Во дворе Вестминстерского университета в центре Лондона царит расслабленная атмосфера: молодежь загорает на скамейках, пахнет кофе, слышны разговоры на нескольких языках, в том числе – громко – на русском. Концепция нарастающей свободы – базовый принцип английского подхода к обучению. Студенты – хозяева  своего времени: никаких обязательных посещений, зато после двух пересдач – отчисление. Прогульщиков немного, ведь молодые люди сами формируют себе программу из лично им интересных курсов. За год учащимся одной специальности нужно сдать три-четыре общих для всех предмета и выбрать столько же из списка 25 дисциплин. «На семинаре можно сказать любую чушь, а преподаватель отреагирует с энтузиазмом, мол, надо же, мне это не приходило в голову!» – рассказывает 23-летний Алексей (фамилии персонажей по просьбе администрации школ и университетов не указываются). Он потратил выигранный грант на учебу в Вестминстерском университете Лондона и теперь может авторитетно сравнить отечественную и иностранную методу. «Здесь нас приучают думать самостоятельно. В России же наоборот – проверяют, как ты выучил все придуманное до тебя», – считает он.
Плагиат – самое страшное прегрешение для английского студента: за него сразу же исключают из университета. «Первое, чему учат на подготовительных курсах, – не списывать из книжек, – говорит 21-летняя Яна, перешедшая в университет Экзетера, что в графстве Девон, после второго года Высшей школы экономики в Москве. – Нам объясняют, как правильно заимствовать идеи и оформлять цитаты, как переформулировать чужие и формулировать свои мысли. За списывание на экзамене могут исключить – не за попытку схалтурить, а за попытку присвоить чужую работу».
Тихий Экзетер на юге Англии дисциплинирует даже «золотую молодежь». Из развлечений здесь только прогулки вдоль древней городской стены да кормление чаек на пристани. Вероятно, поэтому состоятельные родители предпочитают его полному соблазнов Лондону. «Я хочу работать в инвестиционном банке, а для этого русского диплома не хватит, – говорит 23-летний Николай, приехавший шлифовать и без того блестящее образование (Российская финансовая академия). – Экзетер был очевидным выбором, когда из-за кризиса в моей карьере образовалось «окно». Здесь спокойней, чем Лондоне, и быстро отвыкаешь от московской жизни с клубами – недавно мы три ночи просидели в библиотеке, готовясь к экзамену, благо читальный зал открыт 24 часа в сутки». Эффект Экзетера не заставил себя ждать: уже во время обучения Колиным резюме заинтересовался московский офис инвестбанка «Голдмэн Сакс».
Университет Экзетера инвестировал 270 миллионов фунтов стерлингов в пятилетнюю программу интернационализации: к 2015 году он хочет попасть в сотню лучших вузов мира, и для этого помимо всего ему нужно привлечь десятки иностранных студентов. Поэтому при университете организовали секцию визовой поддержки, устроили семейное общежитие и открыли службу добровольных помощников новоприбывшим.
Прежде чем получить свободу самовыражения в университете, надо пройти суровую муштру английской школы, где дисциплину и самоконтроль прививают до тех пор, пока они не станут чертами характера. Католическая школа Святой Терезы в графстве Суссекс – классический пример раздельного обучения. Ее дирекция расположилась в особняке XVIII века, а на месте подсобных помещений аристократического поместья выросли павильоны для занятий и отдыха: бассейн, тренажерный зал, музыкальная студия, художественная мастерская, дом Мэг, где ученицы собираются после занятий готовить домашние задания. Здесь учатся только девочки, и большинство из них живут в этом закрытом пансионе, затерянном среди пастбищ, с 11 до 18 лет. На уроках за ученицами присматривают учителя, в кампусе – проживающие тут же смотрительницы. Двери в комнаты запирать настоятельно не рекомендуется. С возрастом девочек все меньше контролируют в свободное время, но все строже спрашивают за самостоятельную работу, которая призвана занимать это самое свободное время.
Женская школа «Мойра-Хаус» находится в оживленном курортном городке Истбурн (графство Восточный Суссекс) на берегу Ла-Манша, бок о бок с Истбурнским колледжем, практикующим совместное обучение. Местная молодежь спускает карманные деньги в огромном игровом салоне на пирсе. Но девочки из «Мойры-Хаус» свои «увольнительные» в город используют с викторианской сдержанностью – покупают в супермаркете какую-нибудь вредную еду вроде макарон быстрого приготовления. За питанием учениц в стенах школы следят диетологи: в меню только здоровая пища, обилие овощей и полезной для мозга рыбы.
17-летняя Алина, хоть и выбрана старостой класса, у преподавателей всегда на подозрении: «Я тут уже три года, а все еще громко говорю, жестикулирую и вообще слишком ярко выражаю эмоции, – смиренно признает она свои недостатки. – В Англии так не принято. Стоит повысить голос, как запишут замечание». Статус старосты дает Алине право на отдельную комнату (обычно старшеклассницы живут по двое) и завидную строчку в выпускном досье, которое начинают формировать еще в младших классах. Помимо учебы важно заниматься спортом, играть в школьном театре или вести общественную работу – без успехов в общественной деятельности отличный аттестат будет бесполезной бумажкой при поступлении.
В мужской школе «Давич», что в южных предместьях Лондона, мало кто одет в простой темно-синий форменный пиджак, на большинстве красуются голубые полоски – знак отличия во внеклассных занятиях, будь то заседания чайного клуба или в клубе любителей конструктора «Лего». При колледже работают больше сотни кружков и секций, одних только видов спорта около двадцати, от фехтования до гребли. «Когда я только пришел сюда работать, я ожидал найти здесь закрытое мужское сообщество, беспрестанно болтающее о девочках, а обнаружил интеллектуальных, тонко чувствующих юношей, рассуждающих за обедом о литературе и театре, – рассказывает Энтони Биннс, директор по маркетингу школы «Давича». – Над учениками здесь не довлеют предрассудки смешанных школ, где рисование, музыка и литература считаются «девчачьими предметами». Поэтому мальчики развиваются более полноценно, в соответствии со своими потребностями, а не ожиданиями общества».
Иностранным абитуриентам, решившим интегрироваться в английскую систему образования, помогают в Шерборнском интернациональном колледже – буфере между неанглийской школой и английским университетом. У всех здешних учителей есть сертификаты преподавателей английского как иностранного, в курсы школьных дисциплин заложены культурологические моменты, которые ученикам нужно усвоить в новой действительности. Китайцу, например, придется отучиться есть руками, низко склонившись над тарелкой, а рус-скому – говорить на повышенных тонах.
В кабинете директора школы Кристофера Гринфилда среди сувениров стоит бюстик Путина. «За последние годы русских учеников у нас стало больше», – перехватывает он вопросительный взгляд. Влияет ли это на дисциплину в школе? «Русские подростки часто агрессивно самоуверенны, – говорит он. – Но мы с этим успешно работаем. У нас же почти все дети, так скажем, непростых родителей, они с малых лет чувствуют свою исключительность. За годы работы преподаватели разработали целый арсенал приемов, помогающих заставить их соблюдать установленные правила».
В подтверждение его слов на стенах висят выпускные фотографии юношей неевропейской наружности в дорого расшитых одеяниях – нынешнего короля Свазиленда и наследного принца Катара.
Во времена ученичества власть принцев и детей нефтяных магнатов сводится к лоббированию меню в школьной столовой. «Русские требуют супа, – говорит менеджер по продуктовым закупкам Джил Эшдаун. – Но мы же не можем готовить каждый день борщ! Потому что есть еще китайцы, которые тоже любят суп, но со сладкой кукурузой, и индусы, которым подавай все с карри и перцем. Так, за столом, дети знакомятся с другими культурами. Но могу точно сказать: все они с нетерпением ждут пятницы, когда подают традиционную английскую жареную рыбу с жареной картошкой». geo_icon