Теперь в сараевском восточном квартале, территорию которого десятилетие за десятилетием, век за веком корректировали пожары, наводнения, землетрясения, а более всего – прихоти властителей (что хуже эпидемий холеры и чумы), вряд ли увидишь настоящего чеканщика или медника. Штучный народный промысел давно превратился в массовое производство.

На рубеже ХIХ–ХХ веков пределы разросшейся Башчаршии ограничила австро-венгерская власть – с востока от ремесленных и торговых кварталов – зданием городского парламента в псевдомавританском стиле, с запада – псевдоготическим собором Святого Сердца Христова. Бывшие партизаны Тито, установив народную республику, хотели вовсе своротить бульдозерами город мастеров – к счастью, их внимание отвлекли более масштабные социалистические проекты.

Старики вздыхают: в Башчаршии остался едва ли десяток улиц с названиями ремесел. А с другого берега Мильяцки на квартал вообще полвека глядела набережная Парижской Коммуны, теперь получившая идеологически нейтральное имя основателя города Бега Исхаковича. Но деловой дух все же сохранился: как и столетия назад, основательность и чинность мастеров-ремесленников балансируется в Башчаршии расторопностью и суетливостью трговацев.

В лавки и магазины теперь забредают только иностранные туристы. Охотно покупают новые сараевские сувениры: брелоки и ручки из автоматных патронов, украшенные чеканкой вазочки из орудийных гильз, жестяные тарелки с эмблемами миротворцев ООН. Продавец Хаким обижается: мало кто интересуется подлинным искусством – изящными кувшинами-иб-риками с пухлыми талиями и узкими горлышками. Никому не нужны кривые турецкие сабли-ханджа-ры, не говоря уже о медных казанах для перегонки ракии. Пылятся на полках терлуки – тапочки с вышивкой серебряной нитью. Зато нарасхват разбирают гипсовые бюстики маршала Тито. Никто больше не относится с трепетом к ремеслу четырехсотлетней давности, да что там, даже олимпийская символика вышла из моды…

Хаким со своим уязвленным достоинством профессионала конечно склонен к преувеличениям. Непохоже, чтобы прошли времена, воспетые сараевско-загребским писателем Миленко Ерговичем. Герой одного из его рассказов, торговец из Башчаршии, однажды повесил на дверь своей лавки табличку «Не работаю из-за солнца». Ну кому, скажите, взбредет в голову трудиться в первый теплый день весны?

Автор: Андрей Шарый