Этот человек мог бы быть не менее знаменит, чем Афанасий Никитин или Тур Хейердал. Его путешествия были не менее рискованными, а написанная им книга — не менее увлекательна. Он родился на территории Австрийской империи в 1832 году, а умер, когда двойная Австро-Венгерская империя доживала последний счастливый год, 1913-й. Сто лет тому назад.

Звали его Арминий Вамбери, если по-венгерски, или Герман Бамбергер, если по-немецки. Из бедной семьи, хромой с детства, сирота — отец умер до его появления на свет. В остальном — типичный умненький еврейский мальчик, каких много знала Дунайская империя. Разве что с не совсем типичным увлечением: его влекла культура другой империи, Османской.

Двадцатипятилетним юношей он отправился в Стамбул эту культуру изучать, причем на жизнь там зарабатывал преподаванием французского языка в домах турецкой знати, а занимался тем, что готовил к изданию (и издал в 26 лет) турко-немецкий словарь. Из Стамбула вернулся в Будапешт, кажется, только для того, чтобы, получив деньги от Академии наук, снова устремиться на Восток.

Только теперь дальше — в Среднюю Азию. И тайно. В костюме дервиша, под именем Решид Эфенди. Сначала в Турцию, оттуда в Тегеран. В Тегеране встретил паломников, возвращавшихся из Мекки. Вместе с ними — в Иран, а затем в Хивинское и в Бухарское ханство.

Там европейцев не жаловали. А уж европейцев, выдающих себя за азиатов — тем более. Несколько раз чуть не разоблачили, но его спасало знание всех сторон жизни Востока – от вопросов религии до школ арабской каллиграфии. Откуда, кстати, знания? Путешествовал он в 1861-64 годах, отправился в 29 лет, вернулся в 32. Конечно, еще в Европе перечитал все, что было написано про мусульманский мир на европейских языках. В Стамбуле, надо полагать, также изучение жизни знакомством с турецкой знатью не ограничивал.

Но все же начитанность — это одно, а способность раствориться на рынке Хивы, где все всех знают, где по повадкам вмиг отличают пришельцев с юга от пришельцев с севера, где надо говорить так, как все, жестикулировать так, как все, дышать, так как все — это совсем другое.

Арминий Вамбери описывает одну из ситуаций, где он был на волоске от провала…. Сама ситуация выглядит невероятной: будь она сценой из фильма, сценаристу сказали бы, что он выдумал какую-то чушь. Однажды в Герате во дворце местного сановника Якуб-хана Вамбери услышал венский вальс. Играл оркестр. Ханский. Арминий заслушался — и непроизвольно начал отбивать такт ногой. Тут же был притянут к ответу, ведь на Востоке это не принято. Одно неверное слово — и провал. Еле отговорился, убедив Якуб-хана в своем истинном и неподдельном мусульманстве.

А вот как описывает специфику «экстремального туризма» второй половины XIX века сам Вамбери. «Зная, например, за собой привычку размахивать руками при разговоре, что на Востоке не дозволяется, я, из боязни выдать себя, прибег к насильственным мерам, то есть. подвязал себе руку, сказав всем, что она у меня болит, — и рука скоро отвыкла от непроизвольных движений. Я остерегался есть что-нибудь лишнее на ночь, боясь, что обремененный желудок нагонит тяжелые сны, и что я во сне заговорю, пожалуй, на каком-нибудь европейском языке... мне приходили только на ум слова одного из моих спутников, который однажды утром пренаивно заметил мне, что я храплю совсем не так, как храпят жители Туркестана, на что ему кто-то поучительно заметил: «Да, так храпят в Константинополе!».

Приходилось контролировать себя день и ночь: свою речь, свои движения, свой храп. В странствиях он всегда вел дневник, что было вообще-то смертельно опасно. Писал на клочках бумаги, которые прятал в лохмотьях. Впрочем, вряд ли кто-нибудь в Азии смог понять его записи, да и в Европе таких знатоков можно было по пальцам пересчитать: он писал арабскими буквами, но на венгерском языке. Фиксировал обычаи, порядки, законы, речь. Все ради науки.Читать дальше >>>