Тот, кто в ближайшие месяцы приедет в Болонью, застанет город в радостном ожидании. В конце весны здесь избрали нового мэра, и все вокруг приготовилось к изменениям. Слишком долго — целых сорок лет — Болонья спала летаргическим сном, дав скептикам право объявить о кончине ее культурной и общественной жизни. Но надежда на чудо воскресла одномоментно.

«Бабушка при смерти, но все вокруг отводят глаза, чтобы этого не видеть». Так описывает состояние Болоньи ее коренной житель 53-летний Луиджи Педриали, оставивший пост в международной корпорации ради работы шофера. По его ощущениям, город замер в своем развитии. А ведь до 1970-х годов на него равнялась  вся Италия! Сегодня же умы образованной общественности занимает вопрос, не вывести ли наружу подземные каналы, чтобы привлечь побольше туристов, а главным персонажем светской хроники стал сумасшедший марокканец, забирающийся в знак протеста на голову статуи Нептуна на центральной площади.

Двух последних мэров, Джорджио Гуаццалоке и Флавио Делбоно, признали виновными соответственно в коррупции и хищении государственных ценностей. Последний из-за разыгравшегося скандала ушел в отставку в январе 2010-го, новый мэр вступил в должность лишь через полтора года. Оставшийся без рулевых город погрузился в университетскую рутину — лекция, библиотека, шопинг, бары.

В Болонье раз в жизни бывал каждый, кто путешествовал по Италии поездом: ее вокзал, словно резинка, собирает в пучок железнодорожные линии юга и севера страны. Тут много арок, первый в Италии «небоскреб» (97-метровая башня Азинелли, построенная в 1119 году) и старейший в Европе университет, открытый в конце XI века. Главная же «достопримечательность», на которую приезжают посмотреть итальянцы со всей страны, — молодежь, разливающаяся по здешним улицам бурным, пестрым, хохочущим потоком.

«У нас в Италии проблема — мы больше не делаем детей», — с улыбкой говорит потомственный кузнец Пьерлуиджи Прата, отбивая молотком раскаленный лепесток железной розы. Его мастерская на улице Кальдарезе похожа на подвал ведьмы: замерли в охотничьей стойке черные собаки, неподвижно сидят на ветках черные канарейки, никогда не вянут черные букеты в изящных вазах… На всю эту выкованную из железа жизнь медленно оседает пыль. Кузню открыл еще дед Пьерлуиджи, дело продолжил его отец, да и сам он с десяти лет работал у домны. Подруга Пьерлуиджи, Лена, жалуется, что дома его почти не бывает:  уходит рано утром, приходит поздно вечером. «Этому делу надо посвятить себя целиком, причем с малолетства, — убежденно говорит кузнец. — У меня нет наследников, да и мало кому сегодня интересно день-деньской метаться между печью и наковальней. Так что, когда я больше не смогу работать, устрою здесь музей ковки».

Эти слова точно отражают настроения современной Болоньи. В музеи здесь превращены многие полезные в прошлом учреждения, где когда-то рождался тот самый «болонский дух», притягивающий сюда самых образованных людей Европы. Сейчас это безусловно привлекает туристов. Гид Юлия Полянская отмечает наплыв путешественников из России и уточняет, что фокус их интереса сместился с магазинов на музеи.

В первом здании университета, дворце Аркиджинназио, туристы рассматривают гербы студенческих общин, которыми щедро украшены стены анфилады, и присаживаются на скамейки первого анатомического театра. В Палаццо Поджи, куда по указу оккупировавшего в 1803 году город Наполеона был перенесен разросшийся университет, сегодня — ректорат и музей коллекций, принадлежавших первым профессорам. Кроме зала биологических древностей и старинных карт здесь хранится крупнейшее в мире собрание макетов кораблей — десять двухметровых реплик от Римской империи до эпохи Возрождения. В акушерском зале за стеклянными витринами выставлены точнейшие терракотовые макеты стадий развития плода и восковые учебные пособия по приему родов. Венец анатомической коллекции — Венер'ина скульптора Клементе Сузини, — изображающая препарированную молодую женщину.Читать дальше >>>