратные балкончики-эркеры, устроенные посередине желтого или розового фасада, между белыми пилястрами под пышными (барокко как-никак) капителями, а то и на углу дома, особенно, если это дом на площади. Балкон от угла смотрит так, будто архитектор провел линию под углом сорок пять градусов, собираясь внутрь квадрата площади вписать второй квадрат — и на эту ось и посадил стену эркера. Балкончики эти считаются опознавательными знаками Дьёра, его изюминками.

Есть все же особая прелесть, плохо знакомая жителям многоэтажных микрорайонов, — свернуть под арку соседнего дома, и оказаться в том самом восемнадцатом столетии. Век этот опознается по непривычно низким окнам первого этажа: тротуары поднялись с тех пор. По высоким каменным наличникам над окнами и пологим линиям въездных арок. По каменным шарам или тумбам; в России их называли, оказывается, каретоотбойниками или колёсоотбойниками. Если кучер не справится или лошади зашалят, и карета не впишется в арку, ее колесо наедет на тумбу и соскользнет обратно, не задев угол здания. Зданию тому лет триста стоять — его беречь надо.

Восемнадцатый век — не худшее здесь время. Территорию Венгрии из рук Османской империи только что, в конце предыдущего столетия, вырвали Габсбурги. И прибрали к своим рукам, естественно. Что, с одной стороны, было, конечно, обидно — независимости нет, как и не было. А с другой — выгодно. Габсбурги действительно тянули аграрную феодальную Венгрию вперед и вверх, к капитализму, в Новое время. Правда, когда они делали это слишком активно, слишком быстро и решительно, венгры сопротивлялись и тормозили процесс. Таким, слишком деятельным, оказался, на взгляд здешнего населения, Иосиф II, сын Марии Терезии, многими чертами напоминавший нашего Павла I, сына императрицы Екатерины. С его просвещенной точки зрения даже традиция непременной коронации Габсбургов как законных хозяев венгерской земли короной святого Иштвана выглядела не более чем дедовским предрассудком, совершенно не достойным монаршего внимания. Не стал короноваться, пренебрег. И вошел в венгерскую историю как «король в шляпе», «шляпный король». Вы к нам без почтения — тогда и мы к вам без почтения.

У стеклянных дверей кофейни — высокие, во всю арку, деревянные ставни. Даже не нужно уточнять их возраст по качеству краски или состоянию древесины. И так видно: все тот же восемнадцатый век. Так и стоят, сквозь три столетия. На глаз — вроде бы и нет никаких зарубок, но в памяти-то они есть: и недавняя, 1989 года, вполне бархатная революция, и совсем иная революция 1956 года, и Вторая мировая со всеми ее трагедиями и злодействами (в синагоге здешней теперь — галерея современного искусства), и катастрофа Трианона, и Первая мировая, и индустриализация времен дуализма, империи Австро-венгерской.

А двери, окна, улочки, и сам ритм жизни — времена Священной римской империи, времена Карла Габсбурга и дочери его, Марии Терезии.Читать дальше >>>