Он — один из первых в списке «антигерманских» авторов, чьи книги сжигают на площадях. В его квартиру врываются штурмовики. Его семья фактически под домашним арестом. Дочь Анна на допросе в гестапо. В Париже, Вашингтоне и Лондоне прилагают все усилия, чтобы спасти создателя психоанализа. Президент США Рузвельт лично направляет телеграмму Гитлеру. Но судьба Фрейда в руках никому не известного «куратора», назначенного новыми властями.

Берлин, 10 мая 1933 года. Над площадью Опернплац в центре столицы Третьего рейха сгущается тьма. Сегодня здесь почти 70 тысяч человек: студенты в коричневых рубашках штурмовых отрядов, профессора и деканы в черных мантиях. Факельное шествие сопровождает эскорт конной полиции. Оркестр играет марш. Полыхает костер из книг. Кафка, Гейне, Эйнштейн, Томас Манн, Ремарк, Хемингуэй, Стефан Цвейг, Деблин, Зигмунд Фрейд...  94 немецких и 37 иностранных авторов. Все они считаются угрозой для нации. Скрытые враги, распространители бездуховности, ниспровергатели идеалов, расово или морально неполноценные люди, мешающие возрождению Германии. Да и дождь, похоже, с ними заодно. Но пожарные подливают в гаснущий огонь бензин. «Как прогрессировало человечество! — говорит, узнав об этом аутодафе, Зигмунд Фрейд. — В Средние века они сожгли бы меня, а сейчас довольствуются тем, что жгут мои книги». Если бы...

Всего через пять лет, тоже весной, немецкие войска вступают в Австрию. Начинается аншлюс, «мирное воссоединение разделенной нации». Фрейд с тревогой следит за происходящим по радио. Жители Австрии встречают уничтожение своей страны ликованием. На улицах скандируют: «Один народ, одна страна, один фюрер!» Эскадрильи бомбардировщиков люфтваффе проносятся над австрийской столицей.  «Гитлер в Вене», — коротко отмечает Фрейд в дневнике 14 марта 1938 года.  Для него это потрясение. Он вынужден прервать работу из-за приступов боли и лежит в постели, обложившись бутылками с горячей водой.  И пока не вполне понимает, в какой опасности оказался.

На следующий день после вступления немецких войск в Вену происходит сразу два инцидента. Банда грабителей проникает в офис психоаналитического издательства и опустошает сейф. Один из мародеров приставляет пистолет к голове сына Фрейда Мартина и предлагает сообщникам: «Почему бы нам его не пристрелить?» Рядом, на улице Бергассе, отряд гестаповцев вламывается в квартиру Фрейда. Его жена сохраняет хладнокровие. «В этом доме гостей не заставляют ждать стоя», — говорит Марта и просит их присесть. «Кажется, у нас есть немного денег, — добавляет она. — Не стесняйтесь, господа». Взятка в шесть тысяч шиллингов утоляет пыл нацистов. «Еще ни один из моих приемов не стоил так дорого», — иронизирует Фрейд. Но ему уже не до смеха. Незваные гости конфисковали паспорта у всех членов семьи. А выходить в такое время на улицу без документов — смертельный риск. Теперь все они фактически под домашним арестом.

Вскоре гестаповцы появляются снова. На этот раз с ними худощавый незнакомец в штатском. Он тянется к звонку. Но эсесовец отпихивает его в сторону — они приходят без спроса. Австрии больше нет. Теперь вместо нее Остмарк — провинция Третьего рейха, в которой  действуют новые расовые законы. Евреи обязаны задекларировать все сбережения, превышающие пять тысяч рейхсмарок. Их «несправедливо присвоенные» компании и организации должны перейти в «арийские» руки. Контролировать этот процесс уполномочены специальные «доверенные управляющие». «Куратором» психоаналитического общества и издательства назначен Антон Зауэрвальд. Этот 35-летний химик давно симпатизирует нацистам, хотя официально вступил в партию только после аншлюса. Ходят слухи, что он готовил бомбы для ультраправых террористов еще во время февральского восстания 1934 года. А потом водил за нос венскую полицию, предлагая себя в качестве научного консультанта при расследовании преступлений, которые сам помог совершить.Читать дальше >>>