Ночь, улица, фонарь… Полицейский участок, почта. Автобусная станция, она же бензоколонка. Вот и вся центральная улица. Можно сказать — единственная, тут хотя бы есть тротуары. На выезде из города — «Макдональдс» и гигантский универмаг «Уолмарт». На часах полночь. Закрыто все, кроме «Уолмарта». Его синяя вывеска отражается в запыленных окнах станции.

На выщербленном асфальте — несколько рюкзаков, на которых лежат утомленные бессонной ночью люди. Усталый кашель одного из них заглушает гудок проходящего поезда. Но никто даже не поворачивает головы. Товарный поезд проносится мимо. Для него город Бристоль в штате Теннесси — просто точка на карте. Пассажирского железнодорожного сообщения в Бристоле нет, как нет его в большей части Америки. С аэропортами лучше, чем с вокзалами, но что делать, если кончились билеты? Остается последний способ выбраться из города — автобус «Грейхаунд», который дважды в день, утром и вечером, делает пятиминутную остановку на заправке. До Нью-Йорка — 600 миль на северо-восток, или десять часов на машине. Семнадцать — если ехать автобусом, то и дело сворачивающим со скоростного шоссе в такие вот маленькие городишки. Если запаздывающий «Грейхаунд» так и не появится — прощай вылет в Москву!

Моих попутчиков задержка автобуса не слишком волнует: днем раньше, днем позже... Какая разница, если тебя нигде не ждут? Многие из них в дороге уже давно — мотаются по огромной стране в поисках места, где найдется хоть какая-то, пусть и поденная, работа. Это немытая, заросшая, беззубая, безденежная публика, самые низы, дальше падать некуда. В провинциальной Америке это «некуда» означает прежде всего отсутствие собственного автомобиля или лишение права управления им.

Без руля в руках, пусть и приделанного к ржавому корыту (главное, чтобы ехало!), американская свобода передвижения сразу становится трудноисполнимой статьей конституции. Гарантированная каждому, на деле она подкрепляется очень плохим общественным транспортом. Кто способен сесть за руль, воздержится от поездки на «Грейхаунде» — медленном, презирающем расписание и, как уверяет городской фольклор, опасном. Почему у него плохая слава, выясняется, как только мы наконец погружаемся в серо-синий автобус с логотипом бегущей борзой и настает время светской беседы.

«В другую тюрьму, мэм…» — вежливо рекомендуется патлатый сосед в робе песочного цвета. И правда: бывает, что американские тюрьмы не хотят тратиться на перевозку преступников, а просто покупают неопасным заключенным билет на автобус. В результате я оказываюсь между рецидивистом и окном, за которым царит непроглядная ночь. «Другая тюрьма», на счастье, оказывается следующей остановкой — копией бристольской бензоколонки, на которой неразговорчивый сиделец выгружается, а я с облегчением выдыхаю застрявший в горле воздух.

Коленки упираются в плюшевое кресло впереди, пятки приходится взгромоздить на рюкзак — полка для багажа не больше обувной коробки. В салоне пахнет жареными куриными крылышками из забегаловки  — и нафталином. Автобус выруливает на шоссе I-81, набирая скорость, и водитель объявляет, что следующая остановка через полчаса. Пассажиры проваливаются в некрепкий сон, нарушаемый вспышками света фар встречных автомобилей.

В маршрутах «Грейхаунда» 130 направлений и 3800 остановок, большая часть из которых — провинциальные городишки вроде Бристоля. Для тех, кому не по карману билеты на самолет и свои авто, это единственный способ перемещения по стране. В следующем году «Грейхаунд» будет отмечать столетие со дня основания.Читать дальше >>>