Так мы познакомились с самым ярким грязовецким жителем Владимиром Николаевичем Константиновым. Ему пятьдесят лет, и по местным меркам он состоятельный и успешный человек.

Огромный двухэтажный дом, кафе, баня и заложенный в центре Грязовца фундамент под бизнес-центр – все это его. Дом похож на театр, вернее, на то место за сценой, где хранят декорации к спектаклям из разных времен. Старая купеческая мебель и советские диваны, дворянские буфеты и современные кухонные ящики, иконы, самовары, картины, граммофоны и плазменный телевизор в полстены, венские стулья и пластиковые окна. Дом тесно заселен вещами из ушедших времен. Большинству безделушек не менее 70–100 лет. А жизнь их хозяина – слепок российской жизни за последние полвека.

Его отец работал в торгсине. Принимал-скупал предметы старины. Дом Константиновых всегда был полон антиквариата, настоящего и не очень. Сам Владимир Николаевич учился на преподавателя математики в Вологодском педагогическом институте, но увлекся «коллекционированием». За что получил первый срок на пятом курсе. Отсидел три года и уехал на север, служил на судоверфи диспетчером. Вернулся с началом перестройки и занялся бизнесом. А какой может быть бизнес в Грязовце? Клюква.

Константинов у населения скупал ягоду и грибы, отвозил в Москву. Две тонны ягоды в начале 1990-х стоили 100 тысяч рублей – 300% прибыли. Десятки раз его грабили на пути из Москвы в Вологду, десятки раз он уходил от погонь, пуль и бандитских оброков. Поднявшись на «тихой охоте», выкупил проданный родительский дом и устроил кафе. По привычке собирал предметы старины и перепродавал московским антикварам-барыгам. Потом открыл банный комплекс «Мой Додыр» с баром и дискотекой, а недавно выкупил у мэрии место под строительство бизнес-центра. Почему не «Торговые ряды»? Не «Гостиный двор»? «Бизнес-центр» звучит солиднее.

По первому впечатлению, Константинов – человек колючий, цепкий и осторожный. Пушистых да беленьких в российском бизнесе и не бывает. Уж не знаю, чем мы его растормошили на откровенный разговор. А маленький трехлитровый самовар я у него все же купил. Он, правда, как выяснилось, протекает – но это уже закон жанра: москвичей грех не провести.

Детей у Владимира Николевича пятеро – старший сын, три дочери и младший. В доме живет дикая лесная кошка. Одно время держали волка, но отпустили на волю. Константиновы часто ездят в Москву на театральные и концертные премь-еры, на футбольные матчи сборной России. Два раза в год отец вывозит семейство на отдых за границу. Причем удачно: в Шарм-эль-Шейх попали во время войны в Ираке, в Таиланд – после цунами. Все туристы бежали, а вологодский клюквенный магнат приезжал. Благодарные хозяева отелей селили его даром в президентских покоях.

С детьми Владимир Николаевич строг. Считает, что платить за обучение стыдно и глупо. Младшие Константиновы поступают в вузы на общих основаниях, рассчитывая только на свои силы.

Старшая дочь учится в Вологде на зоотехника. Потом три года отработает в колхозе, наберется опыта – и тогда отец приобретет ей место в городе для частной ветеринарной практики. Он так решил. Но самая интересная история – со старшим сыном. Тот отучился год в Вологодском пединституте на одни пятерки.

– Потом с ним беда приключилась, – рассказал Константинов. – Влюбился. Пришел денег просить, чтобы в Мурманске учиться, где его пассия живет. Денег я ему, конечно, не дал.

– И что?

– Пешком ушел.

– Пешком?! – подскочил я. – Сына вашего случайно не Михаилом зовут?

– Максимом.

– Жаль. А впрочем, неважно. Все равно ломоносовская история. Не получить денег и уйти учиться пешком за две тысячи километров... А сейчас он где?

– То есть как где? В Мурманске. В институте бизнеса и экономики. Учится и работает. Дочерям наследство оставлю, а сыновья пусть сами зарабатывают...

– Не такой уж он и железный, – вдруг вмешалась молчавшая до сих пор жена Светлана. – Когда Максим ушел, он за ним пошел на трассу, сердце-то отцовское не выдержало. А мальчика и след простыл.

Константинов промолчал, отвел глаза…

Автор: Александр Рохлин