Белый дым поднимается из-под земли тонкими струйками. Но пахнет здесь именно так, как пахло прошлым летом в Москве – большим пожаром. Кругом на сотни метров выжженная трава и ярко-желтые березы: их корни выгорели, когда огонь ушел под землю, но стволы с пожетлевшими листьями пока стоят. От этого и кажется, что вокруг – осень, хотя сейчас только середина июня.

Граница сезонов проходит по дренажной канаве: с одной стороны все пожелтело, с другой – летнее буйство зелени, заросли крапивы. Подземный огонь не смог перейти естественную преграду. Но это слабое утешение: в любой момент пламя может вырваться наружу, и тогда за верховым пожаром – горящими 30-метровыми соснами — останется только наблюдать с самолетов, надеясь на чудо.

Торфяник в сотни гектаров горит на поляне посреди глухого леса в 200 километрах к востоку от Москвы. Ближайший населенный пункт — поселок в пяти километрах. До райцентра Гусь-Хрустального – еще 36 километров. По дороге к месту таксист делится детскими воспоминаниями: в 1972-м жители Гусь-Хрустального сидели на чемоданах, ожидая эвакуации. Огонь подошел вплотную к городу, и военные грузовики ждали отмашки вывозить всех. Тогда, 39 лет назад, город спас ливень. Сегодня, не дожидаясь верхового пожара, лес (и город) пытаются спасти добровольцы из дружин охраны природы МГУ и «Гринписа».

На торфянике стоит белая «Нива» районного начальства. Глава района Гусь-Хрустальный Алексей Кабенкин приехал посоветоваться с 22-летним студентом. «Тёма, режим чрезвычайной ситуации объявлять надо?»

«Тёма» - это 22-летний студент МГУ Артем Зименко, лидер четверки добровольцев. Заместитель директора национального парка подхватывает: «Мы ведь уже выдали разрешения охотникам и рыбакам. Если теперь выгонять из леса, они могут обидеться и что-нибудь поджечь».

Поджог стоит и за нынешним пожаром. Полторы недели назад кто-то поджог траву. Загорелись кочки, вслед за ними вспыхнул и торф.

«Пока чрезвычайной ситуации не нужно, - говорит Артем, - но нам не хватает рук и рукавов». Начальство с облегчением выдыхает: «Мы пришлем людей. Наверное, завтра». На вопрос, какая из проблем самая срочная, глава муниципального образования твердо отвечает: «Проблем нет, ведется регулярная работа». Он  обводит рукой пространство за канавой: «Видите, вот это все уже отстоял МЧС». Белая «Нива» уезжает.

Артем Зименко не согласен. По его словам, вмешательство МЧС только помешало: «Их задача сделать так, чтобы меньше дыма было видно с самолета. Поэтому они просто залили все поверху и уехали. А нам теперь сложнее искать очаги – огонь ушел на глубину».

 «Видите лужу? Не бойтесь – засуньте туда руку по локоть». Артем окунает руку в жидкую грязь. Специальные щупы-термометры группа забыла в поселке, поэтому температуру определяют пальцами. «Чувствуете тепло? Это значит, что еще ничего не потушено. А вот всплыл кусок спекшегося торфа – он сухой и теплый. Если мы его оставить, он будет тлеть сутками. Потом под ним загорится трава». Под безобидной кочкой вода начинает внезапно шипеть и идти пузырями – значит, внизу горящий торф с температурой в 600 градусов и выше. Этого достаточно, чтобы расплавить алюминий или за секунды сжечь ботинок, если под торф случайно уйдет нога.

Именно поэтому добровольцы первым делом взялись тушить торф вокруг дороги. Стоит провалиться автомобилю – и на борьбе с пожарами в этом районе можно будет поставить крест. «Шины прогорят мгновенно, машина увязнет. Из-за бензина можно просто не успеть вылезти. А прыгать из машины придется в горящий торф».

«Руки», о дефиците которых сокрушается Артем – это четверо добровольцев из Москвы, включая его самого. А рукава — пожарные шланги, по которым с утра до вечера гонят коричневую болотную воду. Самая сложная техника, которой располагают волонтеры – два бензиновых насоса, купленные на деньги «Гринписа». Каждый стоил чуть больше 500 долларов. Сейчас они с ревом засасывают воду из дренажной канавы. За час с небольшим канава мелеет, а на берегах озерца, куда стекается из нее вода, выступает ил – вода уходит тоннами.Читать дальше >>>