Приехать в Петербург и не пойти в Эрмитаж — невозможно. Пойти —  почти подвиг. Как получилось, что самый главный, самый богатый российский художественный музей притягивает и отпугивает своего зрителя одновременно?

Ведь дело не только в огромной очереди на вход (ее легко можно обойти, купив электронный билет). И даже не в том, что в большинстве залов нет кондиционеров, способных перемолоть дыхание летней толпы и нечастой, но совершенно изнуряющей жары. Что такое этот Эрмитаж и чего нам ждать от него?

Эрмитаж — классический «универсальный музей». Таких в мире осталось мало, и все — музеи великие. Парижский Лувр, нью-йоркский Метрополитен да Эрмитаж. Только они способны рассказать историю культуры человечества от археологических не веков, но тысячелетий, до двадцатого века. Помнить это про Эрмитаж необходимо, но пройти его, шаг за шагом, объять эту его универсальность за раз (два, три) абсолютно нереально.

И тут первое самоограничение — в Эрмитаж надо идти с каким-то планом в голове.

Вариант первый — по шедеврам. Он самый простой и самый щадящий. Симоне Мартини, мадонны Леонардо, великолепный поздний Тициан во главе со своей «Данаей», «Юдифь» Джорджоне, «Блудный сын» Рембрандта — и вообще уникальная, самая большая за пределами Нидерландов коллекция Рембрандта, чудный Шатровый зал с малыми голландцами, увесистый Рубенс, отличный набор французов-классицистов, от Лоррена до Пуссена, и невероятное по богатству собрание импрессионистов и постимпрессионистов.

Это, конечно, не Уффици во Флоренции и не мадридский Прадо, где практически каждая вещь из постоянной экспозиции — абзац из хрестоматии по истории искусства. Но это очень насыщенное собрание, со своими загадками и скелетами в шкафу. Для любителей первых, например, портрет короля Кар­ла I кисти Ван Дейка: найдите, где в нем ошибка. Или «Птичий концерт» Франса Снейдерса, способный озадачить любого орнитолога. Памятником большой музейной трагедии стал ввод в постоянную экспозицию отреставрированной после почти полного ее уничтожения кислотой «Данаи» Рембрандта. Увы — сегодня это больше воспоминание, чем увенчанная мировой славой картина. Все усилия реставраторов не смогли воскресить ушедшие навсегда краски.

Начинать ли весь этот хит-парад со скифского золота, египетских мумий, античных статуй и ваз, и заканчивать ли его «Танцем» и «Музыкой» Матисса, композициями Кандинского или «Черным квадратом» Малевича, каждый решает сам. Но если составить список выбранных вами шедевров заранее, то можно и удовольствие получить, и не умереть от изобилия впечатлений.

Но Зимний дворец — еще и бывшая императорская резиденция. И это другой возможный вариант визита сюда — посмотреть, «как жили цари». Огорчу сразу: как они собственно жили, увидеть можно только краешком глаза. Жилых комнат в экспозиции Эрмитажа не сохранилось, самой аутентичной можно считать библиотеку Николая II, а практически вся интерьерная часть экспозиции отдела истории русской культуры — это реконструкция жилых помещений разных периодов царствования династии Романовых.

Особняком стоит Зимний дворец Петра Первого, обнаруженный во время реставрации Эрмитажного театра в 1980-х годах. Он, конечно, тоже реконструкция, но по количеству подлинных петровских вещей и по какому-то уникальному ощущению духа истории, способен поспорить с некоторыми сохранившимися интерьерами.

И, конечно, Меншиковский дворец на Университетской набережной — он тоже принадлежит Эрмитажу и в значительной мере может ответить на вопрос, «как жили цари». В конце концов, Петр Великий проводил у своего непутевого друга времени едва ли не больше, чем в своих собственных домиках, домах и дворцах.

Собственно же быт Зимнего дворца нам недоступен. Антресоли в галереях на первом этаже, где жили придворные и служители, давно разобраны. Бывшие кухни, ванные комнаты, винтовые лестницы, слившиеся с декором стен двери — все это теперь система «офисов» различных подразделений музея.Читать дальше >>>