Полтора века назад Лондон был адом. Улицы завалены мусором, всюду лошадиный навоз, пыль и сажа. И еще — вошедший во все книги вечный, мрачный, таящий опасности туман.

Сейчас Лондон — в первых строчках списков самых удобных для жизни городов мира. При этом никакой революции в стране не было, не потекла вспять Темза и земля не налетела на небесную ось. Сохранив все, что хотели, горожане изменили Лондон так, что из средоточия алчности и бедности он превратился в место, вполне пригодное для счастливой жизни.

Первое, что чувствуешь на улицах Лондона, — разумность его устройства. Можно понять тех, кто не считает его красивым: блеску мало, декоративности не густо. Но если есть на свете такие вещи, как красота шахматной партии, красота алгебраического уравнения, то это — про Лондон.

Первый пример — мэрия, СитиХолл. Стеклянное сооружение в форме  яйца, до половины всаженное в землю и сбоку чуть ступенчатое — будто начали шинковать на салат с огурцами, да отвлеклись. Что это, шутка архитектора? На самом деле форма лондонской мэрии — внешняя оболочка исправно работающего устройства. Сити-Холл обходится без кондиционеров, не расходует топлива на обогрев, не требует охлаждения. А внешний вид — результат решения этой задачи.

Лондон обустраивался в значительной мере стихийно, не зная ничего подобного генеральным планам реконструкции Москвы. Трудновато генерально-планировать при частной собственности на землю. И то, что получилось, — результат усилий не одинокого гения, а многих разнонаправленных воль. В Лондоне поэтому начинаешь лучше думать о человечестве.

Вы обращали внимание, что над Лондоном чистое небо? Речь не про облачность: небо не закрыто паутиной проводов. Чтобы получить такой результат, множество никак не связанных друг с другом людей должны искренне верить в то, что небо важнее коммерции, должны научиться обходиться без троллейбусов и презрительно пожимать плечами на предложение повесить рекламную растяжку над Оксфорд-стрит.

Лондонцы построили себе первое в мире метро, потому что это удобно и выгодно, но так и не озаботились чем-нибудь самым высоким или самым дорогим. «Любой подход, — писал Эндрю Сейнт в книге «Лондон — всемирный город», — кроме самого прагматического, обречен здесь на провал». Так что самое высокое здание в мире — в Дубае, а самая большая площадь — в Пекине. 

Город устроен так, что нарушать правила поведения в нем сложнее, чем им следовать. Какой смысл перебегать дорогу в неположенном месте, если переход устроен именно там, где пешеходу комфортно? Буйный подросток, бестолковый турист, мигрант из доминиона — все переходят улицу там, где им удобно. А получается — там, где правильно.

Иван Александрович Гончаров, внимательный наблюдатель, уловил главное: «Кажется, честность, справедливость, сострадание добываются, как каменный уголь, так что в статистических таблицах можно, рядом с итогом стальных вещей, бумажных тканей, показывать, что вот таким-то законом для той провинции или колонии добыто столько-то правосудия или для такого дела подбавлено в общественную массу материала для выработки тишины, смягчения нравов и т. п.».

И дело обстоит именно так: смягчение нравов достигается программой продуманных действий.

Ноттинг Хилл, например. Карибские мигранты с горячей кровью, не знающие отрезвляющего действия протестантской этики, могли бы стать проблемой для города. Но город выделил им два дня в году — для карнавала. Затраты: мобилизованная полиция и сколько-то квадратных метров фанеры, чтобы закрыть белые фасады особняков. Прибыль: приемлемый уровень социального напряжения в остальные дни года. Между прочим, еще в XVII веке один лондонец придумал скороварку с клапаном, отводящим лишний пар. Другие бы основали на этом кулинарию. Англичане же уловили идею клапана — и перенесли в социальную сферу.

Рационализм Лондона обманчиво универсален. Те, кто очарован Парижем, Римом и Венецией, стремятся в Париж, Рим и Венецию. Но англофилы пытаются завести Лондон у себя. Ведь если все придумано разумно, оно должно функционировать и в Рязани? Получается не очень. Григорий Иванович Муромский, помнится, поля свои обрабатывал по английской методе, но «на чужой манер хлеб русский не родится», а жаль.

Вывезти лондонский рационализм из Лондона не удается. Нужно долго вкладывать интеллект в каждый квадратный метр города, чтобы получилось то, что есть сейчас. Это город, где придумано, спроектировано и сделано так, как было придумано. Лампочки — горят. Замки — запираются. Часы показывают точное время. Все так, как должно быть.

Только туманов больше нет. geo_icon