В этот день в Будапеште все не так, как накануне или завтра. Все, что в обычные дни работает — закрыто, включая банки и продовольственные магазины. Главное событие — вечером, как стемнеет, и публика заранее занимает места на набережной, пренебрегая — невиданное дело! — столиками пивных и кофеен на улицах и бульварах. Зато правая рука первого венгерского короля Иштвана, обычно хранящаяся в главном городском соборе, будет вынесена из его стен, и серебряная с золотом рака проплывет над толпой на плечах четырех солдат. Но снова все наоборот: в обычные дни эту руку, единственный сохранившийся фрагмент мощей святого Иштвана, если постараться, можно разглядеть сквозь стекло капеллы святого Иштвана в Базилике, но в этот день дай бог увидеть из-за плеч горожан хотя бы краешек самого ковчега.

Венгрия празднует день святого Иштвана. Девятьсот тридцать лет назад, 20 августа 1083 года, король Ласло с благословения папы римского Григория VII возле алтаря Базилики в Секешфехерваре установил серебряный саркофаг с останками короля Иштвана, умершего за сорок пять лет до того. Иными словами, состоялась официальная канонизация первого венгерского короля, славного уже тем, что при нем пришедший с Урала народ обосновался в Европе как дома. Принял правила жизни, нормы поведения, представления о добре и зле, земледелие и виноградарство, христианство и письменную латынь, оставив на память о кочевническом прошлом только непонятный соседям язык.

Еще накануне сворачивается всякая работа, кроме подготовки к торжеству. Красно-бело-зеленые флаги, в другие дни спрятанные где-то в шкафах, вывешиваются на улицах, и вид у города становится особенно праздничный. Хотя… куда уж больше. Конец августа, на синем небе полыхает желтое солнце, город нагревается за день так, что не успевает остыть за ночь. На площади перед Базиликой устанавливаются контейнеры с пакетиками ледяной воды на всякий случай, и улицы кажутся погруженными в теплое молоко, и плывут по ним неторопливо будапештские девушки, предпоследний месяц донашивающие здешний летний минимум — маечки и шорты.

День для главного национального праздника оказался самый подходящий: как раз заканчиваются летние работы в поле и печется хлеб нового урожая. Так что праздник святого Иштвана — из тех, какие можно запрещать или игнорировать, как запрещали его австрийцы и пытались игнорировать коммунисты, но отменить невозможно. Как невозможно отменить урожай, или весеннее равноденствие, или зимнее солнцестояние — тоже хорошая пора для религиозного праздника.

Земледелец в здешних краях, похоже, и до всякого Иштвана находил 20 августа или около того повод выпить, закусить и повеселиться. У современного горожанина другие ориентиры, но не менее наглядные: в конце августа заканчивается высокий сезон, разъезжаются потихоньку иностранные туристы, толпившиеся на галерее Рыбацкого бастиона и заполнявшие собой всю улицу Ваци. Зато возвращаются из отпусков местные жители, привозят из деревень от бабушек-дедушек отвыкших от школы детей, и город вступает в свое лучшее время.

Лето не то чтобы заканчивается — какое там! — но осторожно начинает напоминать, что когда-нибудь оно все-таки закончится. Солнце перебралось в созвездие Льва, все, что могло и должно было цвести и плодоносить, уже благополучно отцвело и принесло плоды в свое время, и впереди — осень, и школа, и отпуск закончился. Хотя пока не верится.

Рубеж нагляден — в конце августа действительно что-то меняется в воздухе, в ритме жизни, в настроении. Иногда даже слишком нагляден. Семь лет тому назад в этот же день, в праздник, как раз во время вечернего фейерверка, над городом пронесся ураган, ломавший деревья и сметавший торговые палатки. Сотни людей тогда были ранены, пятеро погиби. Сейчас на набережной, на Будайской стороне, неподалеку от Цепного моста, на месте рухнувшего на людей дерева, стоит памятник, не похожий ни на что другое в городе — деревянный, будто сделанный по детскому рисунку, с плачущими птицами и лицом-солнцем.Читать дальше >>>