Новости партнеров


GEO приглашает

11-12 августа на фестивале Geek Picnic в Москве автор бестселлера «Все лгут», data scientist и колумнист The New York Times Сет Стивенс-Давидовиц впервые в России расскажет о том, что поисковики и социальные сети знают о каждом из нас. Cкидка 10% на покупку билетов по промокоду GEO


GEO рекомендует

Мороженица E801 сама смешивает ингредиенты, постепенно охлаждая их. Собственная холодильная система E801 почти не отличается от машин производственного уровня: благодаря работающему на хладагенте компрессору она замораживает равномерно, а значит, десерт сохранит нежную однородную текстуру


Новости партнеров

Главное — не выделяться

Провинция Даларна в Швеции славится нетронутой природой и крепостью нравов
текст: Наталья Думко
фото: Наталья Думко

Курорт Клэппен, что растянулся в высокогорной долине Сэлэн на северо-западе Швеции, очень семейное место. С террасы шале видно, как в домике через дорогу бурлит вечерняя жизнь: она зажигает свечи на столе, он выносит из кухни блюдо с едой, а дети играют в догонялки. Хотя в «Икеа» велик риск заблудиться в разделе штор и тюлей, в Швеции не принято занавешивать окна. Нам скрывать нечего, говорят таким образом жильцы окружающему миру.

Привычка демонстрировать свою благонадежность соседям — очень деревенская. В трех больших городах Швеции живет около двух миллионов человек, остальные восемь миллионов рассеяны по населенным пунктам, где количество обитателей считается на сотни и тысячи. Сотни и тысячи так называемых «свенссонов» — вроде наших «ивановых—петровых—сидоровых». «Свенссоны» имеют 1,2 ребенка (в Швеции статистика — бог: все константы посчитаны, все переменные — под присмотром), любят спортивную одежду «Адидас», пасхальную неделю проводят на горнолыжном курорте, неделю отдыхают в своем деревенском домике и раз в году решаются на экстрим — путешествие по горным грядам Швеции, семейный рафтинг или велокросс на уикенд.

Маркус Линдхольм — инструктор по лыжам и сноуборду. Живет и работает, перемещаясь между курортами Норвегии и Швеции. Они находятся в часе езды друг от друга, разделенные густым хвойным лесом, но, по мнению Маркуса, эта вечнозеленая линия разграничивает нечто гораздо большее — скандинавские ментальности. «Мы тихони, — объясняет Маркус, решительно пристегивая крепление на сноуборде. — Вот норвежцы обязательно начнут все выяснять, задавать вопросы, а датчане на первом уроке потребуют доставить их на самую высокую гору. Мы же не любим конфронтаций и риска. Швед будет делать то, что скажет инструктор. Если я имею мнение, отличное от твоего, я все равно с тобой соглашусь. Что спорить по пустякам?».

Многие обычные для европейцев поступки для шведов по-прежнему неприемлемы. Поехать волонтером в Турцию или топ-менеджером в Россию, сажать тюльпаны или помогать неимущим — не просто сильный шаг, а вызов обществу. Ведь выделяться — некрасиво, почти по Пастернаку диктует один из множества пунктов свода правил истинно шведского поведения. Lagom — понятие, которое на русский можно перевести как «середнячок», — вот идеал, к которому должен стремиться каждый местный житель. Желание быть больше, чем lagom, может трактоваться негативно. К добившемуся меньшего отнесутся с пониманием.

Тем парадоксальней, что среди героев книжек Астрид Линдгрен в Швеции наиболее популярна Пеппи Длинныйчулок — вечный возмутитель спокойствия. «Наверное, потому, что у нас всегда боролись за права женщин, и образ девчонки-сорвиголовы нам знаком не понаслышке», — шутит бизнесмен Мартин Лимдвалль. Его бабушка училась вместе с писательницей и даже стала прототипом персонажа одной из книжек. А любимый в России Карлсон Мартину видится очень шведским посланием: если человек живет одиноко, он будет злым задирой, а если найдет друзей, то станет дружелюбным.

Мартин Лимдвалль — так называемый «нетипичный швед». В 1993 году, закончив учебу, он не стал стремиться стать lagom, а сделал нечто совершенно невероятное по местным понятиям: начал путешествовать и даже женился, хотя, по статистике, почти половина шведов в брак не вступает, предпочитая «самбо» — шведское ноу-хау, зарегистрированное сожительство с расширенными юридическими и социальными правами партнеров. За последние 20 лет Мартин успел пожить и в России, и на Шри-Ланке, и в Америке. Хотя в Москве он все-таки работал в «Икеа».

«Здесь чаще пользуются «Фейсбуком», чтобы сообщить знакомым о появлении друга или подруги, чем говорят об этом лично, даже близким друзьям», — рассказывает студентка Саша Володина. Она приехала из Москвы в Мальмё учиться по специальности «межкультурные отношения». «В Швецию я влюбилась сразу же. Эти поражающие воображение просторы, вежливые, хорошо одетые люди. Прожив здесь некоторое время, я по-прежнему люблю страну, но сами шведы мне нравятся уже меньше», — признается она.

Наладить новый контакт здесь дело почти невозможное. Главное место реальных знакомств — очередь у подъемника или бар вечером. Лыжи — главная форма досуга, тема разговоров, повод для встреч, фактор гендерного притяжения, особенно в северных частях страны. На юге коренное население сильно разбавлено приезжими, но на севере люди строги и старомодны. Лыжа в этих снежных краях ступает чаще, чем нога человека. Если европейские родители ставят детей на лыжи с четырех лет, то шведские сорванцы не боятся бугеля уже в два с половиной. И если вы поинтересуетесь у шведа, где и как он собирается провести зимний отпуск, будьте готовы к тому, что собеседник не поймет вашего вопроса.

«Я решил создать свой курорт именно потому, что люблю лыжи, — признается директор горнолыжной базы Клэппен Пэр Эрикссон. — Лыжи — естественное состояние для шведа. Горные, беговые — все равно. Я в свои 60 с лишним катаюсь каждый день и не вижу причин изменять привычке. Это здоровье, удовольствие и возможность поразмышлять». Пусть вся область Даларна поделена на горнолыжные курорты, конкуренции Пэр Эрикссон не боится: лыж здесь не может быть «слишком».

Мальмё — тот редкий город в Швеции, где светит солнце, процветает мультикультуризм и часть населения даже не катается на лыжах. Половина жителей либо эмигранты, либо их потомки, другая половина — шведы, связанные с некоренными гражданами рабочими, дружескими или дальнеродственными отношениями. Но приезжие часто селятся отдельно от местных, там, где правительство предоставляет им жилье. Саша Володина жила в гетто Розенгорд, в нем вырос знаменитый футболист Златан Ибрагимович. «Я была на улице единственной блондинкой. И за все три месяца, что я жила в Розенгорде, на меня показывали пальцем!» — со смехом вспоминает она.

У шведов хорошим тоном считается критиковать партию демократов за требование сокращения эмигрантских программ. Однако за последние годы это политическое объединение собирает все больше голосов. Первое серьезное участие в выборах в 2006 году принесло ему лишь два процента, в 2010 году цифра выросла втрое. Отрицать невозможно: взаимопроникновение культур приводит к расшатыванию идеальной шведской жизни, и это не по душе «свенссонам». К примеру, с недавних пор в автобусах Мальмё появилась необходимость расклеить по-шведски вежливые надписи «Спасибо, что не кладете ноги на сиденье».

Однако молодое поколение с удовольствием впитывает чужие нормы поведения. И в спутники жизни шведы зачастую выбирают не соотечественников, а более раскрепощенных иностранцев.

Конюх Ян Мейнандер работает на крупнейшем в Даларне горнолыжном курорте Идре Фьел столько, сколько себя помнит. Увидев русских туристов, он кричит: «Привет! Слыхали о битве при Нарве? А я там был. Десять лет назад». Одетый в несколько кожаных курток и мохнатые штаны, он отправляет группу туристов в путешествие по снежному лесу и хихикает над теми, кто побаивается сурового нрава местных лошадок. «Я только до Нарвы и доехал, а сын мой постоянно в путешествиях с друзьями, у них это легко. Рассказывает мне, какой красивый город Санкт-Петербург».

Ян — представитель того поколения «свенссонов», для которого выезд за рубеж — дело волнительное, ненужное и почти невозможное. Но увеличивающаяся эмиграция заставляет шведов меняться. Для местной молодежи заграничное путешествие становится почти необходимым испытанием перед совершеннолетием. 19-летняя Теудре Швалбе подрабатывает веснусшчатым троллем в Клэппене, а в планах средней дальности — стать актрисой. Пару лет, что остались ей до «гражданской зрелости», она думает потратить на то, чтобы посмотреть мир. Вместе с другом и напарником Тубиэсом Хэллекантом (он, смеясь, произносит свое имя по слогам) они уже планируют маршруты на следующий отпуск. Правда, при выборе направлений ребята не забывают об основном для шведа условии удачного отдыха — наличии хорошей лыжни. Австрия и Канада возглавляют список их заветных направлений.

При одном взгляде на улыбчивых Теудре и Тубиэса сомнений не остается: люди в Швеции по большей части счастливы. Госсовет и одна из немногих сохранившихся в мире монархий стоят на страже их интересов, безопасности и комфорта. Социальная система вызывает зависть у всего мира. Скука и безделье, так же как одиночество и нелюдимость, осуждаются на государственном уровне. Поэтому в стране работают сотни тематических кружков, организующих одинокому шведу программу вечера или выходного дня — от клуба любителей старинных паровозов до группы фанатов просмотра фильмов ужасов. «Если вы чувствуете себя не в своей тарелке, потому что вам нравится что-то нетипичное для вашего окружения, вы находите тех, кто разделяет ваши взгляды. Здесь распространены клубы по интересам. И их очень легко зарегистрировать официально. Я сама являюсь председателем одного из таких», — утверждает психолог Наталья Ярошенко, практикующая в одной из клиник Норкемпинга.

Однако где-то система дает сбой. Показатели уровня жизни и количества самоубийств идут в Швеции рука об руку. «Общество предлагает каждому свою поддерж­ку и помощь. А я бы сказал другими словами: инструкции. Как жить, кем стать, что и как думать, — считает Мартин Лимдвалль, навещающий родину наездами с 1993 года. — Мне кажется, в этом причина, почему люди столь часто чувствуют себя угнетенными».

Мартину, закаленному жизнью на чужбине, уже смешно то, что для коренного, «тепличного» шведа — трагедия. Например, не пришедшая вовремя посылка, которая может надолго выбить из равновесия не только адресата, но и его соседей по улице — «Как же так! Какой скандал!» В стране, где налоги на самую невысокую по национальным меркам зарплату составляют 30 процентов, такое неисполнение обязательств со стороны госслужб может ввергнуть в депрессию. Серьезную клиническую депрессию с длинным перечнем симптомов, хорошо известных любому шведскому терапевту.

В Швеции проще взять больничный по причине депрессии, чем из-за больной спины. Этот отпуск будет оплачиваться 80 процентами зарплаты, а длиться может три месяца и больше. Подавленные эмоциональные состояния стараются отслеживать и лечить. Посетить врача, если вы потеряли смысл и вкус жизни, призывают многочисленные социальные рекламы. Шведы борются за хорошее настроение запахом корицы, который сразу же окутывает пешехода на стокгольмских улочках, забавными скульптурами, расставленными в сквериках, уличными концертами в теплое время года, легкими, эргономичными интерьерами жизнерадостных тонов. Столичное метро и вовсе превращено в галерею современного искусства... А в качестве панацеи от душевной смуты представители классической медицины рекомендуют… конечно же, лыжи. Спорт, скорость, снег — что может лучше поднять настроение типичного шведа, чем этот триумвират!

Фредерик Джелк, 36-летний топ-менеджер курорта Идре Фьель, расположенного в долине Даларна, уехал от «инструкций». В Стокгольме он работал плотником и по полдня простаивал в пробках. Сейчас он тратит пять минут на дорогу до работы вместо сорока, у него появилось время ловить рыбу и кататься на лыжах с сыном. Ведь шведу предписано летом любить рыбалку так же, как лыжи — зимой, и Фредерик не имеет ничего против этих стереотипов. «Люди неохотно покидают города, ведь там все приспособлено для комфортной жизни в любой сезон, — объясняет он. — Но последнее время это становится тенденцией: жить в деревне, а работать в городе. Многие мои коллеги когда-то переехали в деревню «на год», и каждый следующий год обещали себе вернуться в город. Да так и не вернулись». Натуральные шведы добровольно оставляют мегаполисы эмигрантам, а сами спасаются от наступающего прогресса в заснеженной провинции, куда нововведения если и придут, то только вслед за ратраком и ледоколом.

Андеш Риннирмалм, 46-летний инструктор, тоже сбежал из Стокгольма десять лет назад. Из города он привез с собой ворох свежих идей для обустройства курорта Клэппен. Пробивать их пришлось нелегко, зато теперь благодаря Андешу кроме традиционных лыж здесь можно упражняться в скалолазании по восьмиметровой ледяной стене, а летом — преодолевать полосу препятствий, проложенную между стволами вековых сосен. По своей горке Андеш лазает по четыре раза в день, проверяя на безопасность каждый выступ, каждую вмятину. А летом его не выманить из веревочной паутины, ведь Андеш — об этом даже страшно сказать вслух — не любит рыбалку.

Разнообразие распорядка дня на шведском курорте — изменение почти не заметное глазу туриста, но много значащее для шведа. «Свенссоны» чувствуют, что страна, в которой они родились и выросли, меняется на глазах. Старая-добрая и понятная жизнь отступает все глубже на север, в такие резервации, как Даларна с ее одинаковыми шале и лыжами на все случаи жизни. А с юга наступает новая жизнь: ее экспортируют вместе с товарами из Евросоюза, ее несут в рюкзаках молодые шведы, вернувшиеся со стажировок и из волонтерских поездок, ее прививают в школах и на предприятиях подросшие дети от смешанных браков. И какое место в этой новой жизни занимают лыжи — пока непонятно.

10.12.2012