Фуюань живет, удовлетворяя русские потребности. Каждый день из-за реки приезжают 300–500 россиян и скупают барахло тоннами. Вечером челноки отдыхают. Фуюаньская индустрия развлечений бедна, зато доступна: кафе-сковородки с лягушачьими лапками и личинками шелкопряда, сауны, массаж, дискотеки и фотостудии. Последние пользуются особой любовью россиянок. Китайские фотокудесники одевают наших дам в наряды на все вкусы и времена, гримируют и снимают. Судя по образцам, каждая вторая видит себя ангелом: белое платье, крылья за спиной, веночек, потупленный взор. Следом идут невесты (нежные расцветки, декольте, фата) и принцессы. Для отчаянных – костюм американской cowgirl. Заламинированный фотопортрет в образе королевы стоит 200 рублей. В рамке. Это ли не воплощение девичьих грез?

В одной студии я наткнулся на Венеру Ивановну. Затяжные торговые войны на рынке ничуть не отразились на ее боевом духе.

– О, москвичок! Застегни-ка мне молнию.

Из вороха сказочных нарядов Венера Ивановна выбрала красную китайскую кофточку с драконами, флейтами и цветами. Вдвоем с продавщицей мы затянули молнию на белой спине соотечественницы.

Какой же счастливой выглядела эта хабаровская женщина, увидев себя в зеркале! Кажется, только ради этой минуты она ехала в Фуюань, нервничала на таможне, ругалась с хитрыми китайцами на рынке, а завтра потащит неподъемные баулы с вещами на Родину…

Какими счастливыми кажутся эти бабоньки на фотографиях: принцесы, графини, ангелы, тигрицы, воительницы, невесты, жрицы, китаянки с рязанскими глазами…

Но самое поразительное – ноги. Почти все фотографируются босиком. Может, сложно подобрать обувь к платью английской королевы XVII века. И безжалостная фотокамера – мастеру некогда заниматься мелочами, у него поток – фиксирует растоптанные, помятые, усталые за день беготни ступни со следами застежек и тесемок, мозолями и распухшими крестьянскими пальцами…

До самого вечера я бродил вокруг рынка, убивая время. Темнело, зажигалась неоновая реклама, китайцы закрывали лавочки. Торговля перемещалась на тротуары – ночная распродажа. Я зашел в парикмахерскую побриться. За двадцать юаней молодой китаец, измяв мне пальцами все лицо, сбрил двухнедельную щетину. Все вокруг почему-то хихикали. Брил он плохо, спасибо что не поранил опасной бритвой.

Я поднялся на второй этаж в массажный салон. За занавесками на узеньких кроватках лежали две женщины. Меня они не видели.

– Ну что ты, Ксюха, – негромко говорила одна. – Все не так плохо. Вспомни, стихи твои в прошлом году по телевизору читали. Как передача-то называлась?

– «Антропология», – отвечала другая. – С Дибровым…

– Вот, видишь. Читали твои стихи. Говорили: написала семнадцатилетняя девчонка с косичками…

– Это я на фотке так выгляжу.

– Неважно. Все путем! Приедем домой, хряпнем с тобой водки… Ты оглянись, как тут живут? Ну разве это жизнь? А у нас с тобой?..

– А что у нас? – слабо переспрашивала вторая.

– А у нас с тобой – жизнь! – уверенно отвечала первая.

На причале в Хабаровске даже хмурый спросонья таможенник кажется родным. Ему радуешься, словно он освободил тебя из плена. Или разбудил от странного сна про неживой город с разноцветным асфальтом…

Автор: Александр Рохлин