Двести лет назад, в 1814 году, в городе с не простым на иностранный слух именем Секешфехервар родился человек, который в большей мере, чем кто-либо другой, ответственен за облик Будапешта. Архитектор Миклош Ибль. Туристы, приезжающие в город на несколько дней, имени его, конечно, не запомнят. Но здание Оперы отметят, и на галерею, окружающую купол Базилики святого Иштвана, поднимутся. Купол — тоже его работа. Оттуда, с галереи, виден весь Пешт: красные черепичные крыши, шпили и купола.

Среди зданий Будапешта тех, что проектировал Ибль, — не десяток и, похоже, не два. Он начал работать в пригородах Пешта в 1840-е годы, тридцатилетним, и не прекращал строить дворцы и дома до самой смерти в 1891-м. Виден с галереи и Королевский дворец, над перестройкой которого он работал в конце XIX века, и сделал, в соавторстве с коллегой, дворец-сказку, дворец-конфетку. Увы, то здание, что, зеленым куполом возвышаясь над Будой, виднеется в туманной дымке на вершине Крепостного холма, от прежней постройки отличается примерно как униформа кучера императорской коляски от коронационного платья императрицы Елизаветы. Дворец не пережил зимы 1945 года. На архивных фотографиях можно разглядеть сгоревший до каркаса купол, разбитые кровли боковых корпусов. Интерьеры, естественно, тоже сгорели. В войне, как всегда, страдают самые невиновные и самые беззащитные — и сами люди, и их творения. Сегодняшний вид дворца — это результат необходимой, хотя и половинчатой реставрации. Здание стоит и действует, крыша не течет, внутри на фоне побеленных стен прекрасно смотрятся картины и статуи; здесь сейчас Национальная картинная галерея. Но речь не о ней.

Ниже дворца, посередине между знаменитым Цепным мостом и белым, неожиданно модернистским, мостом Елизаветы (тоже результат восстановительных работ), на набережной стоят постройки, которым непросто подобрать точное название. Беседки. Лесенки и балюстрады, симметрично разбегающиеся налево и направо от центрального портика под двумя куполами. Террасы. Арки. Статуи… Все это вместе называлось «Крепостной сад», Варкерт, и построено было Миклошем Иблем в 1880-х годах как еще одна прогулочно-развлекательно-торговая площадка. Как будто весь Будапешт, сам по себе, с его площадями, набережными, парками и скверами, не служит площадкой для бесконечных и беспечных прогулок!

В войну Варкерт был разрушен, затем слегка, не всерьез, не окончательно, восстановлен. И превращен в Будайский молодежный парк, сокращенно BIP: танцы, концерты, опять же прогулки компаниями и парочками над Дунаем, под луной и звездами. На фотографиях — девушки в мини-юбках, парни с волосами до плеч, нейлоновые сорочки, галстуки. В парке на набережной выступали «вокально-инструментальные ансамбли», ВИА, как говорили в СССР. В том числе и в СССР известные «Омега» и «Эдда». И как раз на концерте «Эдды» — что они пели в тот момент, интересно? — 27 мая 1980 года здесь рухнула каменная стена. Сезон 1981 году уже не открылся, и следующие годы с Варкертом не происходило ничего.

Вот о том и речь. Ничего. С момента разрушения в ходе военных действий 1944-45 и до нынешнего года, семьдесят лет подряд, Варкерт ждал. Его не сносили, чтобы построить ресторан или торговый центр — а место жирное, центровое; народ бы пошел и денежку бы понес. Его не подвергали реконструкции, не переделывали во что-нибудь более рентабельное, полезное и выгодное. Он ветшал потихоньку, штукатурка осыпалась, тускнели росписи в арках, трещинами шли колонны и статуи. В начале 2000-х Варкерт более всего напоминал итальянский романтический пейзаж, где пастухи с пастушками гуляют среди поверженных колоннад древнего Рима. «И я был в Аркадии», иными словами. Или «Все в прошлом», если искать эмоциональные параллели в отечественной живописи. Там, если помните, состарившаяся барыня на пару с состарившейся горничной коротают дни на фоне состарившейся усадьбы. Грустно? Грустно. Но усадьбу никто не подвергает «реконструкции путем сноса», как никто не умерщвляет барыню на том основании, что стара и несовременна. Вот и Варкерт — старел себе, исчезал из путеводителей. Но если и тревожило его что, так только щелканье затворов тех фотографов, кто искали не «открыточную», а «романтическую» картинку Будапешта, да шум проезжающих по набережной трамваев.Читать дальше >>>