Сайты партнеров




GEO приглашает

28-го января в центре современного искусства «Винзавод» c 12:00 до 18:00 пройдет Юна-Фест — выставка-пристройство собак и кошек из приютов


GEO рекомендует

Специальные предложения и скидка 10% от GEO при бронировании размещения на сайте Hotels.com


Британские тропики

На юго-западе Великобритании, где из бирюзового моря вздымаются утесы, теплый воздух напоен ароматом цветов. Склоны окрестных холмов облеплены домами с великолепными садами и фонтанами, растут экзотические растения
текст: Эльземария Малецке

Граница между британскими графствами Девоншир и Корнуолл проходит по реке Теймар, впадающей в Ла-Манш неподалеку от Плимута. На холмах по обоим берегам раскинулись беленые дома, окаймленные каменными стенами и живыми изгородями. Морские волны разбиваются о крутые берега, на песчаных отмелях пенятся буруны. Но, несмотря на внешнее сходство, между двумя соседними графствами юго-запада Англии бушует нешуточная идеологическая война. Что намазывать на пшеничную булочку во время послеобеденной чайной церемонии — земляничный джем или взбитые сливки? В Корнуолле эта булочка называется «сплит» — ее сначала намазывают джемом, а уже потом сливками. В Девоншире называют булочку «скон» — и первым слоем кладут на нее сливки, лишь затем джем. Говорят, что в обоих граф­ствах можно запросто вылететь из чайной, если вдруг ошибешься, выполняя этот ритуал. «Ерунда! — говорит Джилл Чарльтон, хозяйка элегантного пансиона. В этом сером доме XVIII века, увитом диким виноградом, когда-то жил хозяин горнорудной мануфактуры. — Никто вас из чайной не выгонит. Мы люди великодушные». Она относится к туристам не как к приезжим, а как к членам одной большой семьи. «Чай, пироги и булочки найдете на кухне, моя дорогая, — говорит Джилл. – Угощайтесь! Если хотите, возьмите поднос с собой в сад. Там никто не увидит, мажете ли вы булку так, как положено в Корнуолле, или по-девонширски». Хозяева пансиона и постояльцы единодушны и в том, стоит ли подавать чай с выпечкой, когда воздух уже не такой теплый, море не такое голубое, а кусты дрока не такие золотистые, как в экранизациях романов Розамунды Пилчер. Ответ: «Конечно, стоит». Своими очертаниями Корнуолл напоминает длинную ногу, которую Великобритания окунает в Атлантический океан. И хотя на картах полуостров пестрит изображениями зонтиков, обозначающих пляжи, на самом деле он открыт всем ветрам и штормам. Например, еще вчера на пляже бухты Уотергейт, что на севере полуострова, малыши строили замки из песка, а сегодня здесь на берег накатывают темные волны. И лишь существа в неопреновых гидрокостюмах лезут в бушующий прибой. А детишки — в водонепроницаемых и непродуваемых комбинезонах — сидят на плечах у своих пап и смотрят, как шестеро всадников играют в поло на пляже. Рядом, в ресторане «Фифтин Корнуолл», за столиком у окна посетитель смакует шоколадную паннакотту c бисквитом и тушеным ревенем, переводя взгляд с сёрфингистов, лошадей и моря на рваные облака. Розово-серое небо перламутром отражается в волнах. Красоту Корнуолла не назовешь безмятежной. Рядом с песчаными пляжами возвышаются отвесные утесы. Зеленые пастбища окружены стенами из валунов или серыми каменистыми полями. В маленьких деревушках, которые прячутся в изгибах береговой линии — Полперро, Мауcхол, Портхолланд, Портло, — когда-то жили в нищете семьи рыбаков и шахтеров. Сегодня в окнах домов под шиферными крышами — кружевные занавески у входных дверей, в которые надо стучать медными молоточками, дрожат на ветру петуньи в подвесных горшках. Но графство, на гербе которого изображены рыбак и рудокоп, охраняющие 15 золотых слитков, по-прежнему считается одним из самых бедных регионов Англии. Из всех примет благосостояния в Корнуолле можно увидеть разве что большие дома и пышные сады. Как, например, в Требе, где майор Тони Хибберт еще тридцать лет назад купил поместье. Уйдя в отставку, он собирался наслаждаться жизнью: потягивать джин с тоником на террасе, любуясь на окрестные холмы и устье реки Хелфорд. Но однажды он на свою беду спросил у друга, как бы тот обустроил сад. Какой еще сад? Оказалось, сад Треба — тот самый, что еще до Второй мировой войны был разбит в низине к югу от дома, ближе к морю. Десять гектаров субтропиков, полных экзотических растений. С прудом в дальнем конце, в котором жили фламинго, оживлявшие зелень листвы яркими розовыми вкраплениями. Правда, со временем местная флора почти полностью вытеснила экзотические растения. Итог дружеской беседы: вместо джин-тоника на террасе отставной майор Хибберт начал на пару с супругой восстанавливать один из прекраснейших садов графства Корнуолл. Сегодня заросли превратились в произведение садово-паркового искусства, и 94-летний майор Хибберт наконец-то может отдохнуть от трудов праведных — сад Треба находится под опекой благотворительного фонда. Его директор Найджел Барнетт, седой джентльмен с широкой улыбкой, очень гордится этим «необыкновенным садом». Цветы здесь сменяются зарослями бамбука, под деревьями журчат, искрятся на солнце ручьи, питая влагой гуннеры, похожие на гигантские зонтики, под которыми чувствуешь себя словно мальчик-с-пальчик в волшебной стране. «Благодаря субтропическому климату сад Треба радует глаз круглый год, — говорит мистер Барнетт. — Здесь растут потрясающие пальмы и около 300 древовидных папоротников. Но лучше всего приезжать к нам в марте, когда сад пробуждается от сна и начинают цвести камелии и магнолии. В начале весны долина превращается в пеструю шкатулку с драгоценностями». В субтропическом климате хорошо и местным растениям. Если не ухаживать за садом, то они вытеснят всю остальную зелень. Так произошло с Затерянными садами Хелигана, где в свое время семейство Тремейн разбило на 32 гектарах цветники и овощные грядки. После Второй мировой войны обедневшим Тремейнам стало нечем платить садовникам, и сад пришел в запустение. Музыкальный продюсер Тим Смит никогда не увлекался ни садоводством, ни огородничеством. Но он из той породы людей, которые, вдохновившись какой-то идеей, разжигают пламя в сердцах других. В 1990 году, прогуливаясь как-то раз с сыновьями в окрестностях Затерянных садов Хелигана, Смит перелез через ограду и, углубившись в заросли, наткнулся на стену старой дачной по­стройки. На этой стене были написаны имена нескольких молодых садовников Хелигана, которые в августе 1914 года ушли на Первую мировую войну и не вернулись домой. Смит решил возродить сады. Но он не хотел превращать их в застывший памятник былой красоте. Вместо этого он решил создать музей живой природы, который одновременно стал бы и исследовательской лабораторией, и аттракционом для туристов, и произведением высокого искусства садоводства. Смит и его сподвижники начали расчищать тропы и ремонтировать павильоны. Они восстанавливали водоемы, обкладывая их берега галькой. Выхаживали столетние рододендроны и камелии, высаживали новые кусты, овощи и шпалерные фруктовые деревья. Строили оранжереи, в которых сейчас растут дыни, виноград и цитрусовые. Перед открытием Затерянных садов Хелигана сюда приезжал Его высочество принц Уэльский и герцог Корнуольский Чарльз. Принц, сам страстный садовод, дал команде Смита дельный совет о том, как улучшить обогрев ананасовых теплиц. Все оказалось вполне прозаично: нужно просто удобрить почву конским навозом. Садовники Хелигана, впрочем, готовы и сами делиться знаниями со всеми желающими. Например, отмечая 21-ю годовщину открытия обновленного сада, они организовали для посетителей четырехдневные курсы по возделыванию земли, пчеловодству и «искусству обращения с бамбуком». Под навесом в огороде пожилой Ричард Блэкуэлл, фермер из Ланкашира и знаток местной истории, упражняется в заплетании кос из луковиц. Молодые люди, по его мнению, все делают более или менее правильно: они грамотно выращивают мангольд — один из подвидов листовой свеклы, кустовую фасоль и зелень, а теплицы накрывают специальными полукруглыми пластинами, чтобы не промокали деревянные рамы. «Но старые садовники гораздо лучше знают, что и как нужно делать», — говорит Ричард. Каждое лето он приезжает в Корнуолл, и большую часть отпуска проводит в Затерянных садах Хелигана. «Конечно, раньше людей тянуло к нам не так сильно, — ворчит Ричард. — А сейчас они приезжают в Корнуолл отовсюду». В его взгляде читается: «Ох уж эти иностранцы…» На другом краю Корнуолла, напротив, к приезжим относятся доброжелательно и радушно. Питер Придо-Брюн и его супруга Элизабет, которые владеют замком в елизаветинском стиле, 18 гектарами земли и охотничьими угодьями, каждый год принимают множество иностранных туристов. Несколько лет назад Питер и Элизабет обнаружили особое пристрастие кинематографистов к любовным романам Розамунды Пилчер, уроженки Корнуолла. И, не теряя времени, предоставили замок Придо с его башенками, арочными окнами и шпалерами дикого винограда в распоряжение съемочной группы для экранизации восьми романов писательницы. С тех пор поместье стало одной из главных достопримечательностей Корнуолла — каждый год взглянуть на него приезжают около 15 тысяч человек. Иногда экскурсию по замку проводит сам Питер Придо-Брюн. Он показывает гостям обшитую деревянными панелями гостиную, столовую и салон со шторами цвета зеленого шалфея. Среди киношного реквизита можно разглядеть герб гостиницы с пятью звездами и надписью «Отель Придо-Палас» — это и есть истинное предназначение замка. В отличие от своей супруги, которой «больше всего по душе просто сидеть дома», Питер Придо-Брюн не прочь и сам сниматься в картинах по романам Розамунды Пилчер. Вот этот довольный собой высокий мужчина с зачесанными назад седыми волосами, который активно жестикулирует на заднем плане в одном из эпизодов фильма, — владелец замка собственной персоной. «Как-то раз съемочная группа пригласила меня на чай и дегустацию джина. Я решил выступить в роли шофера, надраил свой «бентли», прокатил на нем пэра Британии барона Уиллоуби и принял участие в экскурсии по соб­ственному дому как турист», — смеется Питер. Для Питера и Элизабет замок, в котором 81 комната, слишком велик. Во многих из них последними постояльцами были американские солдаты, квартировавшие здесь в 1944 году. Именно в Корнуолле шла подготовка к высадке союзников в Нормандии. С тех пор в этих заброшенных помещениях ничего не изменилось. А можно ли заглянуть в одну из тех комнат? К сожалению, нельзя. Зато можно пройти в небольшую пристройку над конюшней, где теперь оборудована площадка для катания на роликовых коньках. Навесная крыша защищает ее от непогоды. Деревянный настил и крышка сломанного пианино словно покрыты белой плесенью — это гипс, рассыпавшийся в пыль. В былые годы именно здесь семейство Придо ставило домашние спектакли. Театром, как и другими видами искусств, в Корнуолле долгие годы занимались лишь на любительском уровне. Но потом Ровена Кейд, дама из знатного рода, жившая на побережье Порткерно, предложила соседям и местным школьникам ставить спектакли на ее террасе, которая нависает прямо над океаном. Вместе с двумя садовниками Ровена, прежде державшая в руках из рабочего инструмента разве что иголки для вышивания, целую зиму строила открытую сцену. В 1932 году в театре «Майнек», высеченном прямо в гранитном утесе, состоялась премьера. Играли «Бурю» Шекспира — что же еще? Сегодня в «Майнек» приезжают с гастролями театральные труппы со всей Англии и из США. Как и раньше, спектакли идут под открытым небом. Декорации — море и небо. У подножия скалы шумит Атлантический океан, над амфитеатром с криками носятся чайки. Перед выходом на сцену актеры проходят через защищенный проволочной сеткой коридор, проложенный над самым обрывом. А зрители смотрят спектакли, устроившись в шезлонгах или на подушках. Ровена Кейд воплощала свою мечту в реальность всю жизнь. До 85 лет эта хрупкая женщина вырубала ступеньки в скале, возила камни и замешивала бетон. Созданный ею театр «Майнек» — непременная часть приключения, имя которому — лето в Корнуолле.

08.02.2013
Связанные по тегам статьи: