Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Больше, чем просто игра

Когда сборная Пакистана по крикету выходит на поле, граждане страны забывают о терроризме, нищете и коррупции, сливаясь в порыве патриотизма. Потому что крикет — это не только спорт
текст: Мальте Хенк
фото: Кристофер Пиллитц

Конец марта 2011 года, город Мохали, Индия. Ступая на поле, капитан команды осознает: он — последняя надежда страны. На нем зеленая футболка, это цвет ислама, цвет Пакистана. Сквозь решетку на шлеме он видит своих противников — одиннадцать игроков сборной Индии.

Ликование на трибунах перерастает в гул. Полуфинал чемпионата мира по крикету продолжается уже седьмой час. Индия против Пакистана — принципиальнейший из всех поединков по этому виду спорта, который только можно себе представить. «Победитель этого матча станет чемпионом мира», — предрекают спортивные комментаторы. Развязка близка.

Капитан сборной страны Шахид Африди постукивает битой по земле, это похоже на ритуал заклинания перед миллионами зрителей. В Пакистане его называют Бум-Бум.

Бум-Бум Африди» — потому что он любит рисковать при подаче. «Крикет — наша вторая религия», — говорят в Пакистане. Игра капитана сборной похожа на саму страну: такая же гордая, агрессивная и своенравная.

Пакистан погряз в нищете, терроризме и коррупции; накануне чемпионата сборная замешана в скандалах. Но капитан-суперзвезда довел ее до полуфинала.

Индия ведет в счете 150:260, сократить такой отрыв почти нереально. На улицах возле стадиона индийские фанаты запускают первые фейерверки.

Зрители на трибунах встали со своих мест. «Сейчас Бум-Бум вам покажет!» — кричит кто-то. Внизу, на поле, стоит Африди. Капитан, залитый ослепительно ярким светом прожекторов, ждет. Он ждет, что боулер подаст в его сторону мяч, который нужно умело отбить.

Вместе с ним ждет весь Пакистан.

«Опасные одиннадцать»

Январь 2011 года, Лахор, штат Пенджаб, Пакистан. Воскресным утром группа мальчишек торопится в парк Икбал. На часах семь утра, над городом еще лежит молочная дымка. В руках у мальчишек в тренировочных костюмах — рваные сумки с битами. Из переулков к парку стекаются другие ребята.

Над парком возвышается минарет. На этом месте в марте 1940 года индийские мусульмане потребовали создания собственного государства — Пакистана. Перед мальчишками расстилается лишь наполовину выж­женная степь, покрытая красной пылью. На поле уже вышли сотни игроков, и парни быстро закрепляются на своем постоянном месте — слева наискосок от заброшенного клуба. Он называется «Базигар-11», то есть «Одиннадцать игроков».

С видом профессионала Шакеель проверяет твердость почвы. Маленький, жилистый 15-летний паренек, универсальный спортсмен с хорошим игровым чутьем. Его выбрали капитаном два месяца назад, и с тех пор «базигары» почти всегда выигрывают. Сегодня им предстоит матч против «опасных одиннадцати».

Рукопожатие капитанов. С видом двух президентов они договариваются о судействе. Команды обозначают границы поля старыми ботинками, бросают монетку, разминаются. Затем начинается быстрый, жесткий матч, сведенный к основному принципу крикета — дуэли. Со стороны это похоже на хаос, в котором все что-то кричат, куда-то бегут, подают и отбивают мячи.

Крикет как модель государства.

Пакистану не хватает порядка, государство — это образование из разных языковых, этнических и религиозных групп. Пенджабцы, синдхи, пуштуны, белуджи никак не могут договориться о том, чего они хотят. Религиозного государства? Военной диктатуры? Светской демократии?

Эта неразбериха началась сразу после основания государства в 1947 году, и за это время граждане привыкли к хаосу. Меньше одного процента населения платит подоходный налог; местные партии — это семейные кланы; землевладельцы помыкают работниками как рабами; исламисты пытаются экспортировать терроризм.

Команда «Базигар-11» тратит все свои деньги и все свое свободное время на крикет. Сообща парни купили снаряжение, перчатки и биты; они тренируются каждое утро перед работой, поддерживают контакты с другими командами, вместе организовали свою лигу. Их жизнь наполнена соглашениями, заседаниями, чествованиями победителей. Любовь к крикету объединяет Пакистан.

Называть крикет национальным спортом было бы преуменьшением. Говорят, что Индию объединяют крикет и Болливуд, местная киноиндустрия.

У Пакистана нет киноиндустрии. Зато здесь каждый мальчик и каждый мужчина знают толк в элегантной подаче. Крикет для бедняков — это чуть ли не единственный шанс подняться по социальной лестнице.

Мальчишки из парка Икбал втайне мечтают о том, как в один прекрасный день их заметит функционер из какого-нибудь профессионального клуба… Как когда-то заметили Шахида Африди, нынешнего капитана сборной, их героя: на него обратил внимание в Карачи профессиональный игрок, выходя из такси. Ему бросился в глаза подросток, который при подаче запускал мяч далеко над толпой. Африди использовал свой шанс, дебютировав в сборной в 1996 году в 16-летнем возрасте.

Январь 2011 года, Пакистан. Капитан сборной Шахид Африди садится в машину у Национальной академии крикета. На улице ждут несколько поклонниц с фотоаппаратами, Африди отпускает похабную шутку. Журналисты любят его развязный стиль, но, когда они задают вопросы, лицо Африди мрачнеет. Он недоверчив и хитер, как, впрочем, любой человек, который сделал себя сам.

Стадион «Каддафи» на другом конце Лахора. Вообще-то здесь тоже должны были проходить матчи чемпионата мира 2011 года, ведь изначально хозяевами турнира были четыре страны: Индия, Шри-Ланка, Пакистан и Бангладеш. Но в марте 2009 года здесь же, в Лахоре, террористы обстреляли автобус с игроками сборной Шри-Ланки, ранив шестерых спортсменов. После этого игры чемпионата мира в Пакистане были отменены.

Это стало очередным ударом по пакистанскому крикету. В марте 2007 года, после «вылета» Пакистана с чемпионата мира, тренера сборной нашли задушенным в гостиничном номере. А в ноябре 2011 года троих игроков сборной посадили в тюрьму за нелегальные ставки на результаты игр национальной сборной.

Интикхаб Алам, менеджер сборной Пакистана, угловатый мужчина в костюме, наблюдает за разминкой. Когда в конце 1950-х годов он сам играл за сборную, с ним на поле стояли еще представители поколения основателей страны; они учились в Оксфорде, для них крикет был служением во имя страны.

Алам снова и снова рассказывает об этом игрокам. Он посылает их на семинары против допинга и коррупции, пытаясь внушить им: на чемпионате мира на карту будет поставлена честь нации.

На стадионе затишье. Репортеры бродят вокруг поля; мальчики, подающие мячи, готовы в любой момент стремительно сорваться с места. Игрокам не до очередного кризиса, они отрабатывают подачу. Вот Шаиб Акхтар: раньше он был одним из лучших боулеров мира. Сегодня это стареющий красавчик, воплощающий пакистанские мечты о гламуре. А вот и его приятель Абдул Раззак, выросший в бедных кварталах Лахора.

После тренировки капитан сборной Африди сидит в пакистанской Академии крикета посреди кубков и фотографий героев прошлого. «Измени свой стиль игры, не надо все время лупить по мячу, советовали мне журналисты, — рассказывает капитан. — А я им сказал: измените-ка вы лучше свое мнение!»

«Пуштунская кровь»

Шахид Африди излучает уверенность, рассказывая о своем взлете. О своем отце, который не хотел отдавать сына в профессиональный спорт. И о том, как настоял на своем. О яростных уличных состязаниях каждый день до захода солнца. О жажде побед. Так что там говорили о его стиле?

«Да, я играю агрессивно. У меня пылкий темперамент, это у нас в крови».

У нас, это у кого?

«В крови пуштунов».

Африди родом из племени пуштунов, народа, который противостоит любому государственному контролю. «Мы не обретем мира, кроме как на войне», — говорят про себя пуштуны. «Крикет — это борьба», — утверждает капитан.

Как и требует обычай, он женился на своей двоюродной сестре. И он сделал из себя звезду, с рекламными контрактами и телеинтервью. За визит с ним в его родные края он просит у иностранных журналистов 20 000 долларов.

Пока капитан сборной лежит с видеоприставкой в своем номере, Шакеель с друзьями возвращается домой сквозь облака пыли парка Икбал. Они тоже пуш­туны. Сегодня они победили и купили на выигранные деньги ведерко лимонада.

Шакеель приходит в каменную хижину в конце темного переулка, дома ждут брат и отец. Отцу не нравится, что Шакеель слишком увлекается крикетом, забывая о работе. А брату не нравится, что Шакеель приводит в дом чужаков-иностранцев.

В пуштунских кварталах Лахора люди живут в такой же тесноте, как на их прежней родине. Полиция редко заходит сюда, правосудие вершится на собрании племени — джирге. У многих родственники в Талибане. Большинство смертников в Пакистане — подростки. Поэтому эксперты требуют, чтобы правительство развивало молодежный крикет как средство профилактики от терроризма. В спорте важен статус, поэтому весьма желательны успехи национальной сборной.

А что может быть важнее чемпионата мира?

Верхи и низы

Крикет популярен в бывших британских колониях: Индии, Пакистане, Австралии, Южной Африке, на Ямайке. В XIV веке этот вид спорта был средством английских аристократов, позволявшим символически «возвысить» крестьян до «участников» игры. Позднее, во времена империализма, колонизаторы выражали на крикетном поле представление о самих себе: британцы — это мужчины, соблюдающие правила, сдержанные, с высокой моралью. Вскоре парки тогдашнего Бомбея (Мумбая) и Калькутты превратились в арены, на которых индусы и мусульмане, офицеры и школьники репетировали равноправие. Редьярд Киплинг уже в 1889 году удивлялся «крикетмании» на улицах Лахора.

It’s not cricket («Это не крикет»), — говорят в Англии до сих пор, имея в виду: это неприемлемо, неправильно, нечестно. В Англии эта поговорка звучит, скорее, иронично, а в Индии — очень серьезно.

Жители индийского субконтинента сделали игру своей, превратив ее в отражение своего коллективного сознания, своей общей культуры, своего растущего мирового значения, своих международных амбиций.

Новый террор

Март 2011 года. Ситуация в Пакистане ухудшается, в стране правит паранойя мусульманского фундаментализма. Соседи упиваются ролью хозяев чемпионата мира, а радость пакистанских болельщиков длится только одну ночь. Когда сборная побеждает Вест-Индию и выходит в полуфинал, на улицах городов собираются автомобильные кортежи. Но уже на следующее утро террор возвращается.

В регионе Оракзаи при взрыве бомбы умирают двое полицейских, в отместку военные убивают восемь местных боевиков. В округе Хангу гибнут восемь человек, в Карачи — 18.

В лахорском парке Икбал по-прежнему царит веселая анархия молодежной лиги. Но пуштунский квартал города слишком опасен, и семья Шакееля запрещает парню общаться с иностранными журналистами. Завидев журналиста и фотографа, он убегает, как испуганный зверек.

Потом выясняется, что противником Пакистана в полуфинале будет Индия, и всю страну лихорадит от напряжения. Как будто в матче против соседа на карту заново поставлена национальная идентичность.

Менеджеру сборной Пакистана Интикхабу Аламу было пять лет, когда британские колонизаторы, подарившие Азии крикет, ушли с субконтинента. Летом 1947 года появилось два государства. Большая Индия для индусов и Пакистан, поменьше, для мусульман.

Это было болезненное расставание, особенно в штате Пенджаб. В каждом селе, каждом городе жили представители обеих религий. И вдруг их разделила граница. Начались массовое бегство и гражданская война. Родители Интикхаба Алама были мусульманами, но их родина вдруг оказалась на территории Индии. Поезд, на котором они отправились в Лахор, чуть было не захватили в кровавом угаре индусы. Интикхабу повезло: в расписании поезд значился как грузовой. Это и отвлекло охотников за людьми. И спасло им жизнь.

По дороге, на вокзалах Интикхаб Алам видел женщин с отрезанными грудями, залитых кровью стариков. Ему достаточно лишь закрыть глаза, как всплывают картины кровавой расправы. «Я не чувствую ненависти», — говорит он, сидя в хорошо охраняемом отеле в Мохали накануне полуфинала, рядом со стадионом. Недалеко отсюда он с родителями когда-то сел в поезд, идущий в Пакистан. Теперь он вернулся.

Полуфинал и мировая политика

Алам преодолел воспоминания о лете 1947 года. Но Пакистан по-прежнему боится своего старшего брата-близнеца.

Крикет напоминает пакистанцам и индийцам об их общей культуре, помогает смягчить боль от разделения. Когда встречались сборные этих стран, границы ненадолго открывались, болельщики праздновали вместе, а главы государств разговаривали друг с другом. Это называлось «крикет-дипломатия». Но в ноябре 2008 года террористы атаковали Мумбай, погибли 174 человека. Атака была спланирована в Лахоре, и Индия отменила следующую поездку.

Интикхаб Алам дожидается полуфинала в холле отеля. Индийская команда останавливается здесь же. Когда этим утром Шахид Африди выходит к телекамерам, рядом с ним оказывается капитан сборной Индии. На мгновение в воздухе повисает молчание, но потом Африди делает шаг вперед, обнимает индийца за плечи и пожимает ему руку под вспышки фотоаппаратов.

«Помните про свою страну», — напутствует Интикхаб Алам своих игроков. И отправляет их отдыхать в номера, запретив смотреть новости.

На следующий день на службу выходят 5000 полицейских, на крышах появляются снайперы. У стадиона ожидают ровно 285 счастливых пакистанских фанатов с визами и билетами на матч. Следуют сцены братания с индийцами. В белых лимузинах на стадион прибывает вся индийская государственная верхушка: клан Ганди, акулы экономики, короли Болливуда. Внутри главной трибуны — пыльный колониальный шарм, тома Шекспира на полках. На поле цепью выстраиваются силы безопасности. Прибывает машущий рукой премьер-министр Индии, а также машущий рукой премьер-министр Пакистана. Наконец появляются серьезные молодые мужчины, на которых с надеждой смотрят миллионы людей.

Жеребьевка. Индия подает первой.

Пакистанская сборная заметно нервничает. Играя на улицах, в парках и деревнях, пакистанцы не изучают командную игру в широком пространстве вне питча: там знают только сильные подачи и удары — «бум-бум!» Это заметно и в полуфинале чемпионата мира.

Индия задействует своих лучших игроков, но Пакистан подает так здорово, что индийцы могут послать мяч только в хаотичный полет. Но пакистанцы умудряются вывести из игры великого индийского бьющего игрока Сачина Тендулкара, человека-легенду. И сразу после этого пакистанец Мисбах-уль-Хак роняет мяч на землю. Это как забить гол в свои ворота.

Шахид Африди сохраняет спокойствие, но потом он видит, как его коллеге Юнису Хану тоже не удается убрать индийца с площадки. Неприятное зрелище: Хан, пуштунец из окрестностей Пешавара, неуклюже наклоняется и хватает мяч, будто у него выпали из дрожащих рук ключи от автомобиля. Африди не понимает, в чем дело. Позже он сам бросится за мячом Тендулкара. И ловко поймает его.

Когда команды поменяются местами и над стадионом опустятся сумерки, Индия наберет 260 очков.

Хороший, но не выдающийся результат.

Нервы на пределе.

В телестудии пакистанского города Карачи известный на всю страну комик Лиакат Солдиер, приглашенный на прямую трансляцию матча, падает замертво, сраженный инфарктом. Взгляды зрителей устремлены на табло: какой счет у Пакистана по сравнению с выступлением Индии в первой половине? 77 против 108 очков после трети в 300 мячей. После 200 мячей: 142 против 173. Пакистанцы выпадают из матча как пешки во время шахматной игры. На трибунах танцуют индийцы.

Потом пакистанец Абдул Раззак не попадает своей битой по брошенному с подкруткой мячу, который разрушает викет. Раззак, шестой по счету, медленно покидает площадку понурив голову. Африди отделяется от толпы, обступившей менеджера команды, и выходит на поле.

Еще три месяца назад немногие ожидали, что он приведет Пакистан к полуфиналу. На пути сюда были маленькие и большие сражения, утомительные тренировки, молитвы каждое утро. Были встречи команд, все время начинавшиеся обращением: «Это наш последний шанс, чтобы спасти репутацию сборной и всей страны».

Что еще, кроме крикета, может предложить миру Пакистан?

Все или ничего

Африди некоторое время играет осторожно, словно пытаясь приноровиться.

После множества ударов мяч уже мягкий, из-за опускающейся на стадион вечерней влажности трудно оценить траекторию полета. Но Шахид Африди жаждет одного, большого удара.

Если бы телевизионные камеры сейчас отправились в путь — от одинокой фигуры на питче в ночное небо над залитой светом ареной, а затем опустились бы над субконтинентом, то можно было бы увидеть опустевшие улицы: в Мумбае и Карачи, в Дели и Исламабаде, где правительство объявило этот день наполовину выходным. Можно было бы увидеть толпы людей, прильнувших к экранам: в тюремных дворах и парках, на городских площадях и в кафе — несмотря на страх перед скоплением публики из-за угрозы терроризма. Телекамеры могли бы показать и предводителей племен в Вазиристане, как они чистят свои ружья и готовят боеприпасы для празднования победы.

И все видят, как капитан жаждет большого удара.

Мяч приближается.

Африди делает «бум-бум».

Настигает мяч краем биты, тот почти вертикально поднимается в небо, будто хочет долететь до всех людей, которые следят за его полетом, но затем по вялой параболе парит к краю, слишком коротко, прямо к индийцу в синем, и тому остаются четыре долгие секунды, чтобы приготовиться. И поймать мяч.

Пакистан в этот вечер не выиграет. Опять.

Эпилог

Через три дня после этого полуфинала Индия выигрывает в Мумбае чемпионат мира по крикету 2011 года. В аэропорту Карачи сборную Пакистана фанаты встречают с плакатами «Бум-бум Пакистан» и «Вы — наши герои!»

Новый вариант «крикет-дипломатии» между Индией и Пакистаном не удается. Когда майской ночью американский спецназ высаживается в пакистанском городе Абботтабаде, чтобы убить Усаму Бен Ладена, жители говорят: «Мы думали, это напали индийцы».

Президент Федерации крикета Пакистана, любимец главы государства, лишает Шахида Африди звания капитана команды.

29.12.2011