Мой час пробил в 19:16. По толпе разнеслось: «Началось! Началось!»

Первые воздушные шары, словно нехотя, начали подниматься в воздух от сцены возле Бранденбургских ворот, где до этого что-то пел Питер Габриель и что-то говорил мэр Берлина. Слышно было плохо, не видно было ничего, да и ни к чему все это было — после двух часов на улице, при температуре слегка выше нуля, с ветерком. К тому же к нам постоянно подходили прохожие, которые спрашивали, когда будут запускать эти самые шары.

Светящиеся шары поставили на ноги весь Берлин. В пятницу вечером, прилетев сюда одним рейсом с Михаилом Сергеевичем Горбачевым, я ехал в центр города мимо «Ист Сайд Галери», самого большого из сохранившихся фрагментов Берлинской стены, украшенного граффити художников со всего мира (знаменитый поцелуй Брежнева и Хонеккера — оттуда). И уже в пятницу сотни, если не тысячи людей гуляли возле этих шаров, фотографируясь и рассматривая эпизоды из истории Стены, выставленные вдоль всего ее маршрута в специально подготовленных витринах.

Световая инсталляция удалась на славу. Благодаря этим светящимся шарам, тысячи людей прогулялись вдоль невидимой ныне границы, нелегальное пересечение которой еще 25 лет назад было смертельно опасным. В правительственном квартале, возле гигантских бетонных офисов бундестага, где в субботу вечером обычно царит тишина, было не протолкнуться. На Бернауэр Штрассе, возле нового Музея и документального центра Стены, все выходные было столпотворение. Здесь можно увидеть сохранившийся отрезок границы между Восточным и Западным Берлином, со сторожевой вышкой и «мертвой полосой» между двумя стенами. Через дорогу — небольшой, но весьма красочный музей разделения Берлина, торжественно открытый в воскресенье.

Но самое потрясающее впечатление этих выходных — это не шары и не остатки бетонных стен. А разговоры с очевидцами тех событий, которые в один голос утверждают, что никакого падения Берлинской стены никто себе и представить не мог. Даже самые рьяные ГДРовские оппозиционеры, подпольно печатавшие листовки и устраивавшие какие-то маргинальные демонстрации, дружно говорят, что их целью был «социализм с человеческим лицом». Что они хотели реформировать систему, а не разрушить ее. И уж ни о каком воссоединении Германии, объединении ГДР и ФРГ в одно государство, и речи не шло. Но оказалось, что насквозь прогнившая система, построенная на вранье и страхе, рушится гораздо быстрее, чем могут предположить даже самые оголтелые сторонники любых реформ… И что исторические события иногда приобретают такую динамику, что предсказать их невозможно, даже при наличии самой буйной фантазии.

Я, конечно, не помню, что я делал и где я был 9 ноября 1989 года. Но двадцать пять лет спустя я стоял в компании журналистов со всего света в ста метрах от Бранденбургских ворот, на отгороженном участке улицы напротив американского посольства. Вокруг нас не было толп, потому что в какой-то момент полиция закрыла доступ публике к сцене — народу было и так слишком много. Примерно в 19:00 мы вставили железные рычаги в пластиковые основания шаров — и стали готовиться к запуску.

Когда шары исчезли в темноте, Берлинский симфонический оркестр заиграл бетховенскую «Оду к радости». Сцена стояла там, где раньше проходила стена. Мне почему-то кажется, что пройдет еще пара лет, и этот праздник станет все скромнее и скромнее. Потому что граница, разделявшая Западный и Восточный Берлин, окончательно исчезнет. geo_icon