Али хочет еще «травки», Хаджи по телефону обсуждает судьбу заложников, над джелалабадской долиной висит полуденный зной. С утра температура зашкаливала за 40 градусов; рисовые поля сверкают на солнце как изумрудные зеркала.

— Давай быстрее! — не унимается Али. Магазин, где продают лучший гашиш во всей округе, скоро закроется.

— Если мы поедем еще быстрее, мне будет неслышно, — возражает Хаджи и еще плотнее прижимает к уху телефон. — Мы уже снизили цену на заложников до 12 тысяч долларов!

— Ты с ними торгуешься уже полтора года! — встревает Али.

— Да, но у нас в руках уже пять родственников похитителей! — отвечает Хаджи.

Он не любит, когда кто-то лезет в его дела. Тем более что он никак не связан ни с одним из враждующих кланов.

Магазин еще открыт, радостный Али возвращается

с брикетом гашиша. Мы едем дальше, сворачиваем налево у груды камней, поднимаемся в горы. Через пару сотен метров пропадает мобильная связь, Хаджи со вздохом прячет телефон в складках одежды. Из тумана вырастают горные хребты, между откосами открывается вид на дивный пейзаж: внизу течет река, на склонах ущелий, поросших орешником и шелковицей, разбиты плантации роз. По склонам, куда ни кинь взгляд, — сплошные леса.

Друзья из Кабула предупреждали: здесь может быть опасно. Эту долину не контролируют ни афганские власти, ни иностранные войска. Но именно поэтому мы и поехали сюда. Чтобы увидеть, как живут простые афганцы. Живут сами по себе, без иностранцев, без миллионной гуманитарной помощи и без военных. Увидеть и понять, что движет этой страной, которая всю жизнь была скорее сообществом помирившихся кланов, а не единым государством.

Ведь и нынешняя война лишь внешне представляет собой противостояние между НАТО и кабульским правительством с одной стороны и талибами — с другой. На деле все сложнее: здешние племена часто ссорятся между собой, постоянно меняя союзников. И с чужаками здесь воюют часто всего лишь потому, что они не договорились с правителями долины, а только с президентом в Кабуле.

А еще эта поездка — отличный шанс посмотреть, как афганцы пользуются дарованными им землями и садами. И розами, из которых здесь получают лучшее в мире розовое масло.

Полтора часа машина ползет в горы. Мимо деревушек, мимо играющих детей и дремлющих стариков. Чем выше мы поднимаемся, тем чаще нам уважительно кланяются мужчины.

Потому что два столь непохожих друг на друга пассажира — гладко выбритый долговязый Али Хамиди и длиннобородый Хаджи Махбуб — высокочтимые вельможи в этих местах. Хаджи Махбуб — малик, главный в своей деревне Шутан. Но он не просто деревенский староста, а правитель маленького народа, вершитель войны и мира, посредник при обмене заложниками и междоусобных распрях.

А Али Хамиди? Это афганец, живущий между двумя мирами. В Германии он работает официантом в вагоне-ресторане скорого поезда Франкфурт — Базель; а заработанные деньги он везет на родину. В Афганистан.

Добро пожаловать в Дара-и-Нур, Долину света. Так окрестил ее «железный эмир» Абдуррахман-шах. А до него эти места 120 лет назывались Кафиристаном — Долиной неверных. Здесь, в горах на востоке Афганистана, дольше всего властвовали иноверцы, поклонявшиеся божественным всадникам, богиням плодородия и антилопам, наделенным душой. Местные жители до сих пор говорят на наречии, которое по ту сторону горы никто не понимает.

Но сегодня все они поголовно мусульмане, истово исповедующие ислам. Нас приглашают в двухэтажный дом Хаджи Махбуба на вершине утеса. При этом нас убедительно просят не смотреть на соседские дворы внизу: в худшем случае могут и пристрелить. Потому что не полагается чужакам смотреть на чужих жен.

После железного эмира никому не удалось покорить эту долину. Советские войска бомбили Дара-и-Нур, но продвинуться в горы так и не смогли. Талибы обходят здешние деревни стороной, зная, что врагов здесь нет, а местные жители хотят, чтобы их оставили в покое.

Недавно сюда приезжала делегация американских военных. Они встречались с маликами всех деревень долины. Это была вежливая встреча, вспоминает Хаджи Махбуб. Но гостям ясно дали понять: если они придут

с миром, им будут рады, угостят чаем с изюмом и миндалем. Однако если сюда кто-то попытается ввести войска, чтобы силой подчинить жителей Дара-и-Нура своей воле, — жди войны. Американцы уехали.Читать дальше >>>