А я открываю в себе странные особенности. Стоит закрыть глаза – вижу катящиеся по наклонной плоскости цветные шарики, узоры и разные предметы, повторяющиеся до бесконечности. Могу «заказать» изображение любого предмета, и оно тут же появляется – объемное и яркое.

Кажется, в моем характере тоже произошли перемены: появилась властность, которой прежде у себя не замечал, да и креативность резко усилилась. Пока мы трясемся в грузовике, успеваю придумать несколько бизнес-проектов, десяток лекций по литературе и географии, а также подробнейший план строительства собственной империи, причем в активе у меня лишь синьцзянский нож и кучка оборванных крестьян.

Когда мы останавливаемся на ночлег в городке Руток, я уже владею несколькими замками и как раз составляю свод законов, предусматривающих жестокие кары за неповиновение императору (то есть мне). Но в реальном мире я пока с трудом переставляю ноги. Плохо работает вестибулярный аппарат. Чтобы не упасть, хватаюсь за разные предметы и за Юру. Ступни потеряли чувствительность, как будто онемели. Шевелить ими могу, но ощущения странные. Несмотря ни на что, мы с Юрой решаем продолжать экспедицию.

Доезжаем до Али. Город встречает нас ярким солнцем и связками ритуальных флагов лунгта на ближайшей горе. На рассвете мы поднимаемся на нее, смотрим, как местные жители зажигают на алтаре ароматные палочки и разбрасывают разноцветные листочки с мантрами...

Унылая деревушка Али превращается в современный город с отелями, банками и интернет-центрами. Повсюду идет строительство, но большинство новых зданий, улиц и площадей пустуют. Похоже, что город ждет переселенцев. Но откуда?

На совершенно пустой главной площади Али стоят помпезные монументы, изображающие коренных жителей – тибетцев. Как известно, отношения между Китаем и Тибетом очень непростые. После подавления восстания в Лхасе в 1959 году около 100 тысяч тибетцев во главе с Далай-ламой XIV вынуждены были покинуть родину. Лидер тибетцев давно мечтает вернуться домой, пусть даже не в качестве светского руководителя своего народа. Ему 71 год, он мечтает умереть на родине, как может об этом мечтать заброшенный на чужбину пожилой человек. Борьба за независимость Тибета становится историей?

В 2008 году в Китае пройдут Олимпийские игры. Готовятся к ним с невиданным размахом, Китай хочет громко заявить миру о своих успехах. Ходят слухи, что перед Олимпиадой правительство сделает эффектный жест: все тибетские беженцы будут амнистированы и смогут вернуться домой. Они поселятся в новых комфортабельных домах, а их парламент займет грандиозное, с иголочки, здание. Новая благоустроенная жизнь положит конец сепаратистским настроениям, и самые шумные критики Китая ничем не смогут омрачить Олимпиаду. Если так, это будет мудрый ход китайских властей, а в жизни Тибета произойдут значительные перемены. Но в любом случае упрямые тибетцы не спешат в объятия цивилизации, предпочитают жить так, как жили их предки.
Вот возле фотомастерской стоит группа крестьян, приехавших в Али сняться на документы. С ними переводчик, немного говорящий по-китайски. Лица тибетцев намазаны жиром, на головах высокие разноцветные меховые шапки с «ушами», к поясам подвешены мечи в ножнах. Даже таким колоритным персонажам приходится проходить обязательную пас-портизацию – указ властей. Кстати, с каждым днем становится все холоднее. В любимой штормовке, в которой я объехал Латинскую Америку, уже не походишь. Но не выбрасывать же. Кому бы ее подарить? На перекрестке прямо на мостовой сидят тибетские работяги в неопрятной одежде, респираторных масках и с лопатами в руках. Подкатывает девушка на мотороллере, что-то кричит – толпа мгновенно вскакивает на ноги. Но работу получает лишь один счастливчик. Остальные потерянно топчутся на тротуаре.

Подхожу к ним, демонстрирую куртку и начинаю ее расхваливать. Естественно, по-русски. Но нужда заставляет быть сообразительными. Пока остальные стоят раскрыв рты, один из парней, как заправский регбист, бросается ко мне и хватает куртку. Теперь будет расхаживать по Тибету с гордой надписью «Экспедиция GEO».

Автор: Григорий Кубатьян/GEO