Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Берег изобилия

Щедрый край Португалии Алентежу часто именуют «хлебной корзиной». Именно отсюда по всему миру разлетаются гектолитры вина, килотонны пробки и стратегические запасы оливок. Полный сокровищ ЮНЕСКО край славен и людьми. Несмотря на провинциальность этих земель, каждый житель — сказочник со своей историей
текст: Анастасия Денисова
Jens Schwarz/laif

Наш маленький «cмарт» наполняли звон и скрежет. Это рассованные по всему салону, багажнику и сумкам сувениры от виноделов Алентежу мерно чокались боками. Въезжая в границы самого недооцененного винного региона Европы, еще несколько дней назад мы и представить себе не могли, какие бродящие сокровища затаились за каждым «звенящим» поворотом.

Мутно-белый городок Эвора словно вырезан из папье-маше (а на самом деле — из XIV века) и водружен в двух часах езды от Лиссабона. Как дальняя кузина, что подает чай только в фарфоре и только с дребезжащей ложечкой, Эвора безнадежно старомодна. Кажется, при виде гостей город суетливо оправляется и улыбается во все щеки — коротышка на вершине холма, обряженная в оборки бугристой томатной черепицы. Устрашающий собор, римские колонны, но главное — безразмерный вид на окрестные дали. На вершину нужно взбираться в тот вечерний миг, когда оттенок вина в бокале совпадает с заревом будущей жары.

Признанный наследием ЮНЕСКО город особенно славен своим храмом богине Диане, хотя по сути в ранжиры ЮНЕСКО надо занести практичную смекалку эворян. Возведенный в первом веке римлянами, к XI столетию языческий храм послужил скелетом для... средневекового замка. Правитель сэкономил на фундаменте и подоткнул 12 колонн щербатыми стенами, нарастив свой бастион. К XIX веку замок разобрали, и колонны возрастом с нашу эру вновь невозмутимо уставились на город.

В поездке по долине Алентежу нужно ставить цели. Скользящие холмы курчавых виноградников пересыпаны отдельными городишками, как игральными костями. Но старейшие городки на диво плохо умеют себя «продавать». Заедешь в Эштремош, издалека величавый, как утес белого мрамора, а на нижних этажах город коптится в неряшливых клеенчатых кафе и мрачных ткацких лавках.

Впрочем, терпимость к португальской небрежности способен повысить обед. Порции в Алентежу крестьянские — одной плошкой томатного супа можно накормить пару мужских ртов: в густом томатном соке пружинит целое яйцо и крупно порезанный хлеб. В глубинной, как и в центральной Португалии, обязательно едят треску бакальяу — зажаренную в кляре тушку весом граммов в шестьсот, которую подают с картошкой и овощами (см. стр. 86). Или фейжоаду. Эта фасолевая сестра паэльи — типичное блюдо юга страны. Фейжоада бывает с мясом, морепродуктами или «пустая», сама по себе.

Не то чтобы со зла, но скорее так, запросто, алентежские рестораторы могут вольно распорядиться вашим счетом. Надо держать ухо востро, когда прежде всех фейжоад на стол метнут розетку трески с фасолью, блюдечко чечевицы с белой рыбой, кружочки салями и хлеб с оливками. То, что более предприимчивые испанские соседи назвали «тапас» и задорого продают всему миру, португальские хозяйки молча ставят на стол без заказа и молча вписывают в счет. Справедливости ради: в добрых домах перед вами так же безмолвно (но без платы) выставят домашний ликер жинжинью — дижестив из вишни, настоянной на бренди или агуарденте (выдержанном виноградном спирте).

Но главная приманка, соль, перец и сахар земли Алентежской — винодельни. Аристократ Жулью Баштуш гостей раньше полудня не принимает — легкая седина, мягкие движения и расстегнутая на две пуговицы рубашка выдают в нем бывалого гедониста. Похожий на среднестатистического короля Франции с дымчатых портретов Лувра, дон Баштуш обходит свои угодья, будто полки на плацу.

«Когда я был молод, вошел в долю с «Лафит-Ротшильд», — как бы невзначай упоминает он один из самых влиятельных винных домов планеты, — но они хотели вырубить старинные лозы, я вспылил и продал свои земли». Жулью — пример упертого местного винодела, что не терпит варягов-советчиков.

«Раньше в этом здании был монастырь кармелиток, — дон Баштуш открывает первую бутылку. — Король Жуан V вручил особняк своей любовнице, та была набожна и передарила сувенир монашескому ордену. Сестры превратили поместье «Квинта ду Карму» в восхитительное владение с трепетным садом, задумчивым прудом, тихоней часовней... А при мне здесь принимают министров Евросоюза. Я раскинул в центре усадьбы площадь, что пришлась впору для торжественных застолий».

За иронией и самолюбованием Баштуша, чередующимися как в калейдоскопе, не уследишь. Приходится фокусироваться на вине.

«Гранд-дама наших винных сортов — торига насьонал. В отличие от глобальных мерло и каберне, этот сорт встретишь только в Португалии». Породистая торига бьет в нос дикими цветами, густым нагромождением духов, как в трюмо аристократки, и припечатывает терпким бергамотом. Если бы эрл грей стал вином, он бы точно благоухал торигой насьонал.

Вина Алентежу сноб сравнит с чилийскими и грузинскими — жаркие, без зазубрин и иносказаний. Окунаешь в них нос и будто попадаешь в пять банок с вареньем разом. При этом — и международные критики это признают — тонкости и благородства местным сортам тоже не занимать. В прошлом году Португалия финишировала девятой среди мировых экспортеров вина (первую тройку традиционно заняли Италия, Франция и Испания). Но страна Васко да Гамы (здесь его зовут Вашку) бесстрашно наступает на пятки Новой Зеландии и Чили — потому что пышные вина уж точно делает не хуже.

Нельзя же сказать, что нарочитое барокко — это дурной тон только потому, что кто-то придумал вензельное рококо.

Но не все виноделы Алентежу — заносчивые вельможи, есть и свои в доску балагуры-сказители. В 15 минутах от белого города Бежа гремит, кипит, звенит винное дело Энрике Увы — «Эрдаде
да Мингорра».

— Моя фамилия Ува, — представляется до краев полный жизни, похожий на родного брата Пауло Коэльо, дон Энрике.

«Ува» по-португальски «виноград», и солидному бизнесмену каждый раз чуть конфузливо — все равно что быть булочником по фамилии Румяно-Корочкин; так и он — «Виноградов».

Его винодельня — домашняя и модная разом. Ему мало душистости сухих белых и напористости красных вин, он мечтает прославить землю португальскую игристыми. Его не смущает, что для капризных пузырьков необходима зябкая прохлада и перепад температур  от холмов к равнине. Он еще и оливковое масло свое гонит. «Призвук банана и дыни рождает нектар благородный, хлеб обмакните неровный мякишем прямо в янтарь!» — нараспев слагает он свой гастрономический эпос.

Дай птице певчей вершить свои трели, и она приведет в гнездо. Увлеченный своей ариеттой и нашим вниманием, Ува приглашает на обед к себе домой. Дивна сельская жизнь — дом от «офиса» стоит в пяти минутах.

В отличие от ресторана, домашний обед соизмерим человеку порциями, но по времени тянется, как хороший кинофильм. К плотному овощному супу подают свежий сыр («кежу фрешку»). Его приносят в пластиковых баночках вдвое меньше йогуртовых, и каждый опрокидывает его себе в тарелку, как песочную башенку. Далее — тушеная говядина с картофельным пюре и салатом. Число выпитых бокалов певучего красного «Алфараш» уже не поддается счету. Большая гордость семьи Ува, «Алфараш» взял золотую медаль на конкурсе в Брюсселе, где участвовали восемь тысяч марок вин, и теперь занимает почетное место на арене стола. В ту пору Энрике Ува пошел ва-банк и сочинил бленд из главных фаворитов региона: торига насьонал, аликант буше, тринкадейра и алфрокейру. Обойма лучших сортов добыла ему большой приз.

— ...И потом Энрике сделал мне предложение! — подытоживает Изабель Ува долгий рассказ, что длился аккурат от супа
до десерта. — Хотя мы кузены и знакомы с юности, он ждал меня до третьего брака.

В лоскутном мире дома-музея эти истории о любви кузенов слушаешь, как роман Габриэля Гарсиа Маркеса. Реставратор и преподаватель искусств, Иза Ува — достойная пара заземленному Энрике. Стремительная, яркая птица, она вместе с блюдом с дыней выкладывает свой главный козырь.

— Я лиссабонская девица, и все время на селе торчать мне скучно. В столицу гоняю раз в неделю, а порой и чаще, если приезжает моя сестра. Она замужем за бывшим главой Еврокомиссии Жозе Мануэлем Баррозу, так что путешествует по Старому Свету немало.

От тура по винодельням — к авангарду мировой политики! За неряшливым фасадом Португалии скрываются удивительные сюжеты и знакомства. Но реальность вытесняет воображение — гостям подают десерт.

— Паштел де ната — лакомство номер один для страны Магеллана и Луиша Фигу. Это запеченные яичные желтки со сливками и сахаром на ложе слоеного теста. Едят их обязательно горячими, с щепоткой сахарной пудры! — поясняет дона Иза. — Лучшие паштел делают в «Паштелерия ди Белем», что на другой стороне моста от центра Лиссабона. Их туда привозят прямиком из монастыря, где паштел пекут монахини. Секрет их рецепта не знает никто.

— Паштел де ната отлично идут с глотком «ума бика»,
португальской версией эспрессо, — успевает вставить Энрике.

После кофе, когда воздух до краев устлан, как коврами, рассказами, Иза предлагает чуть отдохнуть и продолжить знакомство на другой день. Отказать белокурой свояченице самого влиятельного политика Португалии? Этот вариант даже не рассматривается.

«Жизнь типичного португальца вписана в одно из трех измерений: либо ты столичный житель, важничающий перед селянами и в один маневр паркующий машину на отвесных улицах Лиссабона; либо затерявшийся на просторах Алентежу или Алгарви фермер или винодел; либо укрывшийся за пологами горных виноградников мастер портвейна из долины Дору. Обычно три мира не пересекаются, но у моей матери дом в Дору, и мне удается скользить по всей поверхности страны сразу», — рассказывает наутро Иза.

Как известно, «портвейн» (как и «шампанское») — строго региональное название, то есть только в охраняемых ЮНЕСКО краях Дору можно выпускать портвейн.

«Там во многих местах нет мобильной связи, а закаты тихие, как глубокий сон, — продолжает Иза. — Алентежу живее и стоит на полпути между сонной Дору и буяном Лиссабоном».

Восхитительные арки бывшего монастыря начищены до блеска — мы въезжаем в «позаду». Мужчина в форменной фуражке открывает дверцу нашего авто и указывает на ресепшен.

«Резкий поворот алентежской истории случился в XIX веке, — объясняет Иза. — По всей Европе прокатился антиклерикальный бум, духовенство обвиняли в злоупотреблении властью, и в конечном счете государство отобрало владения у огромного числа монастырей и церквей. Часть из них были проданы богатым семьям, и бывшие монастыри со временем превратились в роскошные отели — позады. Моду на них завели в 1950-х, и по сей день выходные в позаде — знак высшего класса. В позадах есть бассейны и сауны, кабельное ТВ и кондиционеры в номерах. К счастью, хотя бы в меню нет пошлого заигрывания с монастырским прошлым.

Но нас отчего-то больше влечет пробковое дерево, что встретилось прямо у дороги. В Алентежу производят около 70 процентов мировой пробки. Из одного лохматого, как кавказская папаха, дерева выходит запас на 4000 бутылок!

«Правда, урожайного возраста оно достигает в 25 лет», — уточняет Иза. Собранную кору варят, промывают и штампуют.
Первым закупоривать вино пробкой додумался изобретатель шампанского «Дом Периньон» в XVII веке: как раз вошли в моду фабричные бутылки, и пробка удачно дополнила сосуды, оберегая ценный нектар от доступа разрушительного кислорода.

Но не только Бургундия, Шампань или Прованс получают дивиденды от магической натуры португальской пробки — недавно неподалеку от Эворы открыли дизайнерскую эко-гостиницу «Экоркотель». Фасад отеля, стоящего посреди оливковой рощи, покрыт слоем пробки: уверяют, что она хранит тепло и блокирует шум.

Алентежу качается на холмах своей истории — 400 лет владычества мавров подарили витиеватую мечеть в Мертоле и вязь узоров на домах. Взятые под иго коммерции монастыри с холодным изумлением встречают гомонящих туристов. Примиряют же века и режимы пробка, вино и оливы — вековые константы «хлебной корзины» Португалии. Вино — раз в год, пробка — раз в девять. Календарь алентежцев разбит на отметины. Лишь вино прорывает сонный микрокосм края и вырывается с плеском в Европу. Остальные остаются дома.

23.09.2015