Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Дератизация Южной Георгии

Самая масштабная антикрысиная операция в истории человечества
текст: Инес Поссемейер
фото: Инго Арндт

Дано: на необитаемый остров попала беременная самка серой крысы, через 21 день у нее рождаются восемь крысят. Через 84 дня они тоже начинают размножаться — по восемь детенышей зараз, шесть раз в год. Вопрос: сколько потомства оставит после себя одна крыса, если она умрет через 18 месяцев? Ответ: 25 408 крыс.

Для школьника — интересная задачка. Для экологов — катастрофа. Британский зоолог Тони Мартин купил два вертолета, 56 тонн крысиного яда и 30 тысяч литров авиационного керосина. Он переправил все это морем на субантарктический остров Южная Георгия, чтобы очистить его от крыс. Сколько их здесь, не знает никто. Может, 100 тысяч, а может, и миллион. Во всяком случае, достаточно, чтобы уничтожить один из крупнейших птичьих базаров в мире. Именно это и пытаются предотвратить британские экологи. 

Титаническая задача: ни разу в истории ученые не пытались очистить от крыс, разоряющих птичьи гнезда, такой большой и изолированный остров. Ближайший порт расположен в 1400 километрах к западу — на Фолклендских островах. За месяц сюда заходят от силы два-три круизных лайнера и британский сторожевой корабль. Южная Георгия — остров на краю света, который находится в одном из самых штормовых регионов Мирового океана.

Но крыс, занесенных сюда человеком, надо уничтожить. Иначе у Южной Георгии нет шансов вновь стать тем, чем она была до нашествия хищных грызунов: самым крупным гнездовьем морских птиц в Южном полушарии. А может, и во всем мире.

1 марта 2011 года, пять часов утра. Королевские пингвины еще не проснулись. Засунув голову под крыло, они спят, стоя на берегу перед исследовательской станцией Британской антарктической службы. На другой стороне бухты вздымается из мрака горная цепь. На каменистых склонах белеют вытянутые языки ледников. Ни деревца, ни кустарника. Лишь трава окаймляет берег. На море штиль. На небе застыли облака.

Этого дня Тони Мартин ждал 15 лет. Человек, который собирается радикально изменить жизнь на Южной Георгии, невысок ростом, худощав и выглядит моложе своих лет, несмотря на седую бороду. Полтора года назад «Фонд природного наследия Южной Георгии» поручил ему руководство программой по уничтожению крыс с бюджетом восемь миллионов евро. В ближайшие четыре года профессору шотландского университета Данди предстоит регулярно ездить в командировки на Южную Георгию. И работать там, когда погода позволяет.

Кажется, что он готовился к этому проекту всю жизнь. Исследователь Антарктики и специалист по морским млекопитающим, он умеет не только управлять экскаватором и пилотировать самолет, но и вдохновлять своими идеями других людей.

11 членов команды Мартина выходят из столовой исследовательской станции Кинг-Эдуард-Пойнт. Среди них — новозеландцы, австралийцы, англичане и выходцы с Фолклендских островов. Они готовы к началу рекордной акции на этом острове рекордов.

До Южного полюса от Южной Георгии не ближе, чем от Москвы до Северного. Тем не менее более трех четвертей ее территории покрыты льдом и снегом. Остров расположен на южной границе полярного атмосферного фронта, его берега омывает антарктическое циркумполярное течение. Это самый богатый планктоном район Антарктического океана, нигде больше в акватории Антарктиды нет такого многообразия морской фауны. Остров лежит на пути дрейфа самых крупных в мире колоний криля. Эти крошечные рачки размером всего несколько сантиметров служат основной пищей для китов, тюленей и многомиллионной армии морских птиц. Большинству из них для выведения потомства требуется земля без ледяного покрова. А на Южной Георгии ее предостаточно. Остров является частью Южно-Антильского хребта — подводного продолжения Анд, протянувшегося на восток от Огненной Земли к Антарктиде. И это самый крупный участок суши на много миль вокруг.

При длине в 170 километров Южная Георгия сопоставима по площади с Майоркой. С октября тут образуется самое большое в мире брачное лежбище морских млекопитающих. До пяти миллионов антарктических морских котиков и около 200 тысяч южных морских слонов занимают чуть ли не каждый квадратный метр побережья.

На второй линии пляжа тоже столпотворение. Сотни тысяч королевских пингвинов толкутся вплотную друг к другу, как посетители рок-концерта. Да и шума от них не меньше.

Ученые сравнивают Южную Георгию с африканским национальным парком Серенгети — по биологическому разнообразию. Здесь производят потомство более четверти всех златовласых пингвинов, треть всех субантарктических и почти половина мировой популяции сероголовых альбатросов. На острове выводит птенцов тридцать один вид птиц. Точных данных о численности большинства из них нет. По разным оценкам, она колеблется от 30 до 65 миллионов.

Но это лишь остатки былого изобилия. «Я не удивлюсь, если окажется, что популяция животных сократилась более чем на 90 процентов, — говорит Мартин. — Толпы пингвинов и альбатросов создают обманчивое впечатление благополучия. Большинство птиц прилетает на остров только по ночам. И многие из этих видов уже почти исчезли».

Завезенные на остров крысы пожирают каждый год миллионы птиц и их яйца. Серые бестии способны преодолевать вплавь до километра и выживать в воде до трех дней. Отбиться от них могут только крупные особи — пингвины, альбатросы и гигантские буревестники. Птицы поменьше, типа капских голубков, нырковых и голубых буревестников, перед крысами абсолютно беззащитны.

Они гнездятся в незащищенных местах — прямо на берегу или в гротах, многие откладывают всего по одному яйцу в год. И почти все их птенцы погибают в первую же неделю жизни.

Больше всего защитников природы беспокоит судьба двух видов птиц, встречающихся только на Южной Георгии: местного подвида желтоклювой шилохвости, уникального плотоядного представителя рода уток, и большого конька, единственной певчей птицы Антарктики. Большие коньки высиживают птенцов только на прибрежных островках, но и там они не всегда недосягаемы для крыс. Всего несколько лет назад грызуны уничтожили их гнездовье на острове Сэддл-Айленд. А он удален от берегов Южной Георгии почти на триста метров.

Крысы всеядны. Они уже колонизировали более 80 процентов всех архипелагов в мире. И каждые три года захватывают еще по одному острову. Здесь их набеги опустошительнее, чем на материках. На островах у них почти нет естественных врагов. Зато есть множество уникальных видов, развившихся в условиях изоляции и поэтому лишенных механизмов защиты от хищных млекопитающих.

Вот почему именно крысы — главные виновники сокращения биологического разнообразия на Южной Георгии.

Последняя проверка приборов перед взлетом — и Питер Гарден поднимает в небо свой желтый «Альфа-Майк», гражданскую модификацию противотанкового вертолета Bo-105. Этот экземпляр когда-то был личным «лимузином» Джеки Кеннеди-Онассис, а перед отправкой на Южную Георгию служил в шотландской службе спасения. На пилоте водонепроницаемый комбинезон, на шлеме — эмблема в виде мертвой крысы. 65-летний Гарден — самый опытный воздушный истребитель крыс в мире. Он провел в воздухе 15 000 часов, участвовал в операциях по уничтожению крыс на Сейшелах, Галапагосах и островах Фиджи.

Сам он родом с Новой Зеландии — мирового лидера по зачистке островов от крыс. Новозеландский архипелаг был не меньше 80 миллионов лет изолирован от других материков, и на его островах развилось множество эндемичных видов.  Они особенно страдают от крыс, там уже вымерло 50 видов птиц.

Вертолет медленно набирает высоту, поднимая закрепленную на тросе стальную воронку высотой 1,2 метра, наполненную 300 килограммами крысиного яда. С высоты все внизу кажется игрушечным: и вертолетная площадка на месте снесенного склада, и вертолетный ангар в бывшей мастерской. Видны покореженные ветром мазутные баки, дырявые котлы, какие-то механизмы и якорные цепи, остовы брошенных китобойных судов и кладбище с могилой английского полярного исследователя Эрнеста Шеклтона.

«Антикрысиная команда» базируется на бывшей китобойной базе, в километре от британской исследовательской станции. Это символично. Здешние места хранят память о безжалостном истреблении природы человеком. Поселок называется Грютвикен, что по-норвежски означает «котельный залив».

Когда в 1775 году Джеймс Кук объявил этот необитаемый остров британским владением и назвал в честь тогдашнего короля Георга III, он казался никчемным клочком суши. Но вскоре Южную Георгию облюбовали артели зверобоев, которые пустили на жир сотни тысяч морских слонов. Для растопки котлов использовались туши королевских пингвинов. Охотники перебили миллионы морских котиков ради шкур, из которых изготавливались перчатки, книжные обложки и шляпы. Всего за несколько десятков лет была истреблена почти вся популяция этих «пушных» морских зверей Антарктики.

Из-за этого у китов стало на одного соперника в борьбе за криль меньше. Поэтому они начали чаще появляться у берегов острова. Потом уничтожение животных вышло на новый уровень. В 1904 году норвежцы основали тут поселок Грютвикен — первую из семи китобойных станций на восточном побережье острова. Норвежские китобои превратили остров Южная Георгия в кровавую баню: до 1960-х годов здесь были переработаны в жир и органические удобрения 275 тысяч горбатых, синих, сельдяных и южных гладких китов.

Несметное количество китов было забито на плавучих китобойных базах. А когда их почти не осталось, появились советские промысловые флотилии, которые вели здесь массовый вылов антарктической трески и скумбрии, пока рыба тоже не исчезла.

Когда брать было нечего, люди оставили остров в покое. Теперь в полуразрушенных домах китобоев обосновались антарктические морские котики. Они нежатся на бывших площадках для забоя китов, резвятся среди корабельных остовов. С каждым годом их популяция на Южной Георгии растет примерно на десять процентов. В 1930-е годы они считались редчайшими крупными млекопитающими в мире, а теперь стали одними из самых многочисленных. Мало-помалу восстанавливаются и китовые популяции. Сейчас в акватории Антарктиды обитает две-три тысячи синих китов — примерно один процент от прежнего количества.

Уйдя с Южной Георгии, человек оставил после себя стаи крыс, которые когда-то сошли на остров с кораблей. «Если мы не вмешаемся в жизнь острова еще раз, у птиц не останется шансов на выживание, — говорит Мартин. — Мы должны сделать так, чтобы вернуть остров к тому состоянию, в котором он находился двести пятьдесят лет назад».

Вертолет подлетает к южной границе первого сектора. Она проходит по леднику Норденшельд, похожему на большую замерзшую реку, изборожденную глубокими складками, темными от вулканической пыли. Гарден разворачивается, выписывая широкий вираж, чтобы не раскачать контейнер с ядом. Иначе он может разбалансировать вертолет. Под напором вызванных им воздушных вибраций от ледника отламывается глыба и с грохотом обрушивается в воду.

Более 100 ледников тянутся из глубины острова к его берегам. Некоторые из них защищают последние птичьи гнездовья от крыс. Ледниковые барьеры облегчают и задачу по уничтожению грызунов. «Фактически они разделяют Южную Георгию на изолированные сектора, — объясняет Гарден. — Благодаря этому мы можем не опасаться того, что крысы вернутся на зачищенные территории». Только так можно очистить от них площадь в восемьдесят тысяч гектаров — в семь раз больше самых крупных островов, на которых уже проводились подобные операции.

На первом этапе яд сбрасывается на три изолированных района, а также на остров Сэддл-Айленд. В 2013 году начнется второй этап операции в местах, отдаленных от Грютвикена. Для нее понадобятся третий вертолет, плавбаза и дополнительные пункты дозаправки с запасом крысиного яда в глубине острова. К 2015 году операция по защите птиц от грызунов должна завершиться. Спасателям нужно поторопиться: из-за глобального потепления ледяные барьеры тают — со скоростью один метр в день.

За кромкой ледника начинается узкий галечный пляж. Повсюду лежат посеревшие от времени кости китов — позвонки размером с дет­ский велосипед. Их вынес на берег прибой еще во времена расцвета китобойного промысла. Тогда выпотрошенные туши китов выбрасывали обратно в море. И они дрейфовали в соседние бухты, перенося на себе крыс.

Неподалеку прохлаждается парочка морских слонов с грузными туловищами, метра три-четыре в длину. Это еще подростки. Они удостаивают вертолет лишь беглым взглядом. Прогуливающиеся вдоль моря королевские пингвины оборачиваются на шум. На высоте 50 метров, ориентируясь по навигационному монитору, Гарден выходит на позицию, с которой он должен начать сброс ядохимикатов. Он нажимает на кнопку, контейнер открывается, и ядовитая приманка разлетается в разные стороны. С неба сыплются нарезанные батончики бледно-зеленого цвета.

Рецепт приманки хранится втайне. Известно лишь, что в ее состав входят овсяные хлопья и бродифакум — отравляющее вещество, синтезированное в 1980-х годах. В малых дозах оно нарушает свертываемость крови и вызывает внутренние кровоизлияния через несколько дней после отравления. Медленная смерть — но только так можно перехитрить сообразительных грызунов. Поскольку между поеданием приманки и смертью проходит несколько дней, крысы не видят связи между двумя событиями. И продолжают есть яд.

С помощью такой прикормки в 1987 году был очищен от грызунов первый крупный остров: Брейкс-Айленд в Новой Зеландии.

Салли Понсе на миг поднимает глаза на вертолет и вновь устремляет взгляд на землю. Эта миниатюрная женщина с собранными в пучок волосами обходит территорию по секторам и ищет среди мха и карликовых папоротников кусочки ядовитой приманки. Ее задача — проверить точность «дозировки».

Точные наблюдения и строгий учет — ее специальность. Этим Салли занимается на острове Южная Георгия уже тридцать лет. Месяцами она пропадает в отдаленных бухтах, где ведет подсчет птиц по поручению британской администрации Фолклендских островов. Никто не знает лучше нее этот остров — и маршруты миграции грызунов.

Когда молодым самцам животных приходится подыскивать себе отдельную территорию, они покидают зеленые оазисы и зачастую совершают длинные переходы через скалистую местность. Понсе обнаружила крысиные следы даже на границе оледенения, на высоте 600 метров. Ядовитую приманку нужно разбрасывать и там. А значит, обработке подлежит одна пятая территории острова.

«Трудно поверить, что можно очистить от крыс всю Южную Георгию. Но если первая фаза окажется удачной, то у нас появится шанс совершить невозможное», — говорит Понсе. Еще десять лет назад она лично раскладывала ядовитую прикормку на соседнем острове Грасс-Айленд. Сейчас там снова гнездится большой конек.

Каждые пять-десять метров она находит куски приманки и проверяет их вес. Все как положено: два килограмма на гектар. Через пару дней на травянистых участках нужно разбросать еще четыре килограмма отравы для «недобитых» крыс и мышей, которые были замечены как минимум в двух бухтах.

Точная дозировка крысиного яда очень важна. Это показала проведенная в 2008 году операция по истреблению крыс на одном из Алеутских островов (США). По невыясненным причинам на острове разбросали гораздо больше приманки, чем планировалось. В результате отравились не только крысы, но и местные серокрылые чайки. В свою очередь их трупы привлекли белоголовых орланов, которые вообще-то должны были питаться лососем. В результате погибли 46 орланов и сотни других птиц.

«Самое трудное — не отравить тех, кого мы хотим защитить», — говорит Тони Мартин. Больше всего он беспокоится за желтоклювую шилохвость: «Если мы ее потеряем, то уже навсегда».

Для подстраховки он с 1997 года разводит эту редкую утку у себя дома в Англии. Он испытал на своих питомцах корм с добавлением зеленых и синих красителей. И определил: «Синий цвет их привлекает, а зеленый — нет».

Для начала операции Мартин выбрал то время, когда большинство перелетных птиц покидает остров. Размер кусков приманки подобран с таким расчетом, чтобы птицы не смогли их проглотить. Контейнеры наполняются ядовитыми «батончиками» лишь наполовину, чтобы они не раскрошились. И все равно сохраняется риск отравления чаек. Например, бурые поморники могут клевать трупы отравленных крыс. «Но приходится идти на такой риск, потому что грызуны истребляют миллионы птиц в год», — объясняет Мартин. 

Время от времени Гарден выглядывает в открытую дверь кабины вертолета, чтобы проверить, сколько приманки осталось в контейнере. На мониторе — карта местности со схемой полета. Вертолет должен двигаться по прямым параллельным линиям взад-вперед, разворачиваясь на 180 градусов у края сектора, как газонокосилка. Расстояние между линиями — 80 метров. Во время перерыва на дозаправку данные приборов расшифровываются и сверяются с картами. Если где-то пропущен даже крошечный участок, пилот должен вернуться к нему.

«Лишь после появления GPS-навигаторов в 1990-е годы произошел прорыв в истреблении крыс с воздуха. До этого проводить прицельное метание ядовитой приманки было невозможно», — рассказывает Гарден. С тех пор по всему миру от крыс очистили 300 островов.

В горах вести вертолет по прямой и при этом держать постоянную дистанцию до земли очень сложно. Это видно на примере второй машины, которую пилотирует британец Боб Бретт. Он хотя и умеет выполнять сложнейшие маневры, необходимые при полицейских и спасательных операциях, но траектория его полета над Южной Георгией похожа на детские каракули.

С еще более серьезной проблемой команда сталкивается в первый же день. Гарден зависает на вертолете над посадочной площадкой и опускает пустой контейнер. Выезжает автопогрузчик с большим, зашнурованным снизу мешком ядохимикатов. Подъемник стопорится над воронкой. Заместитель руководителя проекта раскрывает мешок. Вокруг него поднимаются клубы зеленоватой пыли. Сам он в химзащитном костюме, маске, шлеме и с наушниками.

Со стороны бухты уже виден на подлете красный вертолет Боба Бретта. Ему придется подождать своей очереди. Через двадцать секунд автопогрузчик дает задний ход. Гарден вновь набирает высоту.

И вдруг воронка опрокидывается и яд рассыпается по траве. Помощники с ведрами спешат на место и начинают ссыпать его обратно в воронку под стрекочущим вертолетом. Вдали над бухтой по-прежнему висит красный вертолет. Но уже без контейнера. Он сорвался в море и утонул.

«Хорошо, что с тобой ничего не стряслось», — говорит Мартин незадачливому пилоту после посадки. Он всегда начинает с «позитива». Даже когда вечером подводит итоги на общем собрании: «День был напряженный. В целом все прошло фантастически, хотя и есть недочеты».

Мартин показывает на карту оперативного района: 1600 гектаров уже обработано. «Отличный результат, — говорит он. — А теперь — насчет утопленной воронки. Крюк, к которому крепится трос, поврежден. Первая попытка поднять со дна контейнер стоимостью 13 тысяч фунтов ничего не дает. Конечно, есть запасной контейнер. Но сперва техник должен починить и протестировать крепление».

По расчетам, вертолетам нужно восемь летных дней, чтобы обработать остров. С поправкой на погоду на всю операцию отведен месяц. Теперь эти сроки под угрозой срыва.

Проходит два дня: на острове густой туман, море и небо сливаются в одну сплошную серую массу.

К полудню сквозь серую пелену пробиваются солнечные лучи. Но после первого же рейса Питер Гарден возвращается на базу. Горы стремительно заволакивает тучами. Южная Георгия славится своими штормами.

Вскоре после этого погода переходит на сторону ученых. Почти каждый день — летная погода. Через неделю ядовитыми «батончиками» бомбардируется территория Грютвикена и исследовательской станции. Приманка нерастворима в воде, но на всякий случай производится промывка резервуара с питьевой водой.

Вооружившись картами, команда Мартина прочесывает развалины бывшей китобойной станции, раскладывая среди них ядовитую отраву. В полуразрушенном общежитии обнаруживаются на полу крысиные следы, а на стенах — плакаты с голыми красотками 1940-х годов и граффити, оставленные в 1982-м. Двери изрешечены пулями — напоминание о войне за Фолклендские острова, начавшейся с высадки аргентинского десанта на Южную Георгию.

На чердаках, в кладовых, под мазутными баками и внутри корабельных остовов команда раскладывает приманку. К утру большая ее часть исчезает. Салли Понсе раскладывает добавку. Через три дня приманка остается нетронутой. Это единственный показатель того, что крысы умерли.

Каждый день Салли Понсе и орнитолог Энди Блэк проходят по несколько километров по берегу в поисках мертвых птиц. Однажды они замечают летящего поморника с мертвой крысой в клюве. Блэк приносит на базу труп утки.

Отчего она умерла? От крысиного яда? В лаборатории он проводит вскрытие птицы. Признаков внутреннего кровоизлияния нет. В приманку добавлены флуоресцентные частицы, по которым можно выявить наличие яда во внутренних органах. Блэк гасит свет. Под лучом ультрафиолетовой лампы кишечник и стенки желудка утки испускают зеленоватое свечение. В них полно яда.

В последующие недели число погибших уток достигнет ста двадцати; будут обнаружены тушки тридцати поморников и нескольких чаек. Не приведет ли повторная обработка травянистых участков химикатами к еще более многочисленным жертвам, трупы которых могут обглодать птицы? Может быть, стоит выловить местных уток перед началом второй фазы? Решение за Тони Мартином.

Залив Фортуна-бэй в 20 километрах к северу от Грютвикена. Пляж покрыт ковром короткой ярко-зеленой травы. На берегу ледникового ручья пасется стадо северных оленей. Типично норвежский пейзаж. Из картины выбиваются только королевские пингвины, купающиеся в ручье.

Северные олени на острове Южная Георгия? В 1909 году их завезли сюда китобои, чтобы было на кого охотиться. Сейчас на пятой части острова, свободной от снежного покрова, пасутся две тысячи оленей. Они уничтожают местный «туссок» — пучки дернистой осоки высотой до полутора метров, среди которых гнездятся четыре вида буревестников, желтоклювая шилохвость и большой конек. Остров все больше зарастает короткой травой, семена которой когда-то попали сюда вместе с завезенным сеном.

Северных оленей на Южной Георгии быть не должно, решило начальство с Фолклендских островов. Они — как и крысы — вытесняют местных животных и нарушают сложившуюся экосистему.

Правда, на этом сходство заканчивается. Крысы — это вредители, а северный олень красуется на гербе Южной Георгии. «Поэтому многие эмоционально реагируют на проблему», — говорит Дарен Кристи, уполномоченный по защите окружающей среды на Южной Георгии.

Чтобы избежать критики, администрация осторожно подходит к проблеме северных оленей. По этому поводу были проведены консультации с Международной ассоциацией антарктических туроператоров, Британским королевским обществом защиты птиц, руководством Королевских ботанических садов в Лондоне.

Для сохранения генофонда оленьей популяции десятки экземпляров уже перевезены на Фолклендские острова. Но перевозить оленей с острова на острова будет слишком дорого. Поэтому почти все эксперты выступают за их отстрел. Осталось только выяснить, откуда приедут охотники — из Новой Зеландии или Норвегии.

Через две недели направление ветра меняется. Теперь он гонит в бухту паковый лед от ледника Норденшельд. Тони Мартин вылавливает из воды обломок льдины, тащит его на исследовательскую станцию и готовит всем по стакану джина с тоником со льдом — в честь окончания первой фазы операции. За семьдесят летных часов полностью обработаны все три береговых сектора — более двенадцати тысяч гектаров. Это рекорд. Выполнена ли миссия — покажет будущее. В ближайшие два года на острове не должна быть обнаружена ни одна крыса. По крайней мере, в Новой Зеландии все операции по уничтожению грызунов закончились удачно.

30.01.2012