Копирайт: Сергей Максимишин
Впервые за 70 лет в городе появилась настоящая большая синагога

Дядя Лева Тойтман

Рано или поздно любой человек, приехавший в Биробиджан, попадает к Льву Григорьевичу Тойтману. Это легендарная личность, центр притяжения, старый еврейский начальник.

Тойтман – не раввин. Он возглавляет местную еврейскую общину. Ему 81 год. Чрезвычайно крепкий и энергичный старик. Жизнь переполняет его. Он подвижный, шумный и общительный. Время не имеет над ним никакой власти.

– Китайцы нас любят, – с удовольствием отвечает Тойтман на мой вопрос о китайских дарах городу. Кроме уже описанных монументов Биробиджан одарили памятником Шолом-Алейхему, фигурками муз и еврейского скрипача на площади перед филармонией. Даже арон кодеш – шкаф для хранения свитков Торы в синагоге – тоже соорудили китайцы. Они же строят в Биробиджане жилые дома, выкладывают плиткой тротуары. Нигде больше на Дальнем Востоке не встретишь столь открытого и массированного участия китайцев в росийской жизни.

– А все почему?! – риторически восклицает Лев Григорьевич. – Потому что евреи – умные. С нами выгодно иметь дело. Так ведь и в истории было. Соображающие правители во все времена ставили евреев советниками. А сейчас у Китая как раз такие правители. И потом, в Поднебесной никогда не было антисемитских выступлений…

Я понимаю, что китайско-еврейская любовь в Биробиджане сейчас переживает медовый месяц. Спорить со Львом Григорьевичем об истинных интересах соседей по Амуру бесполезно.

Тойтман родом из Одессы. В 1933?м его отца сослали в Амурскую область, город Свободный. Через год мать вышла замуж вторично, и вся семья выехала в Биробиджан, словно вслед отцу. Причин этого дважды нелогичного поступка я не стал выяснять.

Отчим Льва строил в Биробиджане завод «Дальсельмаш», тогда он назывался Обозным. Туда молодой Тойтман пришел работать после школы. Его учителем был шлифовальщик по фамилии Мендельсон. В 1942-м Тойтмана призвали. Четыре месяца учили в снайперской школе, затем направили на Ленинградский фронт под Старую Руссу. Тойтман говорит, что его почему-то всегда и везде на войне берегли, подкармливали и защищали. «Словно приказ в войсках вышел: еврея Тойтмана беречь от смерти». Тем не менее он был дважды тяжело ранен. После второго ранения переучился на связиста. Его часть первой входила в Освенцим, войну закончил радистом минометного дивизиона в Померании в апреле 1945-го. С двумя орденами Славы.

Самое горькое воспоминание – палата тяжелораненых женщин в брянском эвакогоспитале. Самое страшное – пребывание на гауптвахте под Бобруйском в 1944-м. Там сидели более ста солдат и офицеров, а по соседству через колючую проволоку – пойманные полицаи. Рано или поздно это неминуемо должно было случиться – наши решили пойти убивать фашистских прихлебателей. Тойтману строго приказали не высовываться. Даже закрыли в бараке, чтобы не рыпался. Он слышал крики о помощи, дикий нечеловеческий мат. Льва Григорьевича выпустили на следующий день. Он до сих пор не понимает, зачем его берегли тогда. Тойтман – из редкой породы счастливчиков.

Кажется, жизнь благоволит ему во всем. После победы он еще пять лет служил в армии, затем вернулся в Биробиджан. Работал только на руководящих должностях. От начальника артели «Деталь» до директора пивзавода, управляющего чулочно-трикотажной фабрики и начальника управления снабсбыта всей области.

В 1997 году, уже «глубоким» пенсионером он объединил множество мелких враждовавших друг с другом еврейских сообществ. Сегодня община процветает. Построили новую синагогу и общинное здание, открыли несколько клубов по интересам и библиотеку на идиш, строят столовую. Приехал молодой раввин.

Тойтман всегда на острие атаки. Он всегда ищет деньги, зарабатывает деньги, он что-то строит, он с кем-то договаривается, он выгодно дружит с Китаем, он судится и воюет с другими еврейскими организациями. И это его жизнь.

Для него в Биробиджане ничего не изменилось. Принципиально. Это по-прежнему город со стопроцентным еврейским духом. (Скромное количество евреев никак на это не влияет.) Все просто. Лев Григорьевич своей энергией, полетом мысли, хваткой, прагматизмом и абсолютной уверенностью в себе олицетворяет еврейский Биробиджан. А Биробиджан спокойно и естественно умещается в Тойтмане. Можно сказать, что Тойтман – это и есть Биробиджан. В лучшем своем виде.

Автор: Александр Рохлин