Пару лет назад солнечным весенним днем в антикварную лавку на проспекте Мира в центре Калининграда вошел мальчик лет двенадцати. «Дядь, — с невинным видом обратился он к человеку за прилавком, — а вы гранаты принимаете?»

Хозяин магазина решил, что ребенок шутит. Но тот открыл ранец и извлек оттуда целую немецкую ручную гранату М-39 с неповрежденным на вид взрывателем. «Дядя», знакомый со спецификой местной жизни, сохранил самообладание. Спокойно, как дрессировщик, он приблизился к юнцу, «обезоружил» его, вынес гранату на улицу, положил ее в кусты и затем позвонил в милицию. Там его заявление тоже никого особенно не поразило.

67 лет спустя после окончания Великой Отечественной войны чем-чем, а оружием, амуницией и прочими «артефактами» того времени в Калининграде никого не удивишь. Судя по старым фотографиям, в первые годы после изгнания нацистов дети советских переселенцев щеголяли в германских касках, сапогах и шинелях. Из серебряных пуговиц делались рыболовные блесны. Солдатская тушенка, пролежавшая не один год в земле, считалась вполне годной к употреблению. За медикаментами ходили не в аптеку, а в лес — брошенные ящики с клеймами вермахта, полные ампул и порошков, попадались сплошь и рядом. Штабными картами и архивами гитлеровского командования зимой топили печи. И даже сегодня, если вы задумали пожарить шашлыки на природе, нелишне захватить с собой простенький металлоискатель. Случаи, когда от жара под костром взрывался какой-нибудь «недобитый» боеприпас, не единичны.

Серая сталь мелководного Калининградского залива до самого горизонта. Впереди — высокий береговой гребень, на вершине которого маячат руины некогда мощных сооружений. Серое пятно — бывшая разведшкола Абвера, зубчатое бурое — замок Тевтонского ордена, построенный еще в XII веке. Вторая мировая к его разрушению почти непричастна — еще немцы до этого начали разбирать кладку на стройматериалы.

Местечко Бальга, что в 30 километрах к юго-западу от областной столицы — если проехать 25 из них по широкому и гладкому, словно при немцах, шоссе 194 (в просторечии — по «Берлинке», ибо совпадает оно с бывшим четырехрядным рейхсавтобаном Кёнигсберг — Берлин), и еще
три-четыре по живописной грунтовке в сторону деревни Веселое.

Больше полувека назад здесь разворачивались страшные баталии. Уже пал сам захолустный Хайлигенбайль (ныне российское Мамоново). Уже прижаты к кромке моря огромные — до 100 тысяч человек — силы немецкой группы армий «Север». Отсечен Кёнигсберг, отсечена основная Германия и на юго-западе. Ураганным огнем артиллерия и авиация Красной армии утюжат пляж, забитый танками, грузовиками, мотоциклами. Кругом пылающая апокалиптическая автосвалка. Сюда же хлынули жители соседних поселков.

Те, кому суждено будет выжить, спасаются на лодках, сколоченных наспех плотах, цепляются за дрейфующие бревна. У них только один шанс: добраться до Фрише-Нерунг (ныне Балтийская коса, разделенная российско-польской границей), в Пиллау. Это последний порт, откуда еще можно эвакуироваться в Германию.

Сегодня во все это трудно поверить — столь мирными и пустынными предстают эти места. Под тусклым небом, которое окрашивает песок, зелень и воду в такую же «тусклость», кажется: ничего и никогда здесь не происходило.

«Ну что, полезли?» — 25-летнему долговязому поисковику Никите наконец удалось найти в зарослях одичавшей сирени и каштанов узкую лесенку на кручу. Выложена она из камней разрушенного замка Бальга, таких бесформенных от древности, что их трудно отличить от естественных скальных выступов. Тем более под проливным дождем. 

Когда-то здесь сбегали к морю парковые аллеи поселка Бальга. Совсем молодой лес поглотил некогда цветущие сады, и прямо в его негустую еще чащу смотрят дзоты погибших немцев, разрушенные дома бежавших немцев, могилы мирно умерших немцев — к замку примыкало кладбище. Теперь здесь тихо, как в склепе. Ближайший населенный пункт — поселок Веселое — отнесен на пару километров в глубь материка от своего немецкого «прототипа».Читать дальше >>>