Город-лабаз
(фото 5)
Мое первое личное открытие в Енисейске не имеет отношения к древностям и лишь отчасти касается архитектуры. На мой взгляд, это ключ к енисейскому характеру.
На северной окраине старого города, за храмом Успения, если идти от шоссе к реке, стоит магазин. Одноэтажный, деревянный, добротный. Он виден пешеходу с горки и сразу же к себе притягивает. По всему фронтону вывеска – «Винно-Водочный». Аршинными буквами, старательно. Подобного вы не встретите ни в больших городах, ни тем более в столицах – там постоянно ретушируют действительность. Этот магазин выражает себя ясно, без ложного стыда. Как человек, абсолютно уверенный в себе. Вот город, вот великая река, а вот я – лабаз. Поэтому и притягивает к себе, даже когда без надобности.
Конечно, дело не в продукции, но ассортимент, скажу я вам, достоин вывески. Кажется, что попал в музей алкоголя. На деревянных этажерках от пола до потолка – ряды водок, наливок, портвейнов и прочих вин. География – от Сантьяго до Кемерово, от Сиднея до Иркутска. За кассой женщина с пронизывающим взглядом, перед ней – смиренный покупатель. Мужчина в пиджаке с галчачьим хвостом, шепотом просит чекушку, голосовые связки, похоже, надорваны или простужены.
К имевшемуся у меня хлебу, помидорам и копченому сыру я купил бутылку абаканского пива. Трапезничал прямо у кромки Енисея, наблюдая попеременно за течением великой реки и за банщиком из общественной бани, замыкающей ансамбль набережной. Баня стоит как раз напротив «Винно-Водочного». Время от времени выходил на крыльцо банщик с охапками старых веников и сжигал их во дворе.
Музей за окнами музея
(фото 6)
В музее экскурсоводша с восторженно-астматическим придыханием рассказывала об истории края, города, окрестностей, о кузнецах, железном промысле, о купцах и золоте. Потом остановилась у стойки в углу. На стойке – ассортимент хозяйственной лавочки начала ХХ века. Сколько раз в подобных музеях лицезрел я эти скорбные самовары, ухваты, жестяные банки, склянки и бутылочки. Коллекция потерь, милый сердцу хлам, декорация памяти. Но здесь они выглядели иначе.
Ведь в окна музея на вас смотрит улица из того же времени – дома, магазины, жестяные крыши, резные водостоки и печные трубы. Люди, идущие по тротуарам мимо кованых ставен, открывающие двери в библиотеки и магазины, покупающие цветы, дожидающиеся автобуса на деревянных остановках, и даже приглушенный уличный шум – все это мгновенно складывается в одну картинку без уточнения времени. Сквозь окно и через деревянную стойку город века девятнадцатого и двадцать первого шагает вам навстречу и без стука заходит в сердце.
Вы уже внутри картины, вы ее участник, обыватель. У вас своя скромная роль. Вы читаете газетные вырезки столетней давности, как новости этой недели. И от проезжающего за окном «ПАЗика» звякают на полках граненые рюмки. А этажом выше точно такое дежа вю при виде казачьего жилья. Железная кровать, горка подушек, сундук с бельем и буфет у стены, а за окном, на улице женщина снимает засовы со ставен магазина, торгующего канцелярскими товарами. И кажется несомненным, что она и есть хозяйка комнаты, в которой вы стоите, на втором этаже бывшего дома купца Захарова.
Здесь, что ни дом, то – лицо. Будь то купеческая усадьба или цветочная лавка, аптека или женская гимназия. Такая простая деталь: окна на каждом этаже – разной формы. Узкие, широкие, квадратные, полукруглые – «венецианские», высокие – от пола до потолка, маленькие, «слепые», как в баньке. И каждый раз – характер, образ. Все заставляет глаз задерживаться, цепляться, останавливаться и смотреть, слушать, что говорит тебе этот дом, не произнося ни слова. Прибавим балкончики, веранды, мезонины, чердаки, а также украшения–резных ангелов, крылатых чудищ, кирпичные узоры. Не упустим из виду толщину деревянных наличников, запираемых на сказочной мощи засовы... Каждый дом в Енисейске оживает еще до того, как познакомишься с его обитателями.
Автор: Александр Рохлин
Последние новости
|
