Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Белый, но не очень пушистый

Охота на белого медведя запрещена и в России, и в США. Но для аборигенов Аляски, с учетом традиций, сделано исключение. В России же для коренных народов Чукотки таких поблажек нет. В результате белые медведи осмелели настолько, что регулярно и без опаски наведываются в прибрежные села. Чтобы защитить людей и зверей от ненужных встреч, местные жители при поддержке WWF создали специальный патруль
текст: Константин Лемешев
Константин Лемешев

На Чукотке нет железных дорог, да и с автотрассами вокруг Анадыря напряженно. Зимой, когда и море под толстым льдом, лишь местная авиакомпания-монополист «Чукот­АВИА» поможет добраться до поселка Эгвекинот, что в 250 километрах от столицы округа, на юго-востоке полуострова.

Всего 45 минут полета, и старенький Ан-24 катится по заснеженной грунтовке взлетно-посадочной полосы. От Эгвекинота дорога ведет на север. Едем на перегруженном пассажирами и продуктами вахтовом автобусе, мимо большой арки, обозначающей Полярный круг. Эти «ворота в Заполярье» — визитная карточка района и 200-километровой Иультинской трассы, которую построили на костях заключенных «ЧукотЛага» (через лагерь с 1946-го по 1957-й год прошли десятки тысяч человек). Трупы замученных каторжным трудом зэков топили в озере или закапывали в строящуюся дорогу.

Через четыре часа заканчивается 91-й километр заметенной дороги. В сгустившихся сумерках блестят огни национального села Амгуэма. Здесь ночевка.

НА следующее утро пересаживаемся на служебный снегоход Сергея Кавры — потомственного охотника из Ванкарема, который последние годы работает в охотоинспекторской службе. Впереди 170 километров, а может, и больше. Сколько наплутаем по тундре.

Снегоход гудит, в задубевшее лицо бьет ледяной ветер. Градусника под рукой, конечно, нет, но по ощущениям — мороз далеко за двадцать. Давно стемнело. Путеводная Полярная звезда светит уже не впереди,
а чуть ли не над головой. И вдруг водитель на полном ходу резко разворачивает снегоход.

На рыхлом насте в свете фары видны звериные следы. Судя по всему, недавно тут прошла медвежья троица: на снегу, параллельно отпечаткам величиной
с кастрюлю, тянутся две ниточки крохотных следов.

С наступлением холодов вдоль морского побережья, с запада на восток Чукотки, мигрируют белые медведи — вслед за уплывающими на зимовку моржами. Медведи любят моржатину, но еще больше им по вкусу нерпа. Но пока здешние моря не покрылись льдом, эти шустрые ластоногие для медведей недосягаемы. Поэтому голодные хищники вынуждены топать по берегу — прямо через прибрежные села, которые частенько расположены на узких морских косах
и полуостровах, так что зверям просто не обойти их. Вот и минувшей осенью медведи регулярно наведывались в села: и в Ванкарем, и в Биллингс, и в Рыркайпий. На острове Колючин вблизи села Нутэпэльмен, бывало, одновременно гуляло более полусотни медведей! А в ванкаремских окрестностях Сергей только за один осенний день насчитал больше двух десятков.

Нередко хищник в села заходит по свежему следу добытой нерпы, которую волоком тащат домой охотники. Впрочем, не брезгует он и падалью. Морские течения словно нарочно выбрасывают на ванкаремский берег трупы моржей, китов... Это косатки, добыв кита, лишь вырвут у жертвы любимый деликатес — огромный язык. Остальное оставят. Выбросит прибой такое лакомство на берег — и прямо к ванкаремской школе. Детишки спозаранку идут на уроки в темноте. Чтобы школьники ненароком не повстречались с белым медведем (умкы, как называется хищник на чукотском языке), нужно вывезти тушу кита подальше. Но кто этим должен заниматься? Нет ответственных, нет статьи расходов в местном бюджете. Иногда издержки берет на себя Союз морзверобоев Чукотки, и тогда Сергей Кавры нанимает частный трактор. Иногда коммунальщики убирают останки своей техникой.

У береговой черты, на въезде в село — обшарпанная, с забитыми окнами, заброшенная полярная станция.
Ее история начиналась в 1930-е годы. В те времена станция на окраине страны была символом мощи советской науки и метеослужбы. Теперь большая метео-
площадка занесена снегом.

Следом — другая местная достопримечательность: сельская школа, памятник челюскинской эпопее. Здание возведено в благодарность ванкаремцам,  помогавшим спасать попавших в ледяной плен челюскинцев. В 1935-м, на следующий год после корабле-
крушения, случившегося неподалеку, здесь построили восьмилетку и интернат. В результате маленькое стойбище морзверобоев — Ванкареман (что в переводе с чукотского означает «клыкастый народ») — разом превратилось в образовательный центр. Учеников из прибрежных сел и тундровых стойбищ, расположенных в сотнях километров отсюда, стали свозить на учебу. Порой насильно. Сегодня из двух зданий действует лишь бывший интернат, а в нем — только начальные классы: с первого по четвертый. Детей так мало, что школьники разных возрастов занимаются в одном классе.

За школой тянутся ряды коттеджей, одетых в разноцветный нарядный сайдинг — наследство прежнего губернатора Романа Абрамовича.

Наутро мы с медвежьим патрулем ищем следы и берлоги медведей. Если находим, фиксируем в электронном навигаторе координаты и направление движения. Выслеживать самих хищников в задачу Сергея Кавры не входит — он же не на охоте.

Главный патрульный одет в отличную куртку, которую украшают надписи на трех языках: русском, чукотском и английском. Ведь Сергей — комиссионер Российско-американской комиссии по белому медведю. В ней он на межправительственном уровне представляет интересы коренных жителей Чукотского автономного округа.

Идея создания «Умкы-патруля» возникла у Сергея еще в 2006 году. Тогда в селе Рыркайпий случилась очередная трагедия: возле своего дома погибла девушка, не заметившая в пургу белого медведя. Инициативу поддержал анадырский ученый, специалист по морским млекопитающим Анатолий Кочнев и порекомендовал московскому отделению Всемирного фонда дикой природы (WWF) обратить внимание на инициативных ванкаремцев.

Первую берлогу мы находим лишь на пятый день поездок по морозам и ветрам. Жилище оказывается брошенным. Тесный лаз, расширяясь, ведет в настоящие апартаменты. Сквозь снежный потолок, испещренный глубокими бороздами мощных когтей, проникает солнечный свет. Один ход, другой, третий. Налево — туалет. Прямо — спальня. Рядом еще комната-углубление. Видимо, игровая для медвежат.

«Медведица поздней осенью ложится в укромное место и терпеливо ждет, когда ее занесет снегом, — объясняет Сергей. — Бывает, не одну неделю. Оказавшись под снегом, начинает шевелиться, собственным телом расширяя жизненное пространство, а потом роет боковые ответвления».

По его словам, чем опытнее медведица, тем замысловатее «планировка» жилища. Встречаются берлоги аж с пятью «комнатами». Низкий потолок — потому что чистоплотные звери постоянно обновляют пол за счет стен и потолка. Отсюда и борозды от когтей.

Следующая поездка — в село Нутэпэльмен. По дороге то тут, то там попадаются цепочки медвежьих следов. Истоптана и заснеженная палуба канадского океанского судна «Мунакси», выброшенного штормом еще в советские времена и навечно оставшегося ржаветь на берегу в двух десятках километров от Ванкарема. Чтобы не платить огромный штраф за мусор, канадцы подарили громаду металла жителям ближайшего села, а те, в свою очередь, передали судно старателям из Иультина. Взамен иультинцы построили двухэтажный спортивно-культурный комплекс.

В Нутэпэльмене живут около ста человек. Останавливаемся у местного патрульного Александра Кергитваля. Его дом — копия ванкаремского коттеджа Сергея Кавры. И тоже площадью почти под сотню квадратных метров. Правда, в нем еще нет душевой кабинки и посудомоечной машины, как у Сергея.

Водопровода в этом уголке Земли не знали никогда, зато почти над каждой крышей в Нутэпэльмене, как и в Ванкареме, возвышается спутниковая тарелка. Говорят, пока не появились разветвители, в некоторых семьях раскошеливались аж на два спутниковых устройства, чтобы супругам не ссориться, какой из полусотни каналов смотреть. И хотя далеко не все сельчане живут в достатке, на радость, скрашивающую монотонность будней, денег им не жалко.

На другой день отправляемся на остров Колючин. Трехкилометровый кусочек островной суши вытянулся параллельно Нутэпэльмену. В прошлом анкалины — береговые чукчи — в том числе и предки Сергея, жили прямо на острове. Сейчас он вроде сельской дачи. На здешних скалах с первым теплом появляются огромные птичьи базары. Люди — порой с риском для жизни — собирают на кручах яйца пернатых. Внизу, у скал, поближе к воде, устраивают лежбища моржи. Мимо такого изобилия белый медведь не пройдет. Значит, должны быть берлоги. И точно! Ближе к южной оконечности острова находим одну из них и застаем ее хозяйку врасплох — она как раз выгуливает двух крохотных медвежат. Увидев снегоходы, медведица укрывается в своем убежище.

За пару недель патрулирования в тундре мы накатываем больше 1100 километров. Итог: найдено семь берлог, живьем и по следам обнаружено 11 медведиц и 16 медвежат. Не считая одиночных следов взрослых медведей.

Задача «Умкы-патруля» — предотвратить случайные встречи людей и белых медведей. Но они все же происходят. Северные народы во все времена охотились на белого медведя, используя его целиком — и шкуру, и мясо. Удачливый охотник, принеся добычу, на некоторое время лишался права выходить против медведя с оружием. Северные аборигены веками вырабатывали неписаный охотничий кодекс, определяющийся гармонией их бытия. А заезжие покорители Севера истребляли зверей лишь ради ковра на стену или огромного половика.

В результате из-за варварского уничтожения уникальная популяция белого медведя исчезала на глазах. Спохватившись, северные государства в середине прошлого века бросились на защиту животных. В СССР в 1956 году охоту на белого медведя запретили полностью. В том числе анкалинам, юпикам-эскимосам и другим коренным народам Чукотского полуострова.

А в Америке, при общем запрете на добычу белого медведя, аляскинские эскимосы ежегодно законно убивают несколько десятков — порой до шестидесяти — нанук (эскимосское название белого медведя).

В начале века было подписано российско-американское соглашение, которое закрепляет за коренными жителями Севера право на традиционное использование природного мира. В том числе и на добычу белого медведя. Инициатива исходила от американцев.

Аляскинские аборигены добровольно согласились вдвое сократить добычу хищника, чтобы остальное — 29 медведей — добывали россияне. То есть речь идет не об увеличении добычи, а лишь о справедливом использовании чукотско-аляскинской популяции белого медведя. Но и спустя четырнадцать лет жителям Чукотки не дают реализовать договоренности. Поэтому на сегодняшний день американцы используют и свою, и российскую квоту на добычу.

13.03.2015