«Привокзальный район» — это ведь плохой район, правда? Неблагополучный. Вокзал — место, где торговля с рук, и бездомные, и горячие пирожки, и прилавок с китайскими сумками и вечно орущими магнитофонами. Очереди. Шум.

Если здание вокзала старое, достаточно приглядеться, чтобы понять очевидное: строились вокзалы для другой судьбы. Архитектура их индивидуальна и обычно щедра. Высокие своды, арки, башенки, витражи, росписи. Торопящимся гражданам обычно не до этих красот и, обнаружив себя на московском Ярославском вокзале стоящим под барельефом с тремя орлами над волной, пассажир трясет головой, отгоняя наваждение: «Какие орлы? Зачем тут орлы?..»

Другая судьба сочинялась вокзалам в золотой их век — в XIX, «железном», столетии. Утилитарная их сущность еще не стала так очевидна; да, вокзал — это здание в пункте пассажирских перевозок путей сообщения, как неловко выражается словарь. Но надо лишь прислушаться к ритму времени, и станет ясно: вокзал — гимн Цивилизации, памятник Победе над пространством, символ Свободы и материализованный образ Прогресса.

Один из таких вокзалов — Западный, Нюгати, в Будапеште. Не просто в Будапеште — в самом центре города, на парадном Большом бульваре, в двух шагах от Парламента. Он стоит широко раскинувшись, не прячась. На километр влево-вправо он тут главный, и от всех его огромных окон, от широких ступеней и обеих башенок веет необоримой уверенностью в себе. Конек крыши, перекрывающей огромный зал прибытия и отправления поездов, венчает королевская корона. На гигантском стеклянном фасаде — часы. Красавец, что говорить…

Здания слева и справа от него здания тоже собой хороши. Более того, великолепны. Пышные карнизы, колонны с коринфскими капителями, атланты, и на крышах — разнообразные вазы, похожие на статуи, и статуи, похожие на вазы. Это все строения лучшей поры Австро-Венгрии, и выглядят они, как принаряженные дамы на балу у любимой императрицы. А Нюгати меж ними — как гусарский полковник при полном параде.

Градоначальники, в 1870-х годах, выбиравшие компанию, которой можно доверить строительство первого большого железнодорожного вокзала одной из двух столиц Дунайской империи, не промахнулись. Среди многих прочих выбрали фирму Гюстава Эйфеля. И угадали! На тот момент за плечами у Эйфеля имелось два небольших здания вокзалов во Франции, католическая церковь и синагога в Париже, два газовых завода в Южной Америке. И никакой башни!

Самое знаменитое сооружение Эйфеля еще ждало его в будущем, через десять лет. А пока сорокалетний инженер, выпускник Центральной школы искусств и мануфактур в Париже, предлагал городу проект вокзала-красавца, по сложности общего силуэта и обилию декоративных деталей сопоставимого со зданиями Оперы, Парламента и кафедрального собора. Впрочем, ни Парламент, ни Опера на тот момент еще построены не были, а Базилика пребывала в лесах. Так что это не вокзал подстраивался под стиль городской архитектуры, а напротив — здание вокзала задало тон для прочих общественных зданий, ввело моду на восьмигранные высокие купола, барочные чердачные оконца, ажурные чугунные аркады и прочие замечательные декоративности.

Так строили вокзалы только в те времена… Вокзалы XIX века — это новые центры притяжения для больших и малых городов, вполне выдерживающие соперничество с центрами старыми — храмами и театрами. Места притягательные, соблазнительные. Помните: «Запрещается ученицам младших и особенно старших классов появляться на вокзале в дневное или вечернее время, но особенно в часы, когда проходит дизель…»? На вокзалах открывались роскошные рестораны. В концертном зале при Павловской вокзале с невероятным успехом концертировал Иоганн Штраус — чем, собственно, и спровоцировал появление в русском языке слова «вокзал».Читать дальше >>>