Дворец начался с киоска — так в Турции называют летний домик, иногда весьма большой и зачастую затейливой архитектуры. Такой киоск и велел соорудить в начале XVII века султан Мурад IV на европейском берегу Коровьего брода, пролива, известного теперь как Босфор. Через пролив до Европы было рукой подать — 15-20 минут на лодке. Живописный, покрытый лавровыми лесами, овеваемый даже в самые жаркие летние дни прохладными ветрами с Черного моря европейский берег был виден из окон резиденции турецкого правителя. Но ступить на берег не осмеливались ни когда-то жившие здесь византийцы, верившие, что там обитают существа, подобные греческому лесному богу Пану, ни завоевавшие их османы. Последние помимо лесных духов боялись еще и русских казаков, осуществлявших набеги на османские порты вплоть до Босфора и самого Стамбула.

Мурад IV был бесстрашным человеком. Он остался в истории как султан, который усмирил не один бунт и лично казнил не одну тысячу бунтовщиков, не побоялся запретить в Стамбуле святое — кофейни, считая их рассадником вольнодумия, а заодно и употребление алкогольных напитков. И еще, как написал о нем французский аббат Антуан-Франсуа Прево, он был «первым султаном, который пристрастился к выпивке». Именно для того, чтобы иметь возможность вдали от подданных предаться тайному греху, Мурад IV и построил на безлюдном берегу свой «киоск».

Как султан «зажигал» в своей тайной резиденции, видел весь Стамбул, жители которого быстро окрестили «тот берег» Чираган — от персидского слова «свет», «огонь». Праздники с иллюминацией и фейерверками продолжала устраивать там и дочь Мурада IV, Кайя, которой отец передал свое новое поместье. Друг Кайи — султан, турецкий писатель и географ Эвлия Челеби, в своей «Книге путешествий» описал, как «киоск» Мурада IV превратился в «роскошный, вызывающий восхищение внутренним убранством и фейерверками в его саду сарай» — то есть дворец. Собственно, эти игры с огнем и привели к тому, что деревянный дворец в конце XVII века сгорел.

Новый дворец на этом месте был воздвигнут султаном Махмудом I в середине XVIII века. К тому времени прохладный европейский берег Босфора, который вслед за Мурадом IV облюбовали для своих летних резиденций вельможи и придворная знать, превратился в настоящий заповедник роскоши. Дворцы выстроились вдоль берега один за другим, и Чираган не был среди них самым большим. Но Махмуд I, испытывавший огромные симпатии к французским просветителям и пытавшийся привить на турецкой почве вольтеровскую философию, по которой «каждый должен возделывать свой сад», не одергивал зарвавшихся подданных.

Хотя по большей части те воспринимали слова Вольтера буквально и окружали свои дворцы огромными французскими парками и цветниками. Отчасти поэтому эпоху Махмуда I и называют «эпохой тюльпанов». Вероятно, умение относиться к жизни философски и позволило Махмуду I спокойно умереть от старости. В отличие от череды следующих обитателей Чирагана. Затеявшего в конце XVIII века перестроить Чираган (а заодно и турецкую армию) Селима III задушили во дворце по приказу следующего султана, Мустафы IV. Новый дворец так и остался недостроенным, пока Мустафу IV в свою очередь не убили люди султана Махмуда II.

Этот султан-реформатор решил прервать кровавую череду сановных убийств и жить долго. Как свидетельствовала приближенная к двору султана молодая английская писательница Джулия Пардо в книге «Красоты Босфора», «еще в молодости Махмуду II придворный астролог среди прочего предсказал, что, пока султан будет строить дворцы, он будет жить, и все его начинания будут успешными. Махмуд II самым серьезным образом отнесся к предсказанию. Во всех красивых бухтах Босфора он распорядился строить киоски и сараи».

Чираган был последним и самым любимым детищем из всех 57 дворцов, построенных Махмудом II. В 1836 году на месте старого деревянного здания он распорядился начать возведение мраморного дворца. Чираган должен был стать первым светским зданием из камня, построенным на берегах Босфора за 400 лет, прошедших после взятия османами Константинополя.Читать дальше >>>