Новости партнеров


GEO приглашает

Итоги первого сезона интеллектуальной он-лайн игры Лига знаний «Естественный интеллект». Это интерактивное тестирование с элементами игры для популяризации и повышения естественнонаучной грамотности в области биологии, химии, географии и физики


GEO рекомендует

Ресторатор и путешественник Уиллиам Ламберти принял участие в съемке #TUMItravel. Вы тоже можете присоединиться к проекту, выложив в соцсети фотографии под хэштегом


Новости партнеров

Экскрементатор

Почему африканские племена не страдают диабетом и другими болезнями промышленно развитых стран? В поисках ответа на этот вопрос один американский биолог ставит не самые аппетитные эксперименты. В том числе и на самом себе
текст: Кристофер Пильц
Matthieu Paley

Эта наука не для брезгливых и этот текст не для слабонервных. Итак: лежа под баобабом на севере Танзании, 47-летний американский биолог Джефф Лич засовывает себе пипетку в задний проход. Рядом, за кустами — миска, куда только что испражнился «донор» из числа местных жителей. Американский ученый размешал ложку фекалий в 40 миллилитрах кипяченой воды. И впрыснул эту смесь себе в прямую кишку.

Солнце опускается над танзанийской саванной, окрашивая сухой кустарник и акации в красный цвет. Биолог терпеливо ждет. В животе начинает бурчать.

Его коллеги, врачи и микробиологи, предупреждали: вводить в кишечник чужой кал опасно — есть риск заразиться паразитами и неизвестными микробами. Но Джеффа Лича это не остановило, ведь он проверил всех своих добровольных «доноров» на гепатит, сифилис и СПИД. Хотя риск, конечно, остается.

Проходит час. Джефф Лич пишет на своей страничке в «Фейсбуке»: «Правильный ли я избрал путь, чтобы понять, почему люди на Западе так подвержены болезням? Время покажет».

Проходит два дня. Джефф Лич на джипе рассекает саванну, заросшую высокой травой. На нем шорты и льняная рубаха. На шее — цепочка с клыком леопарда. У него за плечами две докторские степени, по антропологии и археологии. Еще недавно он изучал кулинарные технологии каменного века, а теперь вот решил защитить еще одну докторскую диссертацию — по микробиологии. Его опыты по «фекальной трансплантации» на самом себе — составная часть исследования. Рассказывая о нем с раскатистым техасским выговором, Лич сыплет необычными для научной терминологии словами: «дерьмо», «зад» и «какашки».

Чужой «стул» находился у него в кишечнике 17 часов. Лишь наутро Лич сходил в туалет — ничего особенного. Накануне он был в туалете пять раз, а сегодня только два. Но зато действительно «по-большому»! Теперь он несколько недель будет брать у себя анализы кала, чтобы регистрировать малейшие изменения в его составе.

Американец хочет проверить, можно ли вернуть микрофлору кишечника в «первобытное» состояние, сделать ее такой, какой она могла быть тысячи лет назад. А затем проследить, как быстро она вернется в прежнее состояние при употреблении современных продуктов. Его цель — раскрыть формулу древней микрофлоры кишечника. Для этого он пытается превратить свой организм в машину времени.

В эти края Джефф Лич впервые приехал летом 2013-го. Отсюда рукой подать до национального парка Серенгети, но американца интересовали не дикие звери, а африканское племя хадза, до сих пор живущее исключительно охотой и собирательством.

Точнее даже не сами хадза, а их кал.

Уже много веков дом этого народа — берега озера Эяси. Это часть Восточно-Африканской рифтовой долины, где, по мнению ученых, расселились первые предки человека. В сезон дождей, продолжающийся с ноября по апрель, саванна превращается в зеленый ковер. Но сейчас — сезон засухи. Зебры и антилопы куду собираются у немногочисленных водопоев.

Местные жители охотятся, выкапывают корне­плоды, собирают ягоды, мед диких пчел и плоды баобабов. Живут они в круглых шалашах, а в походе спят, зарывшись в песок у костра. Но для Джеффа Лича гораздо важнее другое: никто из хадза ни разу в жизни не принимал никаких таблеток. И, конечно, не был в больнице. А именно лекарства сильнее всего меняют микрофлору кишечника.

Он приехал сюда ради бактерий, не испорченных цивилизацией. Эти бактерии живут в кишечнике хадза, на их коже, в носу, во рту, в материнском молоке.

Каждый человек состоит из микробов. По некоторым оценкам, девять из десяти клеток человеческого организма имеют микробное происхождение. В основном это полезные микробы, которые защищают нас от инфекций. Больше всего их в кишечнике. Там они, словно реликтовые леса или коралловые рифы, образуют сложную экосистему, устойчивость которой напрямую зависит от биологического многообразия.

Если вымрет хотя бы один вид кишечных бактерий, здоровье человека пошатнется. А смерть нескольких видов микробов чревата ревматизмом, болезнью Крона, диабетом и другими аутоиммунными заболеваниями. Считается, что у жителей развитых стран микрофлора кишечника постепенно деградирует. Неудивительно, что они-то в основном и страдают такими болезнями.

А вот в племенах хадза еще не было ни одного случая ревматизма или диабета. Как установил Джефф Лич, видовой состав микрофлоры кишечника у них вдвое разнообразнее, чем у среднего европейца. Может, причина здоровья африканцев именно в этом? Можно ли, исследовав их экскременты, понять, как укрепить микрофлору кишечника жителей развитых стран? Определить, каких из микробов организма первобытных охотников не хватает нам? Какие из них могут защитить от болезней? И как вернуть их в организм?

В поисках ответов на все эти вопросы американец Джефф Лич колесит по саванне, складывая пробу за пробой в контейнер с жидким азотом, где они будут храниться при температуре минус 80 градусов Цельсия по дороге в Нью-Йорк. Там Джефф Лич проанализирует образцы в университетской лаборатории.

Недавно он принимал в саванне гостей: нескольких именитых микробиологов, вместе с которыми публикует статьи в научных журналах. Они ждут от него прорыва в области исследования микробиома — бактериальной экосистемы человеческого организма. Однако меняться с Личем местами не хотят не только коллеги, но даже сами хадза, которые без обиняков называют его «бвана мави», то есть «навозник».

Лич едет в поселок Гидера, одну из стоянок хадза. Колючий кустарник царапает «бока» внедорожника. Рядом с ученым — его ассистент Азизи. А на крыше примостились молодые охотники Боки и Шабубу с луками в руках. За несколько сотен метров до пункта назначения они начинают колотить по лобовому стеклу. Впереди справа — стадо антилоп. Лич резко тормозит. Метнувшись через дорогу, животные исчезают в кустарнике. Боки и Шабубу спрыгивают с крыши и бросаются в погоню, пружинисто перепрыгивая с камня на камень. Боки прицеливается на бегу. Останавливается. Выстрел. Но стрела лишь вскользь задевает одну из удирающих антилоп.

В сезон засухи хадза почти каждый день охотятся на антилоп, зебр и павианов. А когда наступает сезон дождей, охотники превращаются в собирателей. И на долгие месяцы садятся на вегетарианскую диету, питаясь одними корнеплодами, фруктами и ягодами. Джефф Лич считает, что благодаря такому комбинированному питанию в кишечнике хадза формируется особый «микроклимат», способствующий росту бактериального многообразия.

Но дело не только в рационе. Несколько дней назад Лич видел, как охотники убили зебру. Освежевав тушу, они разделили куски между собой и понесли в свои деревни. А чтобы отмыть пальцы от крови, они окунали руки в... содержимое желудка зебры. Под воздействием которого кровь сворачивалась в сгустки, легко очищаемые песком.

Вскоре хадза уже лакомились жареным мясом, облизывая пальцы. Песок саванны, содержимое желудка зебры, свежее мясо — это же настоящая «биологическая бомба»! Похоже, хадза специально насыщают свой организм бактериями.

Через три часа езды по колее, едва различимой в зыбучих песках, Джефф Лич останавливает джип. За холмом в окружении густых кустарников притаились шесть хижин, крытых сушеной травой. Под сенью раскидистой зонтичной акации женщины перемалывают тяжелыми камнями плоды баобаба. Тут же в песке возятся дети, на которых нет ничего, кроме заношенных футболок. Мужчины дремлют в тени.

Чуть поодаль, перед большой хижиной горит костер. Гостей встречает старейшина деревни Хасан. Прямая спина, курчавая седая борода, красная накидка на плечах. Вгляд его устремлен на раскинувшуюся вдали долину Яэда, колыбель хадза. После того, как в 1961 году Танзания провозгласила независимость, хадза потеряли тысячи квадратных километров исконной земли. Теперь они живут на территории, которая по площади от силы вдвое больше Берлина.

Правительство Танзании пыталось приучить их и другие этносы к оседлому образу жизни. Хадза должны были стать фермерами, отдать детей в школы — в общем, перепрыгнуть в современную эпоху.

Когда хадза начали возвращаться в родную саванну, там уже были сплошные пашни и пастбища. Новоиспеченные танзанийские фермеры пригоняли скот и вытесняли хадза с насиженных мест. Сейчас здесь живут не больше тысячи охотников и собирателей.

В поселение Гидера Джефф Лич приехал впервые, так что у него есть шанс изучить новые образцы кишечной микрофлоры и обнаружить неизвестные пока бактерии. Он садится на камень перед старейшиной и просит своего ассистента перевести его слова на суахили — язык межнационального общения в Танзании: «Мы здесь с научной целью. Вы живете не так, как мы. У вас более здоровый образ жизни. Вы едите свежую натуральную пищу. Мы хотим понять, почему одни люди болеют, а другие — нет. Для этого нам нужно сравнить ваши и наши испражнения. Можно мы оставим вам специальные контейнеры, а утром заберем их?»

«Сколько платите?» — невозмутимо спрашивает старейшина.

«А сколько хотите?»

«50 тысяч шиллингов».

Это примерно 23 евро.

«Даю 30 тысяч», — предлагает ученый.

По рукам. Старейшина протягивает американцу журнал посещений. Ученый листает страницы: месяц назад приезжали студенты из Университета Гринвича. После них — туристы из Калифорнии. Лич расписывается в журнале и ставит дату: 18 августа. Сделка скреплена.

Судя по записям в журнале, племя хадза уже вовсю контактирует с цивилизацией. И американскому биологу надо поторопиться, пока их рацион и образ жизни не изменились окончательно и бесповоротно.

В деревне Доманга — это полдня пути отсюда — Лич уже видел, как в глинобитных хижинах продают сим-карты для мобильных телефонов. Эту деревню здесь уже называют Корнтаун — кукурузный городок, потому что некоторые хадза начали выращивать кукурузу. «Тревожный сигнал», — говорит Джефф Лич. Потому что кукуруза — один из самых популярных злаков в мире, изменивший рацион питания миллиардов людей на всех континентах.

Второй тревожный сигнал — деньги. Цивилизация дотянулась до границ территории хадза. И некоторые из них уже забросили охоту. Вместо этого они спят допоздна в ожидании туристов, которых набирается до нескольких тысяч в год. Перед их приездом хадза скидывают футболки и шорты, натягивают шкуры павианов и хватают в руки луки, позируя перед туристами. Мужчины на заработанные деньги покупают алкоголь. А это чистейший яд для кишечника, говорит Лич.

По всему миру ученые стараются сохранить исчезающие языки и семена редких растений. «Почему же никому нет дела до бактерий?» — удивляется Джефф Лич. Они ведь тоже исчезают. И последствия могут оказаться не менее драматичными. «Экскрементатор» качает головой. Трудно в одиночку пробить стену. Но он сам виноват.

«А еще моя дочь», — добавляет он.

Когда ребенок тяжело болен, родители всегда чувствуют себя виноватыми: что они сделали не так? В 2001 году, когда Бейли, дочери Лича, едва исполнилось два года, врачи поставили ей страшный диагноз: диабет первого типа. Три раза в день родителям приходилось колоть малышке инсулин в живот. Бейли кричала и брыкалась. Кроме того, несколько раз в день Лич прокалывал дочке палец, чтобы взять кровь на анализ сахара. Когда его уровень зашкаливал, они проводили бессонные ночи в реанимации. И тогда с фанатизмом отчаявшегося отца и методичностью ученого Лич стал выяснять, почему заболела его дочь.

Оказалось, что причиной диабета может быть сокращение видового многообразия микрофлоры кишечника. Но что его вызывает? Возможно, кесарево сечение. Его дочь появилась на свет, минуя родовой канал, где новорожденные получают целую порцию бактерий — «стартовый капитал» для иммунной системы. А может, виной всему прописанные его жене антибиотики, которые с материнским молоком попали в организм дочери? Или сокращенный до четырех месяцев период грудного вскармливания? Этого могло не хватить, чтобы передать девочке весь «коктейль» полезных бактерий от матери.

С годами Лич все больше склонялся к тому, что главная причина деградации микрофлоры кишечника — современный образ жизни. Чрезмерная гигие­на, вареная пища, хлорированная вода — вот что убивает кишечные бактерии. А как это сказывается на здоровье, пока не знает никто.

Солнце в зените. Лич лежит возле джипа и потягивает виски с колой. Сегодня он добрался еще до одной деревни хадза и раздал там контейнеры. Их он тоже соберет завтра утром. Теперь остается только ждать.

К нему подсаживаются местные мужчины. Разводят костер, раскуривают «травку». Хадза с детства курят коноплю по нескольку раз в день. Разживаются ею в деревнях у фермеров в обмен на мед. Ничего страшного, говорит Джефф Лич. «Травка» не портит кишечник — только легкие. А легкие его не интересуют. Наутро он собирает в Гидере и Дедауко 52 образца кала.

На этом двухмесячная экспедиция американского биолога завершена. Он пакует в багажник джипа палатки, складной стол, навес от дождя, ноутбук, видео­камеру, записные книжки и пустые бутылки из-под виски. Бокс с пробами под номерами от 1700 до 2685 отправится самолетом в Нью-Йорк. Тамошние таможенники уже ничему не удивляются.

В следующий приезд Лич планирует обследовать детей хадза, которым меньше двух лет. Каждый день — анализ кала. Еще никто не изучал, как формируется микрофлора кишечника у грудных детей первобытных охотников и собирателей.

И он планирует еще раз впрыснуть себе пробу, взятую у представителя народа хадза. На этот раз с новым составом микрофлоры.

А еще Лич хочет проверить, как отреагирует его организм, если он будет питаться так же, как хадза. Никакого виски с колой, пиццы и куриных крылышек. Только кисло-сладкий местный мед, песок саванны и потроха зебры. Все, что нужно, чтобы вернуть свой кишечник к истокам.

02.07.2015