Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Бирманская перестройка

После десятилетий самоизоляции Мьянма стремительно открывается миру
текст: Григорий Кубатьян
фото: Monika Höfler

Хвост очереди тянется по улице метров на пятьдесят от входа — посольство Мьянмы в Таиланде переполнено. Плечом к плечу  стоят французы, немцы, греки, израильтяне... Каждый хочет увидеть чудеса страны, которая так долго была закрыта для иностранцев.

«Фантастическая страна! Я езжу сюда каждый год, — говорит Майкл, пенсионер из Канады. — Бедная, да. Зато там живут самые добрые люди! А достопримечательностей столько, что и за месяц не объедешь. Вот только в последнее время дорого очень стало…»

Исторический символ Мьянмы — павлин с распущенным хвостом. Это вполне удачное сравнение: несмотря на выпавшие на долю страны трудности, она действительно хороша собой. Тут есть и покрытые золотом пагоды, и помпезная колониальная архитектура, и удивительные пейзажи. Но достопримечательности — не главное, что влечет сюда иностранцев. Скорее, это ностальгия по временам, когда путешествия на Восток были непредсказуемы и рискованны, полны чудес, неудобств и абсурда. Сюда еще не добралась глобализация, местная культура еще не запечатана в пластик. Вот и торопятся иностранцы ухватить свой кусочек приключений, которые настигают вас сами — стоит лишь свернуть с туристического маршрута. И отправиться на поиски «настоящей жизни».

Все дороги на туристической карте Бирмы разделены на три категории: зеленые, желтые и красные. Зеленые открыты для туристов, по желтым передвигаться не рекомендуется, по красным — категорически запрещено.

В стране неспокойно, в некоторых провинциях орудуют мятежники: взрывают и постреливают. Дороги контролируют полиция и военные. На зеленых дорогах они обеспечивают безопасность иностранцев, а на дорогах других цветов — безопасность Мьянмы от иностранцев, подозревая их в шпионаже и диверсиях.

Покинув полный достопримечательностей и плохих гостиниц Янгон, мы отправляемся в портовый Патейн, а оттуда по «желтой» дороге в Кантайю, старый курорт на побережье Бенгальского залива. «Желтая» дорога живописна, ухабиста и пустынна. Рейсовый автобус уходит без нас — нет мест. Мы едем сначала в кузове трехколесной таратайки, а потом на раме грузовичка, у которого кузова нет в принципе. Потом долго идем пешком по вертлявой горной грунтовке. Единственный транспорт — мопед, изредка обгоняющий нас. Слежка продолжается почти полдня. Молодой неулыбчивый парень, управляющий мопедом, прячется за выступом скалы и бубнит что-то в рацию. Мы идем, а парень следует за нами
и докладывает «куда надо». В конце концов нас подбирает какой-то самосвал.

Пока дорога не «позеленеет», внимание полиции чувствуется постоянно. Даже ночью во время переезда на грузопассажирском автобусе, заполненном мешками с сушеной рыбой, нужно просыпаться и регистрироваться в каждой полицейской будке. А их по пути немало: скучных казенных и веселеньких, украшенных статуэтками Будды, цветами и электрическими гирляндами. При посадке водитель автобуса отобрал у пассажиров паспорта и вернул их лишь при высадке.

Хорошо, что мы не выбрали «красную» дорогу. Нас бы точно арестовали.

Последние полвека Мьянма (бывшая британская колония Бирма) была закрытым военно-полицейским государством с минимумом прав и свобод. В 1962 году после переворота захватившие власть военные принялись строить социализм аграрно-буддийского типа. Красные флаги, монастыри, повозки, запряженные быками, — и никакого «Макдоналдса».

Ситуация могла поменяться в 1988-м, когда по всему социалистическому миру дули ветры (местами ураганные) перемен. Студенческие волнения начались и в Бирме, закончившись поджогами и погромами. Военные разогнали бунтовщиков и передали власть «государственному совету по восстановлению законности и порядка». В 1989 году госсовет переименовал страну в Мьянму, отказавшись от старой «Бирмы» как от вредного колониального наследия. Англоязычные государства нового названия не приняли, до сих пор в официальных бумагах и на вывесках посольств называя страну Бирмой.

Генералы как могли старались уберечь жителей от «тлетворного влияния Запада». Национализировали землю и промышленность, ограничили хождение иностранных валют, запретили проституцию и порнографию, алкоголь и наркотики. Наглухо закрыли сухопутные границы и большую часть дорог для иностранцев. В ответ западные страны ввели против Бирмы экономические санкции и начали поддерживать оппозицию. Ее лидером стала Аун Сан Су Чжи, получившая за свою оппозиционную деятельность премию Сахарова, Нобелевскую премию мира — и 15 лет домашнего ареста.

Но и новые хозяева оказались практически под добровольным арестом. Для защиты от оппозиционеров, террористов, сепаратистов, западных спецслужб и внешней угрозы генералы перенесли в 2006 году столицу из золотого Янгона в маленькую горную деревушку Нейпьидо, закрыли туда въезд для иностранцев и прочих подозрительных лиц.

За годы самоизоляции в Бирме накопилось множество проблем. Отсталая экономика, разбитые дороги, дефицит товаров, полувоенное состояние приграничных провинций и чудовищное по масштабам производство опиатов на севере страны — свыше тысячи тонн в год, и это несмотря на смертную казнь за распространение наркотиков.

Осенью 2007 года в стране вспыхнули беспорядки, начавшиеся мирными демонстрациями монахов  и закончившиеся гибелью более ста мирных жителей. Лишь после этого упорство генералов дало трещину, и в стране начались перемены. Выпорхнула из-под ареста пламенная Аун Сан Су Чжи, страны Запада сняли санкции против хунты, 1 апреля 2012 года на выборах в парламент победила демократическая оппозиция. И в ноябре 2012-го, сразу после своего переизбрания, в Янгон прилетел президент США Барак Обама — впервые в истории.

Полувековой разрыв с цивилизованным миром привел к тому, что, попав в Мьянму, оказываешься на страницах книг Киплинга.

Идут вереницы монахов в шафрановых робах, гонят быков туземцы с тюрбанами на головах, катят тележки продавцы сладостей. Смуглые рикши с красными от наркотического бетеля губами высматривают своих жертв, стараясь затащить зазевавшегося пешехода в узкую пассажирскую люльку.

В числе уважаемых и хорошо оплачиваемых профессий — ремесла буддореза и золотобойца. Первые режут из камня статуи будд с параллелепипедом вместо головы (ее вырежут потом). Вторые тяжелыми кувалдами разбивают зажатые в бумажной пачке золотые крошки так, чтобы получилась тончайшая драгоценная фольга для подношения в храме. Заплатив деньги, паломники наклеивают золотые блестки на каменных будд, и те со временем покрываются золотом и за века могут вообще превратиться в бесформенные золотые валуны.

Мужчины ходят в запашных юбках даже со строгой офисной рубашкой. Узел у юбки, похожей на огромный мешок без дна, не завязывается, а заматывается. В течение дня его нужно постоянно поправлять, чтобы юбка не свалилась, — делают это прямо на улице. Женщины мажут лица густой древесной пастой-танакой — для красоты и защиты от солнца. Если европейки возвращаются из косметических магазинов с изящными пузырьками, то бирманки — с вязанкой дров. Поленья танаки измельчают на терке, получают порошок, а затем и пасту. Утро каждого дня начинается с музыки в радиоприемнике, умывания и украшения себя танакой. Родители рисуют детям узоры на мордашках, и даже юноши постарше нет-нет да и нанесут себе на щеки бежевые румяна.

По местным дорогам ездят автомобили невиданной древности, а сами дороги так и не вытеснили архаичное речное сообщение. Грузы здесь перевозят на ржавых баржах, пароходиках, парусниках, гребных лодках и бамбуковых плотах, а сам бамбук до сих пор остается в числе основного стройматериала. Из него возводят дома, изготавливают телеги, изгороди, широкополые шляпы, веера и зонтики для защиты от тропического солнца.

«Вот она, с нашим зонтиком в руках!» — с гордостью показывает хозяйка зонтичной мастерской любительскую фотографию на стене — Аун Сан Су Чжи во время предвыборного турне. Ярко раскрашенный бамбуковый зонтик с кисточками смотрится в руках оппозиционерки очень элегантно. Рядом с фото висит ее же типографский портрет, чтобы доказать: это действительно она! Су Чжи — как Че Гевара, национальный герой и объект поп-арта одновременно.

Местные жители искренне рады политическим переменам — и появлению иностранных товаров в магазинах. Но есть и такие, для которых демократия — пустой звук. Они уверены: страной управляют не политики, а звезды.

Если считать астрологию суеверием, то Мьянма — самая суеверная страна на свете. Крестьяне, торговцы и чиновники регулярно консультируются у астрологов, сидящих прямо на улице или в маленьких офисах возле буддийских храмов. Планеты и светила определяют все: когда жениться или сеять рис, где строить дом и куда переносить столицу. Даже в буддийских храмах каждый прихожанин молится своему будде, в зависимости от дня недели, в который родился. Все это время астрология, буддизм и социализм прекрасно уживались, не противореча друг другу.

Идеологией населения заведуют монахи. Каждый житель страны должен хотя бы раз в жизни отслужить в монастыре. Детей на каникулы отдают в монастырь, как в пионерлагерь. А беспризорников в стране нет вовсе — монастырь заменяет родной дом для каждой неприкаянной души, независимо от возраста. Скромность, строгость, воздержание, образование — кажется, идеи социализма и монашества близки друг другу. Все равны — сегодня ты подаешь монахам, завтра сам, замотавшись в шафран, идешь по домам и лавкам с горшком для подаяний.

Монахи видны везде: гуляют с зонтиками, стирают робы, играют в футбол. А иногда они следуют за туристами, предлагая себя в качестве гидов. Деньги берут не всегда, часто им просто приятно поговорить с иностранцем.

Бирманцы — очень честные люди. Алчность еще не успела проникнуть в их открытые сердца. Как-то вечером в Янгоне мы с женой шли по темной улице, стараясь не провалиться в один из проломов в асфальте. За нами следовал некий субъект, причмокивая губами и стараясь привлечь наше внимание. Маньяк? Грабитель? Оказалось, простой прохожий, заметивший, как возле овощной лавки мы обронили купюру. Он подобрал ее, но не знал, как к нам обратиться.

В другой раз мы купили в турагентстве билеты на кораблик, идущий в город Мраук-У, до которого нельзя добраться по суше. Когда через неделю мы вернулись, на пристани к нам подскочил строгий человек в костюме. Он отозвал нас в сторону, сказав, что надо поговорить. Мы даже испугались, уж не собираются ли нас арестовать? Оказалось, что это был менеджер агентства. При оформлении билетов с нас случайно взяли на 20 долларов больше, и теперь он ждал нашего приезда, чтобы вернуть деньги. Подобных ситуаций было много. Единственный раз, когда нас попытались обмануть, — при обмене валюты.

Новая, постсоциалистическая жизнь наступает во всем своем великолепии. Один из характерных ее признаков — «мыльные оперы» по телевизору. Их смотрят повсюду — на палубах пассажирских кораблей, в ресторанах и барах, в импровизированных уличных видеосалонах с картонными стенами.

Если в городке еще не провели электричество (ленинская формула «социализм плюс электрификация всей страны» в Мьянме так и не была реализована), используют дизель-генераторы. В бедных домах телевизоров нет — там жгут керосиновые лампы, а сериалы ходят смотреть к богатым соседям, которые выносят телевизоры на улицу. Впрочем, магазины и лавки уже забиты китайской электроникой, студенты из обеспеченных семей осваивают компьютеры, а в городах появились интернет-кафе с ужасно медленной связью. Есть даже бирманские блогеры. В основном оппозиционные и живущие за границей.

Туристическая инфраструктура страны не справляется с наплывом визитеров. Дороги в плачевном состоянии. Пытаясь защитить себя от ям и ветхих мостов, перед выходом в рейс водители автобусов обкуривают машины благовониями и делают пожертвования монахам, чтобы тем самым обеспечить себе безопасный путь.

На железнодорожной линии в Паган вагоны раскачиваются так, что каждый раз думаешь: свалится поезд с рельсов или нет? Да и посадка задержалась на несколько часов: по дороге к станции у поезда отвалился вагон.

Жилья не хватает, в пик сезона трудно найти место для ночлега. Гостиницы бывают двух типов: лицензированные для иностранцев и обычные — для местных. Обычные отели настолько грязные и мрачные, что пригодны разве что для съемки зловещих детективов. И в любом случае, иностранца там селить откажутся. Лицензированные заведения дороже и, за исключением самых дорогих, тоже не могут похвастаться комфортом. Попытаетесь сэкономить — будете лицезреть удивленную физиономию соседа-швейцарца, выглядывающую из дыры в стене гостиничной комнаты.

Но все это мелочи. Зато здесь есть фантастический город Паган с тысячами пагод, над которыми взлетают на рассвете воздушные шары. Есть воспетый Киплингом Мандалай, где орудуют теслами и кувалдами буддорезы и золотобойцы. И оторванный от мира старинный город Мраук-У с каменными монастырями и традиционной деревенской жизнью. И гора Чайттийо, где, нарушая законы гравитации, висит над пропастью покрытый золотом гигантский валун с буддийской ступой на нем. И озеро Инле, на котором люди живут в домиках на сваях, а лодочники управляют веслом при помощи ноги. И Янгон с богатейшим буддийским храмом Южной Азии — золотым Шведагоном.

А главное — дружелюбные местные жители, которые будут вам улыбаться и махать руками. И не потому что у вас есть деньги, а просто так. Потому что им приятно вас видеть.

15.02.2013