IT-специалисту Серафиму Пикалову из подмосковного города Электросталь 25 лет, и у него нет части левой ноги. В 2008 году по дороге в Крым Серафим попал в аварию: в его мотоцикл врезалась легковая машина. «Столкновение должно было быть лобовым, но мне чудом удалось увести мотоцикл в сторону», - вспоминает Серафим.  Врачам пришлось вырезать ему голень и коленный сустав, оставив нетронутой лишь бедренную кость.

Слово «инвалид», пришедшее в русский язык из латинского, обозначает «бессильный», «слабый» и «немощный». Однако это едва ли можно отнести к Серафиму. Он уверен, что человек сам ограничивает свои возможности. В 2007 году Серафим окончил МИФИ, а сейчас руководит проектами в IT-компании. «Каждую зиму я выезжаю в горы «фрирайдить», то есть кататься на сноуборде за пределами горнолыжных трасс, – рассказывает он. – Летом занимаюсь вейкбордингом – водными лыжами с препятствиями. Сейчас хочу освоить горные лыжи и попробовать спидрайд – лыжи с парашютом».

«Через полтора месяца после аварии я начал пробовать силы в небольшой пещере на скалодроме, потом стал забираться по простой стенке с нависанием, а после начал вылезать с нижней страховкой на маленькие потолки». А через пять месяцев он получил свой первый протез, самый дешевый и простой. «И тогда, - продолжает Серафим, - я впервые поехал в горы кататься на сноуборде». Вряд ли хоть кто-нибудь из медиков мог себе это вообразить: «Выдавая мне это чудо техники, врачи сказали, что первое время можно гулять только с фиксирующими лангетками. А потом – с тростью, но обязательно по ровным асфальтовым дорожкам».

Сейчас Серафим соревнуется с обычными спортсменами на равных: «В тех немногих соревнованиях, где я участвовал, судьи и спортсмены не знали о моей инвалидности. Правилами это не регламентируется, вот я никому и не сообщал».

Единомышленников у Серафима хватает. Юлия Аверьянова, координатор спортивных проектов общественной организации инвалидов «Перспектива», летает на парапланах и  помогает другим выезжать на полеты в России и  за границей. «Конечно, инвалиды испытывают дополнительные технические, психологические, а чаще –  финансовые сложности при занятии спортом, – утверждает она. – Но, как правило, они ничем не отличаются от обычных экстремалов. У меня, например, нет левой руки чуть ниже локтя».

Технические сложности преодолеть проще, особенно если живешь в двадцать первом веке. Еще 15-20 лет назад протезы прикреплялись к телу лишь механически, и в лучшем случае могли сгибаться в «суставах». Потом изобрели электронные протезы ног, которые подстраиваются под темп ходьбы человека и позволяют нагружать колено в полусогнутом состоянии. Последнее слово техники, бионические протезы, человек контролирует сам при помощи нервов и мышц: к телу пациента прикрепляют несколько электродов, которые посылаю электронные импульсы по нервам к протезу, а те в свою очередь преобразуют сигналы в движения. Кроме того, внешне бионические протезы почти неотличимы от настоящих конечностей.

 «Такие стоят, как крыло от Боинга - иронизирует Серафим, – мой протез дает возможность лишь выкидывать ногу вперед и нагружать её в распрямленном состоянии». Существуют также специальные ступни для бега и для повседневной ходьбы. «При желании можно пользоваться косметикой, которая прячет железки и создает видимость живой ноги, но я в этом не разбираюсь – у меня кусок поролона», – говорит Серафим.

С психологическими трудностями справить сложнее всего. В России лишь 15 процентов инвалидов трудоспособного возраста имеют возможность учиться и самостоятельно зарабатывать. При этом большинство – почти 80 процентов – хотели бы работать, но не могут найти подходящее место. «Оправится после травмы – это  как подняться утром с кровати в выходной день, – утверждает Серафим Пикалов, – если не хочешь никуда идти – не поднимешься, а если есть ради чего жить, то встанешь раньше будильника». Первым спортивным опытом в новом статусе «человека с ограниченными возможностями» для Серафима стал домашний турнир по туристическому двоеборью «Крокодилиада». «Мне удалось влезть на маленькую горку высотой 15-20 метров, – рассказывает Серафим, – немного грязный (пару раз костыли соскальзывали на влажной траве), но довольный собой, я стоял на «пике» этого холма и созерцал окрестности - будто это Эверест. Или хотя бы Эльбрус». geo_icon