За съедобными новогодними подарками лучше всего ехать в Париж. Правда, одним шампанским и шоколадными конфетами не обойтись. Нельзя же не привезти в подарок коробку макарон — печенья на один укус, хрупкие миндальные половинки которого склеены полоской крема. Ах, эти коробки пастельных тонов, ах, эти шелковые ленты, слетающие под нетерпеливой рукой! А внутри — маленькие плоские кружочки в папиросной бумаге. К этому идеалу стремилось когда-то миндальное печенье моего детства, так и не став «парижской штучкой». А макарон — стал, хотя он тоже иностранец, итальянка Екатерина Медичи преподнесла его когда-то на свадьбу сестре.

Макарон по сути своей — подарок.
В нем все: красота, вкус и сюрприз, ведь никогда не знаешь, какие именно и какого цвета они будут внутри. Зеленый фисташковый — обязательно. К нему розовый малиновый или белый кокосовый. Или чуть желтоватый в черную мелкую крапинку — это ведь настоящая ваниль с Таити. А еще «зеленое яблоко», «мирабель», кофейный.

В последнее время парижские кондитеры экспериментируют с самыми разными ароматами. Рядом со сладкими макаронами появились соленые, со вкусом оливкового масла, фуа-гра, маслин и трюфелей. Выбираю цветочные: фиалковые, из лепестков розы, с ароматом лаванды…
Я не одинока в своей идее: перед входом фотографируется группа японок, стоит очередь из американских туристов и французских бабушек с внуками. Это одно из тех мест, куда принято водить детей под Новый год — дать им попробовать настоящий парижский макарон. Все давно забыли о его итальянском происхождении. Когда-то в средневековом сладком миндальном супе плавали кругляши из теста. Потом тесто и сладкое разбежались в разные стороны, но оба сохранили родовое имя.

Подруг у меня много, так что захожу еще и к Пьеру Эрме, не привозить же одинаковые коробки. Это король макарон, когда-то это он развивал эту линию у Laduree, и его называют «макаронным» Пикассо. Мне упаковывают все новые вкусы: баунти (молочный шоколад и кокос), исфахан (роза и малина) и, конечно, «незаменимый Париж».

Но шоколадного не надо. На шоколад у меня особые виды — в записной книжке столбиком перечислены имена лучших в мире шоколадников. В верхней строчке — Аоки, Жан-Поль Эвен и Дюкасс с его шоколадной фабрикой. Я уже вижу, как даю коробочку начальнице, она в каждом разговоре упоминает очередную выставку, которую недавно посетила. Я скажу: «Это, Наталья Ивановна, для вас — Клод Моне от шоколада». Аоки если и не Моне, то уж точно Хокусай, самый японский из всех французских шоколадников и самый французский из японских — и звезда мировой величины. На его крохотных эклерах и шоколадных конфетах прописан рисунок потоньше «Большой волны в Канагаве». Критики давно признали, что это не просто шоколад, а современное искусство, только съедобное.

Жан-Поль Эвен — это другое дело. К нему не за тонкой акварелью. У него покупаешь коробочку: вроде шоколад, а с виду — сигара. Я уже вижу, как папа спрашивает: «Это что, сигара или шоколад?» Конечно, шоколад, но не отличишь. И у Эвена же — шоколадная дамская лодочка на шпильке, это уже и вовсе неотразимо. Жалко, я не мужчина и не могу такой умопомрачительный подарок сделать кому-нибудь с намеком. Но, как хорошая сестра, звоню брату: «Ты не искал подарок своей новой пассии? Я тебе кое-что купила, точно говорю: твое дело в шляпе!»

Еще покупаю шоколадный набор косметики, на всякий случай. Открываешь плоскую коробочку , а там палитра теней — из шоколада, конечно же. И потом сразу — к Дюкассу, на единственную в мире городскую шоколадную фабрику. У Эвена и Аоки и вкусно, и оригинально, зато у Дюкасса вечные ценности, плитки в обычной крафтовой бумаге, для тех, кто понимает. Любой странник оценит: на каждой плитке название страны происхождения шоколада — от Боливии и Колумбии до Мозамбика. Мешки с какао-бобами лежат здесь же, на этажерках, как в факториях, и шоколад делается прямо при нас. Пока походил среди полок, погладил мешковину, повыбирал, вроде и объехал вокруг света. И при этом подарок получается с идеей – подсказывает новые маршруты.Читать дальше >>>