У разных городов разный рельеф, разные отношения с рекой или морем, если они есть, и даже с собственным населением. А еще – города по-разному воспринимают время. Иногда это видно с первого взгляда: город, вечно спешащий, и город, никуда не торопящийся, не похожи друг на друга.

«Город Лондон прекрасен, в нем всюду идут часы». Строчка Бродского схватывает самую суть Лондона. Это город-работник, город-торговец. Лондон сам – механизм, агрегат, супермегагиперкомпьютер, работающий… вот именно как часы и работающий. Ни минуты пустой, все в дело, каждая секунда на счету – время, как сказано, деньги, и тот, что не теряет первое, получит и второе. Идея эта так органична Лондону, так плотно пронизывает все его слои, что временами выныривает и на поверхность. В деловом районе Canary Wharf на пятачке размером с баскетбольную площадку стоят на высоких металлических столбах сразу шесть уличных часов. На всех шести круглых циферблатах – одно и то же время, секунда в секунду. Пиршество пунктуальности. Эталон скрупулезности. Точность, возведенная в шестую степень. Плюс молчаливое, но внятное гордое имперское послание прочему миру: «Да, мы такие».

А Будапешту и так хорошо! На главной башенке самого роскошного отеля Будапешта New York Palace – необарокко времен Франца Иосифа, завитушки, вазы, розы, гирлянды, орлы на шпилях и черти с факелами у витрин – часы есть, но стоят. На фасаде Западного вокзала, построенного компанией Эйфеля в лучшее время Будапешта, в 1870-х, архитектор тоже отвел часам не последнее место. Стояли почти весь прошлый год. На церковных колокольнях – по-разному: какие-то остановились в незапамятные времена, какие-то честно работают. Но лондонской обязательности ждать не приходится, да и куда торопиться? Будапешт – весь! – медлителен и нетороплив. Улицу в Пеште средь бела дня пешком переходят голуби, и пешеходы-человеки двигаются по тротуарам так же неторопливо. Русские, живущие «на две страны», жалуются, что даже в Петербурге их обгоняет уличная толпа: будапештская походка неспешна и, привыкнув к ней, переучиваться не хочется.

В Лондоне на старинных солнечных часах Миддл-Темпла надпись: «Время и прилив никого не ждут». Кристофер Рен еще в XVII веке устанавливал часы на всех проектируемых им храмах. На соборе св. Павла их предполагалось двое – на каждой из башен. Шесть одинаковых часов Canary Wharf его бы порадовали: англичане умеют ценить минуты. Иностранцы, отмечавшие слабость англичан в «изящных искусствах», связывали посредственность британской живописи и скудость кулинарии как раз с нежеланием их «попусту» терять время. Прогресс на месте не стоит, торопись, действуй!

Великолепное здание венгерского Парламента, крупнейшее в континентальной Европе,  построено под впечатлением и по образцу Вестминстерского дворца. Та же как бы готика второй половины XIX века, те же острые шпили, арочки и башенки. Вот только Биг Бена нет, и часов тоже. Различие показательное. Венгерская история демонстрирует мало примеров быстрого движения. В дуалистической империи главной, как ни крути, была Австрия, и о том, чтобы обогнать ее хоть в технике, хоть в искусстве, речи не было. К коммунизму во времена соцлагеря венгры и вовсе не торопились. Будапешт слушался, когда Москва учила и командовала, но первым учеником становиться не стремился. Тем более не торопится сейчас рвать грудью ленточку в экономическом марафоне Евросоюза.

Время – деньги? Да. Но есть еще солнце, пиво, Дунай. И теплый ветер с Будайских гор. И каменная дева на фасаде. И герань на окне. Торопиться никуда не хочется. geo_icon